На границе империй. Том 10. Часть 15 (СИ) - "INDIGO"

На границе империй. Том 10. Часть 15.

Глава 1

Столица Аратана — Хорланд. Императорский дворец.

Рабочий кабинет главы дипломатической службы располагался в восточном крыле Императорского дворца — туда местное светило заглядывало лишь ранним утром, прежде чем его поглощали тени соседних башен. Это неслучайность архитектуры: предшественники Грегора намеренно выбрали именно это крыло. Говорили, что хороший дипломат не должен сидеть лицом к светилу. Оно ослепляет и мешает понять собеседника. В остальное время здесь царил холодноватый рассеянный свет, который граф Грегор Кэрстон предпочитал яркому естественному. Этот свет не слепил, не отвлекал, позволял думать. А думать в последние недели приходилось много.

Он сидел за столом и изучал сводки дипломатической переписки за последние трое суток. Привычная работа: просмотреть, сортировать, запоминать нужное и убирать лишнее. Стопка голографических планшетов громоздилась по правую руку; слева мерцал тактический экран с картой приграничных зон. Цветовые маркеры на нём были спокойные, зелёные, без единого тревожного всполоха. Ничего тревожного не происходило.

Именно в этот момент в кабинет заглянул первый секретарь.

Рэй Коуэлл появился в дверном проёме бесшумно — как умел только он — и замер, убеждаясь, что глава сейчас не ведёт никаких переговоров. Грегор заметил его боковым зрением, но не поднял головы. Долгие годы совместной службы превратили Коуэлла в нечто вроде части интерьера. Надёжную, привычную, почти незаметную часть интерьера. Среди младших сотрудников за ним прочно закрепилась кличка «Шкаф» — за немногословность, за умение стоять неподвижно часами, за то, что в его присутствии всегда казалось, будто в комнате ничего особенного не происходит. Глава не возражал против этого прозвища. Шкаф — это предмет, которому доверяют хранить самое ценное.

Коуэлл занял привычное место у левой стены — именно там, где стоял шкаф с официальными документами, — и замер.

Грегор продолжил читать.

Но что-то было не так. Мелочь, почти неуловимая: секретарь не кашлянул один раз, как делал обычно, давая понять, что пришёл с делом. Просто стоял. И молчал. С каким-то непривычным, тяжёлым молчанием — таким, которое давит на плечи.

Глава дипломатической службы оторвался от планшета, медленно поднял голову и тут же обратил внимание, что не один Коуэлл нарушил покой кабинета.

За его спиной, тихо просочившись сквозь полуоткрытую дверь, стоял Дирк Эссен, второй секретарь. Молодой, способный, честолюбивый — и сейчас совершенно непохожий на себя. Обычно Эссен держался с тем лёгким напором уверенного в себе человека, которому есть что доказывать и который знает как. Сейчас от этого напора не осталось и следа. Оба выглядели так, словно провели бессонную ночь в компании самых мрачных предчувствий. Лица серые, взгляды беспокойно блуждали по роскошному убранству кабинета, словно искали спасительный выход. При этом оба тщательно избегали встречаться глазами — и друг с другом, и с владельцем кабинета.

Это уже серьёзно подумал Грегор. Его секретари умели держать лицо при любых обстоятельствах. Их готовили именно для этого.

— Что случилось? — спросил Грегор, откладывая планшет.

Коуэлл медленно перевёл взгляд на него.

— Вас ожидают, — произнёс он ровным голосом, однако в нём проскользнуло что-то, что глава не смог сразу определить. Не страх. Скорее настороженность — настороженность опытного человека, почуявшего запах грозы ещё до появления первых облаков.

Грегор откинулся на спинку кресла.

— Кому я ещё понадобился?

— Прибыл представитель Аварской империи. — Коуэлл чуть выждал, словно взвешивая, стоит ли добавлять следующее. — Просит принять его незамедлительно.

Глава нахмурился. Посол Авара Таргус Велин всегда отличался педантичностью и следовал протоколу с аккуратностью хирурга. Посланник, который согласовывал время приёма за трое суток, присылал предварительную повестку и никогда — никогда — не появлялся без уведомления. Внеплановые визиты были совсем не в его стиле.

