Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л.
Когда Вульфрик осмыслил крики эльфов, его улыбка померкла. Эльфы не боялись, что люди ускользнут. Они опасались лишь не взять их живыми. Похоже, за время погони они решили, что остальные норсы умерли слишком быстро. С Вульфриком и Брондульфом эльфы не собирались торопиться.
Люди были не единственными существами, имеющими представление о мести.
Причина беспокойства эльфов обрушилась на Вульфрика так внезапно, что он едва не свалился с обрыва. Северянин мчал по каменистому склону, не обращая внимания, что тот постепенно становится круче, и внезапно остановился над обрывом — скала была срезана чисто, словно топором Кровавого Бога. Его ноги балансировали на осыпающемся краю утеса, он смотрел, как галька, потревоженная его приближением, падает в пустоту. Какое-то мгновение он смотрел в темные воды моря, наблюдая, как волны разбиваются о камни далеко внизу. Затем Вульфрик восстановил равновесие и твердо встал на краю обрыва.
Скалистый берег простирался в обе стороны, насколько мог видеть острый глаз норса, поднимаясь из синевы моря неприступной белой стеной. Огромные скалы, скрученные, изглоданные и истертые соленой водой и ветром, скалились из глубины, сгрудившись у подножья белого утеса, словно стая беспородных шавок. Северянин смутно различал далекие очертания барьерных островов, их унылая каменистая гряда казалась лишь цепочкой черных пятен на горизонте. Вульфрик хмуро смотрел на недоступные острова. Если хотя бы половина историй, рассказанных в сагах, окажется правдой, то враги не дадут ему передышки, даже если он доберется до этих пустынных скал.
Мгновение спустя рядом с ним встал Брондульф, тяжело дыша и с ужасом глядя на разъяренное море внизу.
— Где же корабль? — простонал он, указывая топором на буруны.
Вульфрик ткнул в месиво расколотых обломков, разбросанных по камням.
— Похоже, наша стоянка оказалась не такой надежной, как я думал, — проворчал он. Внезапно воин вытаращил глаза от изумления. — Угорь Мермеда! — воскликнул он, заметив существо, скользившее среди обломков корабельного корпуса.
Длинные тонкие извивы чешуйчатой плоти сокрушали своей массой доски «Морского клыка». С лазурной спиной и белым брюхом чудовищный змей почти неразличимо сливался с волнами, и лишь обломки корабля, терзаемые невидимой силой, не подчиняющейся движению волн, позволили людям на утесе увидеть его. Это, как поняли оба норса, и был убийца их корабля, чудовище, чей бездумный акт разрушения уничтожил величайшее судно, когда-либо построенное руками смертных.
Более того, морской змей лишил северян единственной надежды выбраться из этой ловушки.
— Что теперь делать? — взъярился Брондульф, в бессильном негодовании ударяя себя кулаком в бок. Еще одна стрела звякнула о камни у его ног.
Вульфрик холодно улыбнулся белокурому сарлу.
— Дракон или эльфы, — сказал он Брондульфу. — Боги оставили нам небогатый выбор, но, по крайней мере, змей не будет играть и просто убьет нас.
Вульфрик не стал дожидаться, чтобы посмотреть, как его доводы подействуют на хускарла. Зажав лезвие меча клыками, воин бросился вниз с обрыва.
Глава первая
Огромные, похожие на человеческие следы прорезали голую поверхность снежного поля, их черная цепь исчезала в завывающем шторме. Отпечатки были так глубоки, что на дне их виднелся голый камень, следы проложили отчетливый путь даже среди метели. Понадобится несколько часов, чтобы их замело снегом. Задолго до этого Джокулл должен привести капитана к добыче.
Охотник-норс хлестнул чешуйчатым, похожим на плеть отростком, который заменял ему левую руку, по бороде, сбивая иней с густых черных волос. Джокулл дрожал под своими тяжелыми мехами, бросая тревожные взгляды на землю вокруг. Несколько дней они карабкались по зубчатым склонам, пока Джокулл не решил, что они, должно быть, достигли крыши мира, и все же он мог видеть серые очертания еще более высоких вершин, маячивших сквозь падающий снег. Еще чуть выше — и их наверняка растопчет солнце, когда охота Кровавого Бога помчит по утреннему небу! Это видение заставило охотника задрожать и стиснуть в зубах маленький костяной амулет Повелителя черепов. Он чувствовал, как железные скобы амулета вонзаются ему в десны, чувствовал медный привкус крови во рту. Боги севера гневались, когда молящиеся не приносили подношений.
