Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"
— Ваша милость, рада приветствовать вас в своем заведении, — поздоровалась с королем Алаяйя. Акцент девушки все еще никуда не делся.
— Покажи мне своих лучших девок, — сразу перешел к делу Роберт.
— Разумеется, — девушка указала ладонью в сторону одной из комнат.
В помещении Роберта уже ждал десяток жриц любви на любой вкус. В каждой было что-то уникальное, отличающее ее от остальных. Каждая делала все, чтобы привлечь к себе внимание монарха. Близость с ним обещала более чем щедрое вознаграждение. Баратеон определился с выбором на трех из них. Не успел мужчина полностью раздеться, а Алаяйя с другими шлюхами уйти, как дверь в комнату распахнулась и в нее пружинистой походкой вошла молодая девушка.
— Яйя, где этот дурак Ройс? Он мне нужен.
— Мы занимаемся.
— Знаю я, чем вы занимаетесь, — улыбнулась Мия, темнокожая красавица фыркнула в ответ.
Сколько бы новая подруга ни объясняла Стоун ситуацию, та не верила или просто не запоминала. Днем Алаяйя и Уэймар действительно учились грамоте в свободное от основных дел время. Катая вела всю документацию на летнийском. Это помогло избежать ряда проблем с конкурентами, в частности с Мизинцем, этому она обучила и дочь. Однако та совершенно не владела грамотой общего языка, а это было проблемой.
— Так зачем он тебе?
— В лагере нужны болты, а дочерям Мары утварь. Меня не пускают на склад без Ройса.
— Хорошо, я его позову.
— Не слишком долго «зови», — ухмыльнулась Мия.
Пока девушки обменивались любезностями, король Роберт замер так, как и стоял, пытаясь снять штаны. Он чувствовал себя, словно его только что выкинуло на берег после непрерывного двухнедельного шторма. К горлу подступил неприятный комок, ладони запотели. Уж очень странную реакцию вызывала больно знакомая незнакомка.
Высокая, выше некоторых мужчин, статная и стройная. Волосы, глаза, улыбка все в ней было знакомым. Роберт предположил, что именно так бы выглядел Ренли, будь он женщиной. С момента, как девушка вошла в комнату, он так и не свел с нее глаз.
— Старик, я не продаюсь, не пялься на меня так, — с опаской проговорила Стоун.
Роберт был готов издать истерический смешок. Впервые за несколько лет к нему не обратились подобающе. Последнему наглецу отрезал язык королевский палач. Хотя винить девицу было сложно, без камзола с королевской геральдикой, короны и стражи Роберт больше напоминал сильно любящего алкоголь торговца, чем короля.
— Ты не из местных, — утверждал, а не спрашивал Роберт.
— Из Долины, — кивнула Мия.
— Что же ты тут делаешь?
— Кошмарный Волк по приказу Десницы привез меня сюда.
— Глупый старик, — прошептал Роберт, улыбнувшись. — Все-таки он выполнял мои приказы.
— Что? — не расслышала девушка.
— Тебя зовут Мия, верно? — Стоун кивнула. — А твою мать?
— Бесси.
— Я знал твою мать.
Голос Роберта звучал совсем тихо. Малышка Мия, которую он помнил трехлетней озорницей, сейчас была уже совершеннолетней, и даже свыше этого — на пять лет старше законного наследника.
Все без исключения бастарды Баратеона проявляли к нему больше тепла, чем законные дети, и, соответственно, получали больше тепла в ответ. Малыши ворковали и сосали палец короля, если Роберт держал их на руках и клал его им в ротики. Маленькую Мию Роберт подкидывал высоко вверх, та лишь хохотала в ответ и никогда не боялась, что темноволосый великан ее уронит. Эдрик Шторм своего отца просто боготворил, регулярно слал письма и старался впечатлить теми или иными достижениями. Ничем подобным златовласые оленята похвастать не могли. Роберт почувствовал странную опустошенность внутри, такую, как в момент, когда понял, что ни корона, ни Семь королевств не могут утолить голод, вызванный потерей Лианны Старк.
Мия не понимала, что от нее хочет странный толстяк, но в любом случае диалог с ним не дал продолжить появившийся Уэймар, которого девушка возмущенно отчитала за отлынивание от работы, вытолкала из комнаты и потащила в сторону складов. Спустя минуту, придя в себя, из комнаты вышел и сам король, оставив выбранных шлюх наедине с кошелем золота. Роберт двинулся вслед за дочерью.
