На границе империй. Том 10. Часть 15 (СИ) - "INDIGO"
— Ну, давай. Что там у тебя? — произнёс государь, глядя на Грегора в упор.
Грегор сделал шаг вперёд и протянул свиток.
— Личное послание от Императора Авара, Ваше Императорское Величество. Он готов объявить нам войну.
— Чего…? — Государь удивлённо уставился на него, будто ожидал услышать что угодно: претензии по торговым маршрутам, жалобу на пограничный инцидент, новый виток торга вокруг тюрьмы, — но только не это.
Лицо оставалось непроницаемым. Но в комнате стало как-то тише — хотя тишина и прежде была полной. Такая тишина бывает только в двух случаях: когда всё хорошо, и когда всё очень плохо.
— Сам не меньше вашего удивлён, — медленно произнёс Грегор. — Ещё на прошлой неделе, насколько мне казалось, мы утрясли все спорные вопросы. Посол Велин лично заверил меня в том, что соглашение по Нароку будет ратифицировано в срок.
— Давай послание сюда.
Государь взял свиток. Сорвал печать без особых церемоний — привычным, хозяйским жестом человека, получавшего имперские послания всю жизнь. Развернул и быстро начал читать, пробегая глазами по строкам, схватывая суть, возвращаясь к деталям лишь там, где это было нужно. Грегор стоял неподвижно, глядя чуть в сторону. Он умел ждать. За годы службы это стало чем-то вроде профессионального навыка — стоять и ждать, пока другие читают, думают, принимают решения, от которых зависит слишком многое. Лицо оставалось непроницаемым. Только однажды — в самом конце — брови императора чуть сошлись к переносице.
Дочитав, со злостью швырнул послание в угол.
— Тварь! — произнёс император.
И повернулся к Грегору и спросил:
— Читал?
— Никак нет. Не положено по протоколу. Однако я имел беседу с аварским послом и в общих чертах понимаю, о чём там речь.
— Этот железный болван! Всё это только из-за его дурости и самодеятельности. Как жаль, что он сдох!
— Что мне передать императору Авара от вас? — осторожно спросил Грегор.
— Варт, зайди! — крикнул император.
Глава личной охраны почти сразу материализовался рядом с Грегором — бесшумно, без лишних движений, с тем профессиональным спокойствием, которое отличает людей, привыкших появляться именно тогда, когда их зовут. Как будто всё время находился совсем рядом — что, скорее всего, так и было.
— Главу имперской безопасности ко мне — срочно! — приказал император.
— Понял, сейчас будет. — Варт мгновенно исчез из покоев.
— Этот тоже участвовал! — со злостью высказал император, и в его взгляде появилось то, что Грегор за долгие годы службы научился читать безошибочно: холодный прищур, всегда предшествовавший принятию решений. Очень неприятных решений. Тех, что потом долго аукаются в донесениях из разных концов империи.
Именно поэтому Грегор решил последовать примеру Варта и поскорее покинуть покои.
— Ваше Императорское Величество, — произнёс он. — Думаю, я более не нужен вам. Позвольте забрать свиток. Мне завтра на его основании придётся готовить ответ императору Авара.
— Забирай и можешь идти. Завтра получишь мой ответ на эту ноту.
Грегор подобрал свиток и быстро покинул спальню. Оказавшись в коридоре, остановился на мгновение и облегчённо выдохнул. Прислонился плечом к стене — совсем ненадолго и позволил себе просто постоять. Сразу по двум причинам: он давно не ладил с главой имперской безопасности, и тот отвечал ему взаимностью — эта взаимная неприязнь была давней, глубокой и совершенно профессиональной. И гнев государя сегодня обошёл его стороной, а вот главе имперской безопасности мало точно не покажется.
Как только Грегор покинул спальню, государь помолчал, потом подошёл к окну. За стеклом тихо гудел ночной Хорланд, бесконечное движение города, которому не было никакого дела до аварских посланий и имперских печатей.
— Вызывали? — спросил вошедший глава имперской безопасности.
— Сядь, — со злостью произнёс государь, не оборачиваясь от окна, и в голосе его звучал холод, не сулящий ничего хорошего. — Разговор у нас с тобой будет долгий.
