"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хван Евгений Валентинович
Еще один лестничный марш вверх — и навтречу им с грохотом повалились, загромождая проход, несколько чем-то тяжелым набитых холодильников и тумбочек. Еще и еще.
— Аааа!!! — злорадно подумал Старший, — Кончились бомбы-то?? Ну все, значит, приплыли вы — холодильниками вы от нас точно не оборонитесь!
Страхуя друг друга, ожидая постоянно выстрелов сверху, они карабкались один за другим по наваленному хламу, бывшему недавно чьей-то мебелью и бытовой техникой, — и абсолютно не ожидали длинной, в весь магазин очереди прямо через дверь одной из квартир…
Крыс стоял за дверью, и, держа в руках автомат, напряженно смотрел на лестничную площадку в дверной глазок закрытой двери. Эта дверь была особая — в отличие от остальных почти всех квартир Башни, давно сменивших деревянные двери на изделия местного или импортного металлопрома, эта квартира принадлежала старикам, не посчитавшим нужным тратить скудную пенсию на защиту от вторжения в свое обиталище, благо что и ценностей там было только что старенький цветной телевизор да холодильник. Впрочем, обитая кожзамом, снаружи эта дверь представляла из себя вполне респектабельное творение, не особо выделяясь среди двух других на этой лестничной клетке. Теперь она должна была сыграть важную роль.
Он очень, очень хотел, чтобы они собрались на лестничной площадке все — но… Один за другим, гуськом, с интервалами, они перелазили через завал и показывались на площадке. Ах ты, ах ты… Не везет… Хотя б двоих прибрать… Ну… Ну!
Нет. Судя по всему, последний карабкался по баррикаде, и вот он уже напротив двери… Отступив на шаг, Крыс поднял автомат на уровень груди и вдавил спусковой крючок, поведя оглушительно застрочивший в тесноватой прихожей автомат слева-направо и обратно, и еще вниз. «Это тебе не пейнтбол, здесь двери не защита!!»
Опустошил магазин, мельком глянул на черный развороченный дерматин двери, из которого густо торчал теперь тлеющий утеплитель, и побежал в комнату, на ходу меняя магазин. Было предельно ясно, что квартиру сейчас «будут зачищать».
Старший был в ярости. Последний боец уже перелазил через завал, а этот урод, втравивший их в бессмысленную авантюру с бомбами-сюрпризами, внезапно прыгающими навстречу ощетинивщимися шампурами столами на тросе, бесноватым парнем с автоматом, — до сих пор поднимается по лестнице… наверняка, сволочь, шарахаясь от каждой двери! Черт дернул лезть в эту Крысиную Башню, недаром она пользовалась в округе дурной славой, надо было ограничиться городскими пятиэтажками и пригородными коттеджами богатеев — навара больше, риска, сопротивления — меньше…
Старший стоял на площадке между восьмым и девятым этажами, пропустив вперед весь остаток группы, дожидаясь, пока отставший боец перелезет через завал и поднимется к ним. Первым делом он осмотрел батарею у себя за спиной — и не обнаружил за ней никаких сюрпризов, и потому временно чувствовал себя в безопасности. На самой же квартирной площадке — не будешь же взламывать все щитки, да можно и получить «в лицо», как раз когда занимаешься этим… Потому он уже облегченно собирался вздохнуть, когда последний его боец миновал завал — Старший все же опасался, что в этих холодильниках и тумбочках, набитых черт-те чем, могут быть запрятаны сюрпризы. Но «сюрприз» оказался совсем неожиданным: когда боец ступил на лестничную площадку, дверь напротив взорвалась длинной очередью; полетели куски ваты и клочья дерматина; Старший ясно, четко увидел, как пули прошивают дергающееся тело бойца, отбросив его к баррикаде.
— Ааааа… Сссс… Па-а-адлааа!! — только и сумел он возопить от неожиданности, и ринулся вниз, к простреленной двери. Он понял, как они попались. Но, ценой жизни бойца явно попался и стрелявший! Сейчас! Сей-час!!