* * *
Дни пьянства и разгула с большим количеством гостивших дворян и их людей просто не могли пройти без происшествий. В полдень третьего дня в Ров явилась группа обозленных горожан. Двое сурового вида мужчин жаловались, что кто-то из приезжих солдат снасильничал их сестру и требовали правосудия, местные были с ними вполне солидарны. Сноу даже удивился, что ничего подобного не произошло в первый же вечер, видимо, три дня без происшествий это предел для Джона.
Во внутреннем дворе замка собрались почти все прибывшие с королем лорды с семьями, сам король, придворные Джона и родственники пострадавшей вместе с местными. Некоторые пришли увидеть суд, лишь из-за формальной необходимости, для других он был неплохим лекарством от скуки. Для Сноу это была одна из его обязанностей.
— У вас есть выбор.
Джон обратился к четверым закованным в кандалы гвардейцам. Двум алым плащам, штормовику и просторцу. Двух насильников найти труда не составило, только у них на лице были следы от женских ногтей. Других двух узнала сама девица.
— Первый вариант, вы можете попытаться вымолить у девицы и ее братьев прощение и попросить стать вашей супругой. Тот, у кого получится — ограничится десятью ударами плетью.
Среди дворян послышались возмущенные перешептывания.
— Остальные выбирают между лишением головы, оскоплением, сопровождаемым плетью, с дальнейшим изгнанием за южную стену или присягой Ночному Дозору.
— Не слишком ли суровая кара? — спросила королева, в глазах алых плащей промелькнула надежда на спасение. Серсее была безразлична выходка солдат, она просто не хотела, чтобы ее людей лишал головы бастард.
— Они совершили преступление на моих землях и мне вершить над ними суд, — настоял Сноу.
— Стоит ли вообще судить солдат благородного дома, полагаясь на слова челяди? — новый вопрос королевы вызвал гнев со стороны горожан, но выразить возмущения словам монаршей особы чернь не посмела.
— Может, и требовать правосудия после похищения моей тети не стоило? — пошел с козырей Джон. — Принц статусом всяко выше дочери верховного лорда, как и гвардейцы выше крестьянки, — Сноу взглянул на короля.
— Не мешай, женщина! Если я посчитаю, что решение мальчика не справедливо, то прекращу суд и проведу его сам! — выкрикнул король.
Приговор Джона действительно по большей части был слишком суров для такого незначительного преступления, но король был с ним солидарен. Кого-кого, а насильников, после похищения Лианны Старк, Роберт не переносил. Десятки повешенных или оскопленных за это преступление солдат во время восстания Грейджоя тому яркое свидетельство. Джон об этом хорошо помнил. Его не будут уважать собственные люди, если он не накажет виновных, а кара послужит назиданием для остальных. Не стоит нарушать закон на землях Джона.
— Ваше решение? — спросил Сноу, обращаясь к солдатам, те молчали, словно ожидая, что вот-вот кто-то их спасет, но помощи не было. — Что ж.
После жеста Джона, двое из его гвардейцев потащили к плахе ближайшего из обвиненных.
— Последнее слово? — спросил Сноу, обнажая Закат.
— Твою мать драл, ублюдок, и шлюх твоих тоже! — выкрикнул солдат.
Вздох Джона. Взмах клинком, и голова упала, покатившись по земле. Придворные не сводили с северного дикаря глаз. На Севере не было палачей. Тот, кто выносит приговор — сам смотрит в глаза обвиняемого и заносит оружие для удара. Если он на это не способен, то, вероятнее всего, обвиняемый и не заслужил кары.
— А мог умереть достойно, — пробормотал Джон, глядя на обезглавленный труп.
— Жалкое зрелище, — услышал он комментарий, судя по голосу, от Джейме Ланнистера.
— Итак, еще раз, ваше решение? — спросил Сноу у оставшихся трех.
В этот день Ночной Дозор получил трех новых рекрутов. Те таки поняли, что на выручку им никто не придет. Северное правосудие всегда давало возможность остаться в живых после почти любого преступления. Людей на Севере мало, а рекруты на Стене нужны всегда.
