"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Орлов Сергей
— Ну что мне сделать, чтобы ты чувствовала себя лучше? — выдыхает он мне у самого уха.
— Дай мне время свыкнуться, и все будет в порядке, — твердо говорю я. — Кофе?
Джон разворачивает меня лицом к себе. У него упрямый взгляд.
Губами касаюсь его губ и с кофе в руках обхожу мужчину. Плавно опускаюсь на стул. Хэнтон садится на соседний.
— Предположим, я останусь жить в твоей квартире, — спокойно говорю я. — Как ты рассчитываешь скрыть от Мелиссы меня?
— Оставь свой сарказм.
— Это вполне серьезный вопрос, Джон. Объясни мне, — возразила я. — Я не слишком хорошо ее знаю, но… она не кажется мне глупой.
— Проблем не возникнет.
Скептически приподнимаю левую бровь, но лицо быстро становится хмурым. Мой взгляд метнулся по гостиной и кухне и вернулся обратно к Джону. Странно, что я раньше не сложила два и два…
«Любопытно, как давно остыла постель после моей предшественницы?» — подумала я, и в этот самый момент будто иголкой кольнули в самое сердце.
— Твоя невеста знает о квартире, даже если ты думаешь по-другому, — сдержанно говорю я. — Когда мисс Бауэр станет миссис Хэнтон, вполне ожидаемо, что о своих претензиях она заявит несколько громче, чем сейчас.
— Оставь это на меня, — к уверенному голосу примешалась усталость. Мои слова для него не открытие.
— Ладно, — пытаюсь повторить привычное движение, но очков на глазах нет. Не глядя на Джона, говорю:
— Я поговорю с Джеферсоном и попробую подать заявление на развод уже на этой неделе. Сама. А по прибытии Тома предложу ему разойтись мирно. Такой план.
— Нет.
— Я так хочу, — пытаюсь быть упрямой.
— И все же нет.
Смотрю на Джона, а он смотрит на меня, и понимаю, что в этом споре компромисса не будет. Гордость жалобно поскуливает. Я не хочу оставаться любовницей слишком долго.
— Хорошо, — убедительно солгала я.
Глава 6
Хэнтон уехал рано утром, пока я еще спала. Когда проснулась, приняла душ и с чашкой горячего кофе вышла на балкон. Тучи рассеялись, над Данфордом поднимается солнце. В прохладе утра чувствуется сильная влажность.
Нашла визитку Джеферсона. Сняла трубку и набрала его номер.
— Джеферсон у аппарата, — тут же рявкнул юрист.
— Анна Стоун, — с некоторым замешательством говорю я. — Патрик, мои документы по-прежнему у вас?
— Они у Хэнтона.
— Что? Почему?!
— Спросите у него самого, — предложил Джеферсон. После чего бросил чопорное «до свидания», и посыпались короткие гудки.
Во мне бушуют тревога и злость. Набираю номер Хэнтона. Ответила Дэйзи. Девушка перевела звонок на Джона, и я услышала его спокойный ровный голос:
— Доброе утро, Анна.
— На каких условиях ты готов вернуть мне документы? — резко спрашиваю я.
На короткое время образовалась неприятная тишина, и мужчина серьезно заговорил:
— Верну их в любое время, когда не останется причин верить, что ты натворишь глупостей.
Уголки моих губ разочарованно опустились вниз. Очевидно, вчера я была не так убедительна, как хотела в это верить.
— Так нечестно, Джон, — со злостью выдохнула я. — Ты не можешь так поступать. Я приняла решение!
— Плохое решение, — уверенно изрек он.
— Том может согласиться на развод… — опять попыталась я.
— Он не согласится, — в его голосе компромисса нет, и я устало прикрываю рукой глаза. Нет никакого смысла продолжать этот разговор. Это тупик.
— Твое решение окончательно? — без надежды на другой исход спрашиваю я и получаю вполне ожидаемый ответ:
— Да.
И вот эти знакомые чувства. Снова! Безысходность. Зависимость. Бессилие.
— Благодарю за уделенное мне время, мистер Хэнтон, обещаю беспокоить реже.
Черная трубка сразу упала на телефон.
Скрипя зубами, взяла со стола оставленные Джоном деньги и сделала то, чего Хэнтон просил меня не делать. Отправилась в Гринпарк.
