Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич
Проснулся я сам, выспавшись и отдохнув. Посетив санузел, там дыры в полу, заткнутые деревянными пробками. Сделал свои дала, вернув пробку и пошёл обратно. В столовой зажёг две керосинки и покушал своими запасами. Кстати, каша, надо пополнить запасы. Много потрачено, мы же в окружении бились два дня, держали брод и дорогу, подвоза не было. Всё что мог передать, то и отдал. Еды потому и мало. Ну мороженого запасы, кондитерские изделия в основном. Я потому и ел сдобу и выпечку, что остальное еды по сути и не осталось, говорю же всё потратил. Из‑за этого мы на полсуток дольше продержались. А поев, вымыл руки, и осторожно достал свёрток с младенцем, из хранилища. Наш дочка с Верой, две недели ей, живой комочек завершился, зачмокав губками, я же нежно улыбнулся и пробормотал:
‑ Ну здравствуй, Настенька.
Глава 11
Да, это действительно наша с Верой дочь. Ну думаю вы поняли, раз ребёнок у меня, значит с Верой что‑то случилось. Узнал я об этом, когда в Москву прибыл на награждение. Сутки выделили, туда и обратно, но я задержался на трое суток, попросил это время, пока бригада как раз пополнялась в тылу. Тогда нас уже откровенно уничтожить не пытались, не давая приказа отступить. Вера умерла, при родах. Скрывалось, но я выяснил, медсестра шепнула. Врачебная ошибка. У каждой ошибки есть имя и фамилия, но я физически не мог найти и уничтожить. За Веру это святое. Они ребёнка без матери оставили. А так как родных у девочки кроме меня нет, я и забрал. Ребёнка покормили, кормящая мать в больнице, врачи попросили и девочку мне отдали. Ей тогда было пять дней. Стараясь чтобы та поменьше в хранилище время проводила, кормил ту, находя кормящих матерей, но всё же основное время та была в хранилище. Но вот подросла, недели две будет. Да, забыл сказать, погиб я двенадцатого октября. Те три дня я не на ребёнка потратил, мне отдали его, пусть и со скрипом, без проблем. Тем более я записан отцом. Нет, польку Марту помните? Чуйка верещать не прекратила, а в следующую жизнь брать я её не хотел, она продукт этого мира. Время мне нужно было чтобы оформить ту в Москве. Документы сделать, завещание переписать на неё, чтобы дом отошёл. Да и новый купил, та уже обустроилась, счёт открыл и деньги положил. Ей рожать скоро. Вот тут пусть дочка с мамой растёт. Времени не хватало, вернулся на фронт, но что хотел, что‑то сделал, а что‑то нет. Вот такие дела. Да, ребёнка кормили, за три дня до гибли, случайно попалась кормящая мать, бойцы в курсе что они мне нужны, вот из толпы гражданских и выдернули, а я попросил покормить. За это её хорошо накормили с кухни, и снабдил ту вещмешком, со всем необходимым в пути. Так что дочка часа три лежала рядом, больше спала. А я на двух примусах готовил. Котлы отмытые у меня были, десятилитровые, вот на одном сварил макарон, четыре банки тушёнки выложил, и перемешал. Пополнял запасы готовой еды.
Дочка ещё намаралась, аж запах пошёл. Как раз во втором котле вода закипела, так я тазик достал и часть налил, разбавив, и помыл дочь, и в свежие пелёнки. А я умел детьми заниматься. Та лежала, пока я пелёнки стирал и развешивал, верёвки натянул. Ну и продолжал готовить. А когда дочка хныкать стала, голодная, убрал в хранилище. До момента пока новую кормилицу не найду. Да, надо свою иметь. Да, решено, поищу. А пока готовил. Рыбный суп сварил, вывалил рыбные консервы. Немного свежих овощей было, использовал. Помыл котелки и разливал по ним готовые блюда. Там оба котла опустошил. Помыл их, хорошо помыл, и новая заправка. Пока вода закипала, я достал оружие и тут же на столе стал чистить и заряжать. Да, я говорил, что боеприпасы к современному оружию потратил. Ну не всё, а что в магазинах было, в спаренных и присоединённых к оружию, или патронным коробам. Вот их перезарядил, и почистил оружие. Так до конца дня и готовил, да оружием занимался. Второй заправкой сделал какао, немного молока хватило заправить. Ну и разлил во фляжки и кружки. Во втором котле пшённая каша. Туда остатки молока ушли и кусок сливочного масла. Всё, запас молока и сливок нужна пополнять, но это позже. Я только современное оружие и успел почистить, когда снаружи стемнело. Снова разложив еду по котелкам и помыв котлы, стал собираться. Пора наших деблокировать. Хотя это вызывало у меня сомнения. В других историях я это делал гораздо позже, когда основная масса войск, отбросив наших, ушла дальше. А сейчас вокруг всё занято частями Вермахта. И наших выводить просто опасно. Да сто процентов их обнаружат. И быстро. Однако и не помогать нельзя, это ниже моего характера. Парни там без боеприпасов и продовольствия дерутся. Вот это я и собираюсь туда отнести, чтобы увереннее дрались.
