Чёрный сектор (СИ) - Бэд Кристиан

Мальчишка уже бросил душить кривоносого и пытался освободить регента. Он ещё не видел второго боевика, с плазмомётом.

Интересно, наследничек вспыхнет, или плазма взорвётся и раскидает его куски по всей резиденции?

Ингвас Имэ ни разу не видел работу плазмы так близко. А истники сохраняют юношеские живость и любопытство до самой смерти.

«Дурак этот боевик, — думал он. — Его ведь тоже может задеть, не спасёт и металлизированный комбинезон. Ниша возле платформы — почти замкнутое пространство. Но это уже — его дело. Его риск».

— Ну чего вы там? — крикнул Потап, и над головой Имэ зажужжал разведдрон. — Всех поймали? Отзывать людей?

Часть его бандитов всё ещё лазила по «Патти», разыскивая Эберхарда.

— Отзывай! — крикнул бандит с плазмомётом и наставил дуло на мальчишек и регента. — Ща всё доделаю!

Цель была подходящая. Одним махом — троих побивахом.

Кирш и остальные

Кирш послал последнюю команду на принтер и выпрямил затёкшую спину.

— Сейчас колечки пойдут, — предупредил он Марию. — Сразу прессуй. Это лапы.

Мария, самая ловкая из девушек, поставила на пол готовый остов первого робопаука.

Дизи заканчивала второго, а самая маленькая и молчаливая, Латти, всё ещё усердно сопела над программными картами — мозгом маленькой железной тварюшки.

— А чё этот паук такой мелкий? — начал придираться Чим. — А лапы почему как у осьминога?

— Потому что нам такой нужен, — отрезал Кирш. — Я рассчитал, чтобы паук мог быстро передвигаться по вентиляции. Из этого и задал размеры.

— Там же у них сетки на вентиляции? — вспомнил Чим.

— Они из резинопластика, — пояснил Кирш. — Паук снесёт их на раз. А мы охватим пауками сразу приличную площадь и будем чморить бандитов с разных стран. Один паук уже готов, торопись! Мария, прикручивай лапы, проверяй программу и запускай его в вентиляцию.

— А управлять мы этим пауком как будем? — Девушка подняла металлическое тело и стала прикручивать к нему гибкие осьминожьи лапы.

— У паука есть программа поиска врага. Я зашил туда снимки всех боевиков, которые засветились на камерах. Первым трём паукам зададим точно направление, чтобы сразу двигались на помощь нашим. Остальных пустим в свободный поиск. Деталей у нас ещё на девять пауков. Зашибись!

Ингвас Имэ

Бандит нарочно тянул резину. Он ухмыльнулся и для виду прицелился. А чего тут было целиться, если шар плазмы от мальчишек и следов не оставит?

Эберхард сплюнул на пол, и нахально повернулся к бандиту спиной. Совсем обозрел, щенок.

Понятно, что сопротивление тут бесполезно. Рука боевика плотно лежит на спусковой кнопке. Ментальный удар — это не так быстро, чтобы не дать сработать рефлексу…

Но вот так: спиной? Откуда у мальчишки столько самообладания и презрения к смерти?

— Да стреляй ты уже! — велел боевику Имэ.

Он стоял на последней ступеньке железной лестницы и чувствовал себя в относительной безопасности.

— Слушаюсь, дядя! — ухмыльнулся боевик.

Он тоже на всякий случай попятился к лестнице, опасаясь взрыва плазмы.

— Мочи его, Кирш! — крикнул вдруг тощий мальчишка.

Ингвас Имэ не успел сообразить, что тут ещё за «кирш»? Потому что на голове у боевика возникла вдруг железная шапка со щупальцами, живая, деятельная.

Щупальца нашарили шею и стали откручивать от неё голову. Боевик забулькал и попытался выстрелить вверх.

Шар плазмы из его оружия взметнулся, заставив дрон резко спикировать

— А это — тебе, старый козёл! — заорал тощий мальчишка и запустил в дрон сеткой.

Маленькая машинка хрюкнула и свалилась на Имэ, разбив ему голову. К счастью, взрывчатки она не несла.

Имэ кинулся бежать в сторону катера. А железный монстр, открутив одному боевику голову, прыгнул на второго.

Взорвался ещё один шар плазмы, но ловкая механическая зверушка нырнула за торчащий сегмент посадочной площадки и затаилась там.