Дом на Солнечной улице оставался пуст. Меня не было здесь только день, а кажется, будто прошла уже вечность.
В первый день я радовалась своему решению и своему одиночеству в этом доме. Ходила по дому, слушала радио и даже почитала скучную книгу. Джон не звонил. Том тоже не звонил. Так и прошел день, спокойно и тихо. Второй день ничем не отличался от первого, а на третий я начала скучать…
Четвертый день был самым трудным, от безделья я начала сходить с ума. В том, что мой рассудок временно помутился, сомневаться не приходится, ведь с некоторой степенью удовольствия я смотрю передачу по кройке и шитью.
Еще пара дней, и вернется Том. Что я буду делать, если разговор с ним пойдет не так, как нужно? Вернусь в Данфорд? Время — хороший доктор, ведь такая перспектива больше не злит меня так, как это было сперва.
С одной стороны, мое возвращение в Данфорд будет означать, что я проиграла Джону нашу маленькую войну принципов. А с другой стороны, с той, что абсолютно свободна от разногласий, что разделяют нас с Хэнтоном, я очень хочу воспользоваться возможностью жить в его квартире. Несмотря ни на что.
Самые большие трудности, с которыми приходится сталкиваться в этой ненормальной реальности, упираются в деньги. Мне непривычно быть той, что неспособна обеспечить себя даже малым достатком. При моей прежней жизни у меня всегда были возможности, а теперь они ограничены волей мужчин.
Провести неделю одной в доме достаточно тяжело — это время кажется вечностью. Ведь я так ни разу не ушла дальше калитки дома 68 на Солнечной улице. От скуки даже стало нравиться выходить к качелям, чтобы посмотреть, как по узким тротуарам ходят люди. Никогда бы не подумала, что утренние приветствия с соседкой Ани-Мари могут доставить удовольствие.
— Доброе утро! — приветливо машет она мне рукой. У нее аккуратная прическа с ненавязчивыми завитушками на плечах, яркие алые губы и красивое синее платье. И так каждый день, чтобы пройти сто метров к магазину — единственному на весь городок.
— Доброе утро! — отозвалась я, растянув на лице вполне искреннюю улыбку.
Магия живого общения!
Скоро должен приехать Том. Начинать с ним диалог о разводе в условиях нечищеного дома и при отсутствии адекватной еды было бы неразумно. Поэтому за день до его приезда я взялась за уборку и сделала ее в своем стиле. Без фанатизма.
То же и с едой — в духовке я приготовила индейку в кисло-сладком соусе. Готовила строго по рецепту в книге, никакой самодеятельности, но получилось не так, как на картинке. Немного расстроилась, но больше разозлилась. Бросила книгу в ящик, чтобы глаза мои ее не видели!
Переделывать ничего не стала. Будь что будет.
Я привела в порядок волосы, лицо и одежду. Посмотрела на дом — он чист, а еще в нем вкусно пахнет едой.
Я довольна результатом и даже готова к тому, что мою работу могут все равно оценить как «плохо». К моему удовольствию, Том остался доволен. Он приехал поздно вечером и, рассматривая его немного уставшее, но растянувшееся в улыбке лицо, я подумала: «а не переборщила ли?». Может, было бы лучше оставить дом в том виде, в каком он был, и даже сделать его хуже? Быть может, тогда у Тома было бы больше причин разойтись со мной…
Хожу за Томом, он без устали рассказывает о тех днях, что провел в Конектике. Слушаю его и стараюсь даже вникнуть во все, что он говорит, но мысли мои все равно где-то далеко.
Я в некотором замешательстве. Мне нужно сказать всего несколько слов, но я не представляю, когда это лучше сделать.
Когда наступает тот самый момент, что считается лучшим, чтобы огорошить человека невероятной новостью? Когда человек безмятежно спокоен или занят, когда он сидит или стоит, когда он улыбается или вообще не выражает никаких эмоций? Лучше, чтобы это случилось в гостиной или на кухне?
Когда и где наступает тот самый момент?
— Я хочу развод, — прямо говорю я и внимательно всматриваюсь в лицо Тома. На кухне повисла гнетущая тишина, и в воздухе чувствуется странное напряжение. Том на какое-то время потерял лицо. Затем его брови приподнялись вверх, а губы приоткрылись.