Снова на склады, с надеждой заглянув к старшему интенданту. Ну и ограбил кабинет, это понятно. Награды забрал с наградными книжицами, сейф тот уже использовал, деньги забрал. И главное, Марту. О да, она тут была. Пока просто прибрал, договариваться что станет наложницей, буду позже. Пока не до этого. Дальше на двадцать три тонны набрал боеприпасов, оружия разного, но его немного, также ручных и противотанковых гранат. В пустые бидоны воды. В речке заполнил, с тонну воды будет. Про медикаменты и говорить не стоит, на тонну их. Перевязочных и лекарств. Оттуда побежал к другому лесу, где бункер с туннелем в Крепость. И я прав был, немцев тут немеряно. Хорошо, в лесу немцы были, но стояли на опушке и чуть в глубине. Там, где скрытый вход в бункер было пусто, в некоторых местах полз по‑пластунски. Наконец добрался, смог открыть вход, и вниз. Кстати, сапоги так и остались у меня от Дмитриева, я только хорошо начистил их, а вот исподнее, комбинезон танкиста и шлемофон, новенькие, со склада. Ну и ремень с кобурой и планшетка на боку, тоже наследство от сержанта. Вещмешок за спиной полный нужным, «ППД», на боку, это тоже со складов. Закрыв за собой дверь, спустился, опцию ночного виденья включил, и стал выкладывать добытое. На сорок три тонны было. Причём, шёл по коридору и штабелями выкладывал, оставляя узкий проход, тут теперь только боком пройти, пока хранилище не опустошил. Это не всё, выбравшись, вещмешок и «ППД» оставил, нечего с собой носить и бегом, старясь чтобы не засели, на склады. Снова патронов набрал, припасов и медикаментов и вернулся. Выкладывая по всему туннелю до конца, где скрытая дверь в катакомбы.
Вот так осторожно открыл дверь, а дальность сканера чуть больше двух метров, не могу я видеть кто там, и выглянув. Убедился, что тут никого, выбравшись, прикрыв дверь, поглядывая по сторонам, в одну арку глянул, там вдали отсветы и движение засёк. Вот туда, приготовив пистолет‑пулемёт, и направился крадущемся шагом. Да, катакомбы пока сухие были, немцы их ещё не затопили речной водой. А в очередном зале, где обнаружил движение, рассмотрел раненых, рядами лежали, и несколько медиков суетились, в уже грязных и окровавленных халатах. Народу так хватало, и никакого охранения. Поправив автомат, ушёл в соседнюю арку. Зажёг керосиновую лампу, тем более опция ночного виденья уже заканчивалась, заряд к концу подходила. Напомню, опция при полной зарядке работает четыре часа, пока в ноль не выйдет. Там требуется новая зарядка. Потому постоянно я ею не пользуюсь, отключаю, чтобы подзарядилась и на ночь её хватило. Вот отправил тут на зарядку и держа лампу, вышел в зал к нашим. Да уж, на фоне грязных, в кирпичной пыли и крови бойцов, я чистенький, как с картиночки, сразу привлекал внимание. Световое пятно, что приближалось к ним, те сразу засели, а когда я вышел, держа лампу над головой всё больше и больше людей поворачивались ко мне. Двое опустили оружие. Заметив, что у одного из врачей под халатом форма, мелькнули шпалы военврача второго ранга, я козырнул, бросив руку к шлемофону, и представился:
‑ Товарищ военврач, сержант Дмитриев, Двадцать Вторая танковая дивизия. Мне направили к командиру обороны крепости, где я его могу найти?
‑ Вы откуда, сержант? ‑ спросил врач.