Ветер кружил и обрушивался на Джокулла, завывая, словно ледяной призрак кислевитской ведьмы. Выплюнув костяного идола изо рта, охотник увидел, как кровь, покрывшая его, замерзала в ледяную кашицу, пока амулет болтался на шее. Люди Норски привыкли к жестокости зимы и свирепости стихий, но даже такой опытный лесной житель, как Джокулл, чувствовал себя подавленным суровостью этих заснеженных гор. Это было зловещее и враждебное место, в точности такое, о каких скальды слагали саги.
Джокулл поднял лук, пальцами правой руки — той, что не была изменена богами, — растер оперение и положил на тетиву. Черные вороньи перья, перья, жаждущие вкусить мяса. Охотник очень доверял таким перьям, полагаясь на то, что они быстро приведут стрелу к цели. Такими стрелами он сразил снежных медведей, ледяных тигров, а когда сезон охоты сменился войной — многих людей. Однако теперь вера охотника в свое оружие пошатнулась.
Конечно же, ни один чистый зверь не стал бы жить в таком бесприютном месте. Холод походил на терзающую тварь, что прогрызает мех, и одежды, и кожу, чтобы растечься по костям человека. Ветер, воющая пытка, более яростная, чем бури в море Когтей, вгонял тысячи ледяных кинжалов в лицо любому наглецу, осмелившемуся противостоять его ярости. Воздух был разрежен и беден, как дыхание мерзлой могилы. Легкие человека отчаянно хватали его, судорожно заглатывали, но никогда не вдыхали достаточно, чтобы насытить тело.
Ни один чистый зверь не будет жить в таком месте, решил Джокулл. Он склонил голову набок, когда ему показалось, что за шумом ветра слышится более низкий вой. По коже побежали мурашки, когда он услышал, как звук повторился, еще отчетливей, с более высоких вершин. Крик раздался снова, на этот раз издалека, низкий рык, который медленно перешел в пронзительный вой. В этих звуках безошибочно угадывалась угроза, которая заставила Джокулла оглянуться назад, туда, откуда он пришел. Интересно, сколько осталось до корабля и сможет ли он добраться до него прежде, чем кричащие твари решат, что он проигнорировал их предупреждение?
Охотник покачал головой и сплюнул на снег каплю крови. Он не мог отрицать свой страх, но проклинал свою глупость. Пути назад не было. Путь назад был для него закрыт. С тех самых пор, как он записался в команду «Морского клыка» и поклялся жизнью ее капитану. Для людей «Морского клыка» не существовало отступления, только победа или смерть. Их капитан позаботился об этом.
Эта мысль заставила Джокулла улыбнуться. Как бы ни были ужасны горные твари, он готов был поспорить на свою бороду, что его капитан еще хуже. Присоединяясь к команде, Джокулл верил не всему, что рассказывали о капитане «Морского клыка». Тогда он многого не знал. Он видел, как его капитан разделывал троллей, как овец, видел, как демоны съеживались перед ним и молили о пощаде. Он был рядом, когда лишенное плоти умертвие ярла Унфира поднялось из могилы только затем, чтобы капитан переломил через колено его костлявую спину.
Вульфрик Скиталец — имя, которое произносили шепотом, полным трепета, и тому была причина.
Джокулл оглянулся, пристально всматриваясь через падающий снег. Сквозь метель он мог видеть серые фигуры членов команды, идущих по его следу. Даже среди теней, скрытых снегопадом, Джокулл без труда разглядел Вульфрика. От этого человека исходила аура почти осязаемой угрозы, ощущение неправильности, которое покоряло, даже когда вселяло ужас.
Хозяин «Морского клыка» протопал по снегу, вынырнув из шквала, и сердито поглядел на Джокулла. Охотник был крупным мужчиной, но Вульфрик возвышался над ним на целую голову. Тяжелые меха скрывали его огроподобную фигуру, волосатая накидка из скальпа великана развевалась на плечах. С каждым шагом Джокулл слышал, как громыхают кости и цепи на доспехах героя, как эти ужасные трофеи Вульфрика звенят о металл, который он носил под шкурами.
