"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Орлов Сергей

— Вы чего творите⁈ — скрипнул зубами я, ибо жертвовать этой женщиной никак не входило в мои планы.

— То, что давно должна была сделать.

Я видел, как «защитник» медленно выпрямился. Его взгляд стал настороженным, но в то же время в нём мелькнуло что-то, чего я не мог сразу распознать. Он сжал кулаки, но не сделал ни шага вперёд.

— Ты хочешь умереть? — с подозрением спросил он. — Думаешь, что сможешь повлиять на меня этим жалким жестом?

— Может и хочу, тебе какая разница? — тихо проговорила Раиса Петровна, глядя ему прямо в глаза. — Так что приступай. Не будем затягивать с этим вопросом.

В этот момент тьма вокруг «защитника» содрогнулась. Его тело вздрогнуло, будто в него врезалась невидимая волна. Он склонил голову, закрыл глаза, а затем с диким рыком попытался рвануть вперёд, но ноги будто приросли к земле. Я видел, как его руки дрожали, как мышцы на лице подрагивали в странной, болезненной борьбе.

— Я… я не могу… — его голос прозвучал шокировано, в нём больше не было той злобы и уверенности. — Это… не должно быть так…

Раиса Петровна подошла к нему и протянула руки. «Защитник» отшатнулся, словно обожжённый, после чего заревел и попытался ударить женщину сгустком тьмы, превращенным в острый клинок.

Всё произошло слишком быстро — я понял, что никак не успеваю помочь Потехиной. Но, к моему удивлению, ничего не произошло. Раиса Петровна продолжала стоять на своих двоих, а клинок остановился в нескольких сантиметрах от её груди.

— Не могу… — тяжело дышал «защитник», его руки дрожали, а затем внезапно поникли. — НЕ МОГУ!!!

Тьма за его спиной яростно заколыхалась, словно буря, зажатая в стеклянной сфере. Его дыхание стало рваным, словно он боролся сам с собой, но борьба эта становилась невыносимо тяжёлой. Он резко стиснул голову руками, а тень, окутывавшая его тело, начала отступать, обнажая знакомые черты Михаила, искажённые мукой и отчаянием.

— Уходи… — простонал он, но было неясно, к кому он обращался — к Раисе Петровне или к той тьме, что пыталась его поглотить.

— Мишенька… — мягко позвала женщина, не двигаясь с места. В её голосе не было ни страха, ни осуждения — только бесконечная любовь. — Я здесь. Ты не один.

— Нет… нет… нет… — его тело содрогнулось, и тьма вокруг него взревела, образуя завихрения. Она не хотела отпускать свою жертву, не желала сдаваться. «Защитник» взвыл, опускаясь на колени, и стиснул зубы, отчаянно цепляясь за остатки власти над этим телом. — Я должен быть сильнее! Я должен выжить… Я…

Но в его голосе не было той силы, что прежде. Только сломленность.

Раиса Петровна приблизилась ещё на шаг, затем ещё. Протянула руку и нежно коснулась его лица. В тот же миг тьма завопила. Крик этот был не просто звуком — это был страх, ненависть, безысходность. Он разрывал пространство, заставляя камни трескаться, воздух сгущаться, словно мир вокруг пытался удержать Михаила в плену.

— Ты больше не пленник, сынок, — тихо прошептала она. — Ты можешь выбраться.

Её ладонь оставалась на его щеке, тёплая и настоящая. Тьма пыталась вырваться, но Михаил уже не боролся с матерью — он боролся с тем, что осталось от «защитника». Его пальцы дрожали, а затем он медленно, очень медленно, поднял руку и накрыл ладонь матери своей.

— Я… — он всхлипнул, слёзы потекли по его щекам, смешиваясь с тенями, что ещё не до конца покинули его. — Я боюсь…

— Я знаю, — улыбнулась Раиса Петровна. — Но я с тобой. Тебе больше не придется справляться с ним в одиночку.

С этими словами тьма вдруг содрогнулась, словно осознав неизбежное. Ещё один душераздирающий вопль пронзил воздух, и, подобно дыму, что разносит порыв ветра, она начала исчезать. Тени, что сковывали Михаила, ослабли, рассыпаясь в никуда. Его тело задрожало, но теперь оно больше не принадлежало этой тьме. Это был он. Просто Михаил.

