"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Орлов Сергей
Он покачал головой, чуть заметно.
— Я, глупец, даже носовой платок с собой принёс. Подумал, что она разрыдается, а я дам ей платок, и это будет достойное прощание. Но Фрося не плакала. Она просто посмотрела мимо меня. И в этом взгляде было столько холода, что у меня внутри что-то сжалось. Я попытался заговорить, все исправить, взять слова обратно, но она уже отстранилась. Решительно вырвала руку из моей ладони. И ушла.
Он медленно опустил взгляд. Голос стал чуть тише.
— Я пожалел об этом почти сразу. Хотел вернуться, извиниться, но было поздно. Её родители только этого и ждали. Меня рядом с ней больше не было. Через несколько месяцев она вышла замуж, как говорили, за какого-то дипломата. Потом уехала. Слышал, в Мезоамерику. Кажется, стала там консулом после смерти супруга.
Я нахмурился. Имя сразу не всплыло, но фраза о женщине-консуле с холодным сердцем звучала знакомо. Я уже слышал об этом. И теперь, похоже, начинал понимать, о ком шла речь.
— Если я заберу фотокарточку с собой, то вы уйдёте со мной, — сказал я спокойно. — Но предупреждаю сразу: вы больше не вернётесь в эту квартиру. Никогда.
Грумов замер. Он смотрел на меня, и в этом взгляде была смесь удивления, сомнения, растерянности. Казалось, он знал, что когда-нибудь это произойдёт, но был не готов, что «когда-нибудь» наступит сегодня.
Он медленно перевёл взгляд по комнате. Тоскливо, как человек, которого выселяют из единственного места, где всё хоть как-то понятно. Его пальцы сжались, как будто он действительно прикасался к знакомым предметам — к книгам на полках, к старой скатерти на столе, к фарфоровой чашке с выщербленным краем. Повернулся в сторону окна, где под лёгким слоем пыли висела занавеска, и будто бы хотел потянуться к ней, но так и не решился.
Он снова застыл, как это умели только мёртвые — полностью, без малейшего движения. А потом заговорил, будто торопясь уйти от мысли о расставании:
— Наверное, вы хотите узнать, что мне удалось выяснить про «Содружество»?
Я кивнул. Спокойно, сдержанно, но с готовностью.
— Признаться, именно за этим я и пришёл, — сказал я. — Надеялся, что у вас есть хоть какие-то сведения об агрохолдинге.
На тонких губах Грумова появилась ухмылка. Она была мрачная и упрямая, с налётом удовлетворения, которое бывает у тех, кто, наконец, дождался своего часа.
— Я копал под них почти десять лет, мастер-некромант, — произнёс он, и в голосе его появился азарт. — Ещё со времён Смуты. Тогда многое было не на виду, но всё уже начиналось. И теперь, раз уж пришло время — я готов рассказать всё, что знаю.
Его голос стал более чётким, как будто решимость и жажда поквитаться делали его сильнее.
— Я бы с радостью послушал, — произнес я.
Призрак немного помолчал. Подлетел к окну, выглянул во двор, на облупленный фасад соседнего дома, как будто что-то там ещё связывало его с этим миром:
— Вы знаете хоть что-нибудь про «Содружество»? — не оборачиваясь, начал он. Голос его был глухим, чуть дрожащим, как у человека, вспоминающего нечто, что лучше было бы забыть.
— Расскажите всё, — тихо сказал я.
— Смута была лихим временем, которое поменяло многое, — начал Грумов после недолгой паузы. — Все грабили всё и всех. Некоторые люди высоко взлетели, и сейчас большие и уважаемые люди только потому, что тогда быстро отбросили понятия честь и совесть, и начали ловить рыбку в мутной воде. В руках нужных людей быстро скопились капиталы, которые пахли порохом, большой кровью и сотнями смертей. И эти капиталы нужно было как-то легализовать. И тогда нескольким светлым головам пришла идея, как легализовать капиталы.
— Земля, — догадался я, и призрак кивнул. Двинулся от окна к книжной полке. Его шаги были беззвучны, но воздух шевелился:
— Во владениях Демидовых были тысячи гектар земли. Большинство из которой была пахотной, сдаваемой в аренду от Империи. А в начале Смуты Демидовых не стало. И земля сделалась ничьей. Её можно было взять. А можно было купить за бесценок.
— И тут в схеме появился мастер Клыков?
