Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"
— Именно, — Дейси указала на меньший кубок, который всё ещё был пустым, и стала медленно переливать в него вино из первого кубка. — Столько магии нужно, чтобы залечить рану. В первом то количество магии, которое он расходует.
Мормонт лила вино до тех пор, пока не наполнила утварь до краев, и даже после этого долила ещё немного. Так, чтобы вино не пролилось на стол.
— Магия в самом кубке — лечит рану. Та, что не проливается — избавляет от усталости.
— Но это ещё не все.
— Верно, — северянка опять наклонила первый кубок и вылила из него все, что там оставалось. Вино стекало по стенкам прямо на стол, пачкая белую скатерть. — Он потратил больше магии, чем было необходимо. Но она всё равно не исчезла бесследно.
— А сейчас подробнее.
…
Магия школы восстановления применялась на Дейси Мормонт чаще, чем любая другая. Поначалу это было исцеление ран на войне, затем восстановление сил во время регулярных тренировок, а позже и любовных утех. Магическая энергия раз за разом наполняла тело юной северянки и почти всегда её было больше, чем необходимо. Энергия копилась внутри тела, дожидаясь своего часа и ища выход, но не бралась из ниоткуда и не могла просто так уйти. Ей нужен был выход. Потраченная мана не использует себя на заклинание сама, не позволит самой Дейси колдовать, зато она способна оказывать благоприятное воздействие на тело.
Дейси далеко не сразу обратила внимание на то, что она ни разу не болела с момента восстания Бейлона. Позже девушка поймала себя на мысли, что теперь она устаёт значительно медленнее, синяки или растяжения проходят быстрее, а иногда, очень редко, её совершенно не клонит в сон. Пройденные с момента первой встречи с Джоном годы если и тронули леди Медвежьего острова, то почти на ней не сказались. На всё это и уходила магия, "пролитая" Дейси на стол. Северянка бы не удивилась, если бы и взаправду оказалась колдуньей.
Похожая ситуация была и с Вель, а теперь, как выяснилось, и с Маргери. Магия восстановления воздействовала и на них, пусть и слабее, чем на Мормонт. Всё же дольше всех с колдуном и провидцем была именно она.
Всё это позволило жёнам-щитоносицам использовать рунную магию первых людей. Руны, словно живые, чувствовали магическую силу внутри девушек и спешили на неё откликнуться. «Мало какой рыцарь смог бы одолеть Джейме Ланнистера в схватке на копьях, что уж говорить о женщине», — так думали многие. Думали и были правы.
Но только у женщины в «рунных» доспехах, способных частично гасить импульс удара, способствовать соскальзыванию атак в корпус и весящих в два раза меньше, если те надеты, более чем хорошие шансы на успех. Да и прорези в турнирном шлеме совершенно не мешали обзору, при прежней высокой защите для глаз. У рыцаря Полумесяца, как и у прочих таинственных рыцарей, были свои секреты и на поле этого самого рыцаря они явно не заканчивались.
Джон потратил годы, чтобы понять, как работают перволюдские каракули. Сотни часов, потраченных на изучение рунных цепочек, их значения и применения, явно того стоили. Пришлось полностью пересмотреть режим тренировок в фехтовании и упражнений в магии, как и время для своего «сна». Наибольший вклад в это дело оказал Бронзовый Джон Ройс, позволив взглянуть на фамильный доспех, но даже так довакин не смог постичь и малой части секретов. Джону даже страшно было представить, на что способна броня Ройсов, если в неё облачится кто-то, в чьём теле есть магия.
Белый рунный лук тоже был далеко не простым. Вольная женщина могла использовать три рунных цепочки: одна из них отбрасывала цель на пару метров назад, другая разрывала в клочья вместе с выпущенной стрелой, а третья позволяла стреле лететь абсолютно прямо на расстояние до двухсот метров без потери пробивной силы. Одичалая даже научилась использовать первые две цепочки в комбинации.
В этот день Маргери Тирелл узнала много чего нового.
* * *
Зачарованный Лес, Застенье
В последние недели сбор трупов и останков мёртвых тел с их дальнейшим сбросом в одну большую кучу и поджогом превратился в монотонную рутину, не требующую ни сильного внимания к занятию, ни интереса к процессу. Пока Джон с остальными благородными о чем-то расспрашивали пленных, у Вель появилась возможность пообщаться с сестрой.