Подскочив сбоку к двери, он, укрываясь за стенным косяком, выставил напротив двери автомат и разрядил его также сквозь дверь, вконец практически перерезав пополам непрочную деревяшку, обитую дешевым кожзамом. Сверху, гремя каблуками, бежали его бойцы. Пинок в дверь — заперта, но носок берца проваливается в измочаленный очередями дэвэпэ. Перекинув автомат в левую руку, он рвет с пояса гранату, и, уцепив кольцо большим пальцем левой руки, срывает чеку, проталкивает гранату в пробитую дыру. Отшатывается к стене. За дверью глухо бьет взрыв, и ошметки двери вылетают на лестничную площадку, прямо на тело расстрелянного почти в упор бойца.
Старший шарит по разгрузке — но это была последняя граната.
— Быстро! Туда! Закати еще одну, в комнаты! — командует он бойцам, — Теперь он попался!! — с мрачным торжеством орет он.
За угол летит еще одна граната, в комнате грохает взрыв. Готовые разнести в щепки все что попадется на пути, штурмовики врываются в зачищаемую квартиру. Короткие очереди — в диван в углу, по тумбочке с опрокинувшимся разбитым телевизором, по тлеющей шторе у выбитого окна. Никого. Еще граната летит в приоткрытую дверь туалета — штурмовики приседают, зажав уши — взрыв, сорванная с петель дверь вылетает в коридор. Еще граната во вторую комнату — снова взрыв; ворвавшиеся оглохшие штурмовики яростно прошивают густыми очередями «по-американски», как в боевиках, все, что может служить хоть каким-то укрытием, вплоть до дешевенькой кухни из обшитого цветным пластиком ДСП. Наконец, стрельба прекращается, штурмовики шерстят комнаты в поисках тел. Но тел нет…
Только тут Старший обращает внимание, что прицепленная к разгрузке рация настойчиво сигналит, требуя связи. Включил.
— Константин Валерьевич, тут сверху какие-то крики… Вы не послушаете?…
— Кто «крики», какие крики?? — в запале орет он, в ярости, что человек, только что расстрелявший его бойца, казалось, растворился в воздухе.
— Тут крики… На лестнице. Сверху. Кто-то кричит «Помогите, помогите!»
Старший наконец сообразил, что это говорит то трусливое чмо, Яков Михайлович, по наводке которого они и влипли в эту авантюру.
— Ты где??
— Я тута, на площадке…
— Так что же ты, скот, по рации мне тут вещаешь, когда стоишь в двух шагах за дверью?? — ревет Старший, и вылетает на лестничную площадку.
— Так у вас там стрельба, взрывы… — лепечет тот, но не договорив, валится на пол от тяжелой пощечины.
Упав, тот и не пытается встать, прикрывая руками лицо и испуганно глядя снизу вверх на разъяренного Старшего, — целый подполковник в той, прошлой жизни, солдафон по жизни, он ведь и пристрелить может…
— Где кто кричит? — немного успокоившись, спрашивает тот; но тут из квартиры раздается крик:
— СтаршОй! Старшой, Валерьич, глянь — вот он куда ушел!
Он бросается обратно в квартиру. Там — простреленный и изорванный осколками угловой диван отодвинут от стены, обнажив пролом в деревянном полу, и дальше — в бетонной плите пола. Достаточно широкий, чтобы мог пролезть человек средней комплекции; и приглашающе свисающая вниз толстая веревка, привязанная за заднюю ножку дивана, недвусмысленно объясняет, куда делся парень.
— Гранату туда! — командует Старший, и уже опережая его слова, в пролом летит граната. Грохает взрыв.
«Ах ты че-е-е-ерт, он ведь мог уйти совсем вниз!! Это что же, опять его по всему подъезду искать??»
Старший, сообразив, ломится из квартиры, выбегает на лестничную площадку, едва не послав плечом в нокаут стоящего напротив квартиры Якова Михайловича, перепрыгивает через безжизненное тело своего бойца и лезет, оступаясь и матерясь, через нагромождение холодильников и тумбочек вниз, на шестой этаж. Попутно вспоминает, что там они ведь оставили бойца, раненого в ногу, и уже ожидая увидеть его бездыханное тело. Но! Тот вполне жив; туго перетянув бедро бинтом, на котором уже алеет кровавое пятно, он сидит на полу, опершись спиной о стену, держа на животе готовый к стрельбе автомат.
— Тищенко! Тишенко… Жив?… Оч-чень хорошо! Паси вот эту вот квартиру — он ткнул пальцем в железную дверь, — Этот шустрик, что тебя подстрелил, спустился в нее через пролом в полу. Он там теперь, в ловушке! Если не успеет выбраться в окно… О! Точно!