— Потап! — раздался крик боевика. — Тут какие-то железные твари! Они похожи на хаттов!

И тут же раздался вопль с другой стороны площадки:

— Это хатты! На нас напали хатты!

Началась беспорядочная пальба.

Эберхард

Эберхард пришёл в себя от вопля боевика. Его тошнило, в висках пульсировало, но он уже знал: боль — не повод, чтобы отступать.

Какой-то кривоносый урод поднял оружие и получил ментальный удар, парализующий дыхание. Дядя от такого даже не почесался бы…

Но дядя струсил. Старый слизняк. Нечего было его бояться! Давно надо было отомстить за всю его «учёбу».

Эберхард связал волю кривоносого и, не в силах додушить, заставил его самого вцепиться руками в своё же горло.

Красномордый боевик только взглянул, как кривоносый сам себя душит, завыл от ужаса и полез под платформу.

— Помоги! — пискнул Ашшесть.

Худому мальчишке не хватало веса, чтобы отжать платформу и освободить Линнервальда.

Эберхард навалился всем телом, и она сдвинулась наконец.

— Там, — прошептал регент. — С оружием.

Парень обернулся, но поздно. Дуло смотрело прямо на него, рука лежала на кнопке.

— Ща огребёт, — не растерялся Ашшесть и шепнул Эберхарду. — Наплюй. Тащи Волосатого. Ща я устрою, этим тюхлям. Кирш нас не бросит!

Наследник поверил. Ашшесть был смелым и совсем не таким слабаком, как можно было подумать. Да и другие мальчишки оказались настоящими друзьями.

Эберхард, успокоенный этой мыслью, отвернулся от убийцы с плазмомётом, навалился изо всех сил на рычаг и протянул регенту руку:

— Держись! Ползи на меня? Ну!

За спиной Эберхарда раздались вопли, где-то наверху начали стрелять, но он ничего не слышал, слившись в один порыв — нажать и вытянуть…

— Ой, тюхли, — рассмеялся Ашшесть и поторопил: — Сматываемся, живо! Я не знаю, сколько пауков успел наклепать Кирш.

— Пауков? — выдохнул Эберхард.

Ему стало легче. Ашшесть тоже вцепился в регента, и вдвоём пошло веселее.

— Давай, давай! — торопил мелкий земной пацан.

— Внимание! Хатты! — неслось сверху из матюгальника. — Всем! Возвращайтесь на базу! Возвращайтесь на базу!

— Какие хатты? — не понял Эберхард. — А ну, ещё раз! — скомандовал он регенту. — Одним рывком. Раз, два, три! А-а!

Плюх!

Ашшесть и Эберхард вытянули-таки регента и повалились на мокрый, залитый кровью пластик.

Рядом лежал боевик без головы, и кровь всё ещё хлестала из него, как вода из трубы.

— Какие хатты? — переспросил Эберхард, уставившись на труп.

Потом посмотрел на второй, чистенький труп, кривоносого. Тот всё-таки себя додушил. Какой молодец.

— Да не хатты, — выдохнул Ашшесть. — Кирш робопауков напечатал из конструктора. Сколько-то там было сервоприводов, ну, в конструкторе, ты ж видел? Вот столько будет и пауков. Хорошенькие такие пауки вышли, только больше на осьминогов похожи. — Он посмотрел на Линнервальда, поленом лежащего на пластике. — Ты как, Волосатый? — деловито спросил пацан. — Хоть ногами-то толкать себя можешь? Надо тебя тащить отсюда по-бырому, а то скоро боевики разберутся, что никакие это не хатты. Ну? Могёшь?

— Я попробую, — выдохнул Линнервальд.

— Хватай его тогда под микитки и потащили! — скомандовал Эберхарду Ашшесть. — Нам бы только до коридора его доволочь. Там наши помогут.

— А это что цокает? — вздрогнул наследник.

Звук был странный и пугающий.

Эберхард поднял голову: по краю платформы скакало что-то металлическое, размером с маленькую собачку. У него было округлое тело и восемь окровавленных кольчатых лап.

15. Кроссворд («Персефона»)

Проходя мимо общей каюты, капитан Пайел услышал взрыв смеха.

Мембранная дверь была закрыта, но какой-то приколист вывел динамики в коридор, чтобы праздношатающимся было слышно — здесь весело.

Капитан остановился, постоял, раскачиваясь с носка на пятку и обратно. Сегодня он ощущал себя именно праздношатающимся.