Со смертью родителей Далла стала для Вель неоспоримым авторитетом. Лучшей подругой, наставницей и единственным действительно близким человеком. Всем, что Вель знала и умела, она была обязана старшей сестре. Что уж говорить о пережитой Зиме и не одном десятке незадачливых «женихов» с травмами разной степени тяжести.
Девушки, конечно, были похожи. Далла тоже была светловолосой и полногрудой, на полголовы выше сестры, да и чуть шире её в плечах. Глаза у сестер были совершенно одинаковые, а отличия в чертах лица слабые. Однако неописуемой красавицей среди вольного народа Далла не считалась — хорошенькая, но не более того. Хотя, будь она «поцелована огнем», то разговор шёл бы совершенно по-другому.
Вель не знала, завидовала ли её красоте сестра, ведь её пытались украсть чаще, чем Даллу, но в том, что постоянные попытки «сватовства» не на шутку раздражали старшую из вольных женщин, она точно не сомневалась. И дело было даже не в количестве попыток, а в слабости пытавшихся. Не отдаст же Далла младшую сестру какому-то слабаку.
— Значит, ты и поклонщик… — не без укора произнесла Далла, обращаясь к сестре. — Да ещё и из Старков. — На этих словах Вель и вовсе показалось, что сестра собирается плюнуть ей в лицо.
Далле, как и любой вольной женщине, было трудно принять союз сестры и поклонщика. Особенно, если этот самый поклонщик — сын Старка. Этот дом в Застенье был известен не меньше, чем дом Амбер, и тёплых чувств также не вызывал.
— Он украл меня и теперь я принадлежу ему, — пожала плечами Вель.
— Нужно было защищать тебя не так рьяно, — фыркнула Далла. — Глядишь и не стала бы женой поклонщика.
— Он не выбирал, кем родиться! — прошипела Вель.
— Как и все мы.
— Он сильный воин и оборотень, — девушка поймала себя на мысли, что этими словами пытается заработать одобрение сестры для Джона. Хотя в текущих реалиях и совершенно в нём не нуждалась. Ведь именно Далла формально была пленницей.
— Сильный?
— Достаточно сильный, чтобы родить ему дитя.
— Ты, гляжу, времени за Стеной зря не теряла, — ободряюще ухмыльнулась Далла.
— Там у меня не было твоей защиты, — серьёзным тоном заговорила Вель. — Почти все из нашего рейда погибли. Я осталась одна, среди ненавидящих меня поклонщиков, желающих повесить меня на ближайшем суку. А он мог дать мне защиту, — зашла с другой стороны Вель.
— И ты решила его соблазнить?
— Вроде того.
— Как? — спросила Далла и Вель опустила взгляд на свою грудь.
— Хоть какая-то от них польза.
— Но ведь дело не только в этом? — всё же вольной женщине было трудно утаить что-то от старшей сестры.
— Да.
— Любишь его? — вздохнула Далла.
— Очень… — Вель замолчала. — Ты злишься? — спросила она, опустив голову.
— Нет, — покачала головой Далла. — Просто не ожидала.
— Жизнь — странная вещь.
— Тебе с ним хорошо?
— Жизнь по ту сторону от Стены непривычна. Не нужно голодать, спасаться от ворон, бояться Зимы и всего прочего. По большей части всё спокойно, мирно и размеренно…
— Звучит как идеальная жизнь.
— Но не с Джоном, — ухмыльнулась Вель, закончив фразу. — С ним никогда не бывает скучно.
— А вот и он, — одичалая указала головой в сторону приближающегося рыцаря.
— Здравствуй, Далла, — обратился Джон к одичалой.
— Здравствуй, — сухо поздоровалась женщина. — И как же именовать тебя? Мой лорд? Лорд Дейн? Сир Джон? Сын Старка?
— Можно просто «Джон». Вель много о тебе рассказывала.
— Так уж много? — изогнула бровь вольная женщина.
— Ну, мы с ней довольно часто обсуждали наших любимых сестер, — усмехнулся Дейн, и Вель отвернулась в попытке скрыть тень румянца.