Мужчина тяжело дышал, закрыв глаза, будто осознавая, что кошмар наконец заканчивается. Его плечи поникли, руки бессильно упали вдоль тела.

— Мам… — только и смог он сказать, прежде чем упасть в её объятия.

Раиса Петровна подхватила его, крепко прижимая к себе, поглаживая его спину, как когда-то в детстве.

Кажется, теперь я понимаю, почему «защитник» пытался моими руками отдалить Михаила от Раисы Петровны. Он знал, что связь между ними настолько сильна, что он никогда не сможет окончательно захватить контроль над телом Потехина — ведь для этого ему пришлось бы её убить.

То же самое случилось и с его отцом. Только вот, помимо жены и сына, у Сапрыкина была ещё и вторая семья — его сослуживцы. Именно поэтому «защитник» уничтожил их во время вторжения. Он рвал связи, стирал привязанности, отнимал даже призрачные нити, ведущие к человечности. И, как показала история, его план тогда сработал.

Но с Михаилом всё оказалось сложнее. Помимо матери у мужчины никого не было. В рядах сослуживцев он всегда оставался одиночкой, семью он не завел, друзей тоже. Потому «защитник» попытался оторвать его от единственного якоря, который мог удержать его разум.

Ну хорошо. Кажется, с этим вопросом мы разобрались. Но вот остался один нюанс…

— Уважаемые… не хочу разрушать вашу идиллию, но кто из присутствующих передаст мне силу Теневика⁈

Глава 29

Только правду…

Я устроился на полу, попытался скрестить ноги в подобии позы лотоса — насколько вообще способны на это коротенькие младенческие ножки.

Комната была погружена в искусственный полумрак — шторы задернуты, свет выключен, лишь небольшая настольная лампа создавала нужные условия. Достаточно света, чтобы видеть тени, но не настолько много, чтобы они стали блеклыми и неразличимыми.

Передо мной на стене колыхался размытый силуэт — моя собственная тень.

— Ну же… — пробормотал я, концентрируясь на этом темном пятне. — Давай лаботай!

Способность Теневика передалась мне вместе с некоторыми базовыми знаниями — так всегда происходило при копировании сил, — но одно дело знать теорию, и совсем другое — применить ее на практике. Особенно когда твое тело — это тело годовалого ребенка.

Я глубоко вздохнул и позволил разуму погрузиться глубже в полученные от Потехина знания. «Танец теней» — это не просто физическое путешествие через пространство. Это своего рода диалог между Теневиком и самой материей теней, которая существует на границе миров. Тени — не просто отсутствие света. Они — отражения предметов и существ в ином измерении, в полусфере, где законы физики действуют иначе.

Я сосредоточился, пытаясь прочувствовать это странное междумирье. Закрыл глаза и вместо того, чтобы пытаться увидеть тень, попытался её ощутить — как присутствие, как сущность.

Воздух вокруг меня будто сгустился. Кожей я почувствовал лёгкое покалывание, словно статическое электричество наполнило комнату. Это была правильная дорога, но я всё ещё не мог ухватить ее суть.

Может, я слишком сложно подхожу к делу? Михаил говорил, что первые уроки должны начинаться с самого простого — с осознания тени как продолжения себя. Как будто это было просто…

Я открыл глаза и посмотрел на свою тень на стене. Она колебалась от слабого мерцания лампы, от чего казалась почти живой. Я медленно поднял руку — тень повторила движение. Но мне нужно было не просто видеть эту связь, а почувствовать её изнутри.

Сделав глубокий вдох, я начал двигать рукой, наблюдая за тенью, стараясь поймать ощущение, что это не просто силуэт на стене, а часть меня, продолжение моего существа. Постепенно, движение за движением, я начал ощущать странное чувство — будто моя рука одновременно находилась там, где была физически, и там, где её тень касалась стены.

Потехин говорил об этом. Это первое фундаментальное восприятие, с которого начинается путь Теневика — осознание двойственности, пребывания сразу в двух реальностях.

Я усилил концентрацию, пытаясь не потерять это ощущение, и начал делать более сложные движения. Медленные взмахи, круговые движения, плавные повороты запястья. Тень следовала за каждым движением, но теперь я воспринимал это иначе — не как простое следствие физики, а как синхронный танец двух аспектов одного существа.