Вернувшись к себе, Грегор развернул свиток и быстро перечитал его. Послание было написано строгим дипломатическим языком. Он читал, и слова складывались в привычный дипломатический узор. С одной стороны, вежливые, выверенные. С другой — смертельно опасные. Он знал этот язык наизусть. За длительные годы службы успел прочитать сотни таких посланий, научился понимать то, что скрыто между строк. Угрозу, замаскированную под озабоченность, ультиматум, облачённый в форму предложения. Именно поэтому читать это послание было особенно неприятно. Он хорошо понимал, что за ними стоит.
«Сложный выбор предстоит сделать императору», — подумал он, после чего открыл биржевые котировки и просмотрел данные. Рынки пока ничего не знали. Но утром узнают. Какое решение примет император и тогда начнётся совсем другой разговор.
Глава 4
На платформе сидела Лера, рядом с ней — дети. Наша дочь Алекса прижимала к себе плюшевого медведя, сын держался за руку няни. Чуть впереди устроилась Багира, настороженно оглядывающая незнакомое помещение. И завершала эту картину моя тёща, сидящая рядом с пилотом антигравитационной платформы.
Ангар был большой, гулкий, и практически пустым, но мне сейчас показался совсем небольшим. Ведь я понимал, что сейчас будет.
Впрочем, хотя моё сердце откровенно побаливало. Детям, Лере, Багире — всем им я был искренне рад.
А вот тёще… тёще — нисколько.
Мы с ней давно существовали в режиме вооружённого нейтралитета, где правила были просты: держаться на расстоянии и не лезть в чужую зону влияния. Она давно считала, что Мила заслуживала лучшего мужа. Может, была права, но Мила сама сделала этот выбор и, как я понимал, ни разу не пожалела о нём. Хотя сегодня тёща явно нарушила эти негласные правила.
Судя по тому, как тёща демонстративно отвела взгляд в сторону, заметив нас с тестем, взаимность между нами была прежней. Впрочем, ничего другого я от неё совсем не ожидал. Она сделала вид, будто перед ней оказалась пустая переборка, а не мы.
— Чёрт! — тихо выругался вице-адмирал, явно не ожидавший такого подкрепления. Он слегка подался вперёд и уточнил: — Что вы здесь делаете?
— Навещаю внуков, — ответила тёща тоном, способным заморозить раскалённую плазму. Голос её был холоден, «ласков» и одновременно готов нас прикончить, причём обоих разом. — Или мне теперь требуется твоё особое разрешение?
О как даже. Подумал я про себя, но вслух ничего не сказал. В этот момент до меня дошло: Мила подтянула тяжёлую артиллерию. И тестю — а заодно и мне — сейчас придётся несладко. Причём это было весьма мягко сказано.
Алекса неожиданно выскользнула из рук няни и кинулась ко мне:
— Папа! Деда!
Ребёнок был искренне рад видеть нас обоих.
Присел на корточки, подхватывая дочь на руки. Медвежонок уткнулся мне в грудь раньше, чем она сама. Алекса засмеялась — тот самый смех, которого нельзя ни подделать, ни забыть, — и вцепилась в мой оранжевый комбинезон обеими руками. Как же я соскучился по ним… Как был рад видеть.
Макс, не задумываясь ни секунды, вырвался из рук Леры и рванул следом за сестрой.
Подхватил и его на руки. Дети пахли домом. Чем-то тёплым, знакомым, и давно забытым, что в этом холодном ангаре ощущалось особенно остро. За то, что подхватил их на руки, тут же удостоился недовольного взгляда Ланы, вошедшей в ангар следом за Милой. Стало окончательно ясно: сейчас начнётся массированное женское наступление, главная цель которого — тесть. Отбивать будут у него меня.
Судя по его взгляду, он понял это ещё быстрее меня и принялся оглядываться — явно в поисках охраны. Но та, видимо, из мудрого самосохранения решила не ввязываться в наши семейные разборки. Пропустив обе платформы в ангар, но сама внутрь так и не заглянула.
— Деда, а ты сегодня вечером к нам придёшь? — радостно спросил Макс, повернувшись к тестю с искренней надеждой в глазах.