Грумов снова кивнул:
— Андрей Миронович в те времена был никем. Так мелким государевым слугой в земельном реестре. Но он знал, где земли спорные, а где — непонятно кому принадлежат. Часть земель новый Император пытался реализовать под продажу мелким помещикам. Само собой за бесценок. Зачастую, такие помещики были ничем не хуже разбойного люда. И пытались отнять друг у друга лакомые куски. Часто, в результате такой дележки лилась кровь. Либо владельцы земель оказывались в остроге. И Миронов сперва помог «Содружеству» скупить ничейные земли через подставные компании. А иногда помещики умирали при странных, невыясненных обстоятельствах. И в результате несчастных случаев на воле или на каторгах. Один повесился в конюшне. Другой умер от укуса змеи. Третий сгорел на собственной мельнице
Я молчал. Внутри уже начала складываться картина. Я знал, что он скажет дальше.
— А когда самые лакомые куски из таких земель закончились, «Содружество» начало переоформлять спорные земли путем разных афер и мошеннических схем.
— Это многое объясняет, — произнес я.
Призрак подошёл ближе. Его глаза были пугающе живыми.
— «Содружество» вливало в купленные земли колоссальные средства, которые брали в банках в кредит. И тут основателям снова повезло. Потому что банки в Смуту открывали такие же мутные люди. И большинство банков, в которых были оформлены кредиты, обанкротились. Осталась только пара, но отдать им долги не было никакой сложности. А земли, для разработок которых по бумагам покупалась техника и нанимались люди, зарастала травой. До самого конца Смуты. Но люди, которые создали эту схему, получили чистые капиталы объемом в сотни тысяч. Миронов и остальные получили должности, титулы, и вышли в Высокий Свет. Все про это забыли. Все, кроме нового начальника третьего отделения. Который и возобновил расследование. Петля вокруг Миронова начала затягиваться. Приказчик понял: счёт подан, отвертеться уже не выйдет. Впереди бессрочная каторга и бесчестье для семьи. И Миронов выбрал путь из открытого окна.
Грумов замолчал. Комната словно стала холоднее. Я чувствовал, как между досок пола поднимается сырой воздух.
— У вас остались хоть какие-нибудь доказательства?
Грумов кивнул и посмотрел в окно.
— Да, — тихо ответил он после паузы. — Мне удалось кое-что собрать. Я спрятал все, но не здесь. Я понимал, что рано или поздно ко мне придут. Я арендовал банковскую ячейку. «Промышленный Кредитный», отделение на Литом проспекте. Она оплачена… ещё месяца на три.
— Этого может хватить, — ответил я.
Призрак усмехнулся, и в этом было что-то почти отцовское. Уважение.
— Пора, — сказал я. — Вы дадите показания. А ваши бумаги дадут делу ход. И эти организаторы не отвертятся. Даю слово высокорожденного.
Он кивнул — впервые за всё время уверенно.
— Только перед тем, как мы покинем вашу квартиру, я должен сделать кое-что важное, — произнес я и обернулся к призракам, которые застыли в стороне и с уважением смотрели на меня. Обратился к ним. — Я могу перевести вас за грань. Всех, кто желает.
Призраки некоторое время молча смотрели на меня. И я добавил:
— Те, кто хочет перейти, просто сделайте шаг вперед.
Первым двинулся старик в залоснившемся пиджаке. Он шел медленно, будто боялся споткнуться. Я призвал тотем, создал портал, и фигура старика растаяла в проёме, и на секунду в комнате запахло свежей землёй после дождя. Следом потянулись остальные. Кто-то с облегчённым вздохом, кто-то с тихим «спасибо». Через двадцать минут в комнате остался только десяток призраков, которые решили остаться. Я разорвал плетение потустороннего портала и устало произнес:
— Не балуйтесь тут. В Петрограде появилось отделение жандармов, которые занимаются призраками. Так что если будете хулиганить и стращать людей — на вас быстро найдут управу.
В подтверждение моих слов Буся затряс корнями. Призраки согласно закивали, давая понять, что согласны с правилами. Пенек довольно кивнул, словно послушание призраков было целиком его заслугой. Я решил не возражать, отправил гордый пенек в межмирье и сделал шаг к выходу, чувствуя, как холод от его присутствия стелется за моей спиной. Уже у дверей обернулся. Репортер стоял в паре шагов от меня. И мне показалось, что на миг его силуэт дрогнул, и я увидел молодого, уверенного человека, каким он, наверное, был в тот день, когда подписал свою первую статью. Но затем морок спал. И я вышел из квартиры.