— Вы почему не сообщили ему, что занят? — голос главы дипламатической службы намеренно приобрёл недовольные нотки: нужно было понять, насколько секретари сами осознают серьёзность происходящего.

— Сообщили. — Эссен подал голос — это была его зона ответственности: приёмная, гости, первичный фильтр. — Именно так ему и сказали. Что вы заняты, что ближайшее окно только завтра утром.

— И что он?

— Настаивает на срочной встрече. Лично и немедленно.

— Опять какая-нибудь ерунда, — проворчал Грегор, хотя уже понимал: это не ерунда. Велин никогда не настаивал на срочных встречах. Договаривался всегда заблаговременно, в письменной форме, через официальные каналы. Настаивать — значит нарушать протокол, а нарушать протокол, Велин мог себе позволить лишь тогда, когда нечто более важное, чем протокол, не оставляло ему другого выбора.

— Боюсь, глава, не всё так просто, — произнёс Эссен, не поднимая взгляда.

— Почему ты так решил?

Второй секретарь чуть переступил с ноги на ногу — но Грегор за годы службы научился читать такие вещи. Эссен нервничал. Нервничал по-настоящему.

— Посол нервничает. Сильно. Мерит шагами приёмную, отказывается садиться, от напитков отказался. Мало того, притащил с собой свиту. Все пятеро — в официальных мундирах аварской дипломатической службы.

— Свита ни о чём не говорит. — Грегор чуть повёл рукой, отодвинув планшеты. — Велин вообще любит сопровождение.

— Я так и подумал поначалу, — согласился Эссен. — Но потом заметил у него в руках свиток.

Грегор замер.

— Свиток?

— Так точно. Не выпускает из рук. Как будто боится уронить. Или потерять. Как следует рассмотреть мне не удалось, но у меня сложилось впечатление, что он опломбирован.

— Какой печатью?

— Вот это как раз и не смог разглядеть точно. Но… — Эссен снова сделал паузу, и в этой паузе чувствовалось что-то похожее на нежелание произносить следующее слово вслух, — мне показалось — имперская.

Несколько секунд Грегор молчал.

Имперская печать Аварской империи. Значит, Велин пришёл не с очередным протокольным вопросом. Это явился гонец. Официальный. С посланием от самого Аварского императора. Лично. Минуя все стандартные дипломатические каналы.

Мысль промелькнула быстро, но за ней тянулся длинный хвост следствий. Они с Велином действительно обо всём договорились — буквально на прошлой неделе закрыли последние спорные пункты по компенсациям после нападения на тюрьму, устроенного главой контрразведки и его киборгами. Переговоры шли трудно, но шли. Всё согласовано, подписано, ратификация ожидалась в течение месяца. Обе стороны были заинтересованы в том, чтобы этот эпизод остался эпизодом, а не превратился в повод для чего-то большего. Что могло измениться за семь дней?

Глава поднялся из кресла и подошёл к центральной панели. Активировал трансляцию с камер второй приёмной.

На большом экране развернулась панорама зала: светлые стены, мягкая мебель, стол с напитками — всё то, что полагалось иметь в представительской приёмной ведомства, всё то, что должно было создавать атмосферу спокойствия и располагать к ожиданию. И посреди всего этого — фигура Велина и сопровождающих. Посол действительно мерил зал шагами. Широкими, нервными, неравномерными — шагами человека, которому тесно в большой приемной. Секретарь приёмной, молодая женщина по имени Лайла, что-то говорила ему, явно предлагая присесть или выпить чего-нибудь. Велин лишь отрицательно качал головой не останавливаясь.

Грегор нажал на стоп-кадр и увеличил изображение.

Свиток был у посла в руках. Плотный, цилиндрический, обёрнутый в ткань аварских официальных цветов — тёмно-синего и золотого. На торце отчётливо виднелась печать.

— М-да, ты не ошибся, — произнёс Грегор, не оборачиваясь к Эссену. — Точно имперская. Ниже ещё одна. — Он помолчал, не отрывая взгляда от экрана. — Это не просто официальное послание, это нота. Официальная дипломатическая нота.