Дивед (СИ) - Коваленко Владимир Эдуардович
Пришлось отстраивать его в третий раз, но полностью одеть укрепление в камень за полтысячи лет так и не удалось.
Мелькнули двойные ворота, хвост колонны протянулся мимо тоже двойных каменных башен. Правильных — низких и широких. Наконец, упёрлись в развилку: на север вела Горная Осториева дорога, на юго-запад — всё та же Горная Фронтинова. Начальник местных дорог правил из здешнего мансио, самого большого в Брихейниоге. Он упредил окрестные кланы, и званых гостей встречали клокочущие котлы с мясным рагу и кашей, плотные ячменные лепёшки, бочки со слабым, но сытным элем. Таким скорее наешься, чем упьёшься.
Сам мансио был деревянным — на каменном основании, с синеватой сланцевой крышей, хорошо оштукатуренным и покрашенным в любимый римлянами кирпичный цвет, но, оставаясь удобным домом, крепостью был слабой. Августина спешилась, из-за высоких стремян, не слишком ловко, но сейчас, при своих, она могла себе позволить не тратить время на регулировку.
Более рослая Эйлет, легко соскользнула на землю. Сказала:
— Долго возиться с регулировкой длины, туда-сюда, тоже не дело. надо просто повесить две пары: одна будет как ступеньки при подъёме в седло и спуске на землю, другая послужит для езды. А?
Августина уставилась на подругу, которая только что, сама, сделала небольшое, но полезное изобретение — причём походя, навскидку. Приживётся ли оно, вопрос другой, но то, что Эйлет из хорошей подруги и доверенного исполнителя начала преображаться в разрешительницу проблем — победа не меньшая, чем при Луэнцине.
Чтобы не допустить тёмных веков нужны светлые головы.
* * *
Вечером, после ужина — готовились.
Начистили каждую бляху в амуниции, особое внимание уделили шлемам — их-то хорошо видно, их плащи и щиты не прикрывают. Прикрутили, словно для парада, плюмажи. У многих букеллариев не было — пришлось делиться запасными держателями из обоза центурии. С перьями вообще никаких проблем не возникло — хотя в округе ободрали почти всех петухов. Абразива для полировки — не толчёного кирпича, а настоящего — было, как всегда, маловато, свиного сала, чтобы протереть шлем после, чтобы не ржавел, хватало с избытком.
Августина надраила бургиньот и лорику сквамату лично. Муторно, зато поняла почему, как только позволял доход, римские солдаты покупали позолоченный шлем. С ним возни гораздо меньше, а уж как блестит! Единственная причина, почему в Валентии так не поступали — огромный дефицит золота. За позолоту нужно было не только заплатить мастеру, но и предоставить материал.
Августина поняла судьбу розданных её букеллариям номисм. Вот и объяснение, почему, при существовании торговли с Африкой, в Валентии золотых монет днём с огнём не сыщешь!
Обиходили и расчесали лошадей. Отряд святого Луки достал из кожаных чехлов и впервые прикрепил к древкам копий чёрно-жёлтые, точно осиные брюшки, флажки-фламулы. Баллистарии, за отсутствием копий, добавили к расчёсанным гривам коней алые султаны.
Подновили раскраску щитов.
С утра ожидались гости, много — куда больше, чем небольшой отряд августы, и ничуть не менее победоносные. Следовало показать себя лучшими. Все должны понять: что случится завтра — не игра или военная хитрость, а правда.
* * *
Утро застало большие армии у брода. С самого рассвета, не слишком торопясь, соединённая армия Диведа и Брихейниога принялась выстраиваться на южном берегу Ваги, которая и являлась признанной границей между землями силуров и землями корновиев, держась слева от основного брода.
Напротив становились ополчения общин корновиев, некогда бывших частью большего королевства со столицей в Вириконе, но который десяток лет пребывающий в мятеже и неповиновении. Сам Вирикон уже отошёл англам — не саксонскому Уэссексу, который разбил войско и убил короля, а Мерсии, один из графов которого женился на дочери павшего правителя, и обещал бриттам-подданным покровительство и защиту. Сейчас среди знамён на северном берегу красовалось и новенькое знамя графа Роксетерского. Роксетер — это и был тот же Вирикон, но под мерсийским правлением. Армии большой Мерсии не было — у короля Пенды нашлись другие заботы в германской части Британии, а вот своим союзникам король решил развязать руки, ослабив королевства, которые связывали их силы. Чтобы не посмели в самый неподходящий — для Мерсии и её союзников — момент ударить в спину.
Потому все друзья Мерсии и были здесь — от ещё частично бриттского Роксетера до Гвента — который отправил на юг в основном силы своих южных вассалов. Север стерёг Нортумбрию. Та, пусть ослабевшая и распавшаяся на два меньших королевства, по-прежнему была готова укусить соседей.
Разнотравье знамён королей севера заняло почётный, правый фланг своего строя. Ополчению пагов корновиев, или, как их уже стали изредка называть, поуисцам, отвели левый.
Подобное стояние происходило каждый день, но южане обычно не строились глубокими рядами, обустраиваясь только на левом фланге. Это давало надежду броском преодолеть реку, но старый Риваллон и молодой Клотен имели репутацию хитроумных вождей. Северяне справедливо опасались засады, а потому ждали и изучали обстановку, спорили — чьё войско должно оплатить кровью общий успех или неудачу, выслав передовой отряд для разведки боем?
Кроме того, южане были какие-то уж слишком нарядные, и не снимали с копий флажки-фламулы, которые в самой схватке только мешают.
Стоящий по центру Второй Августов легион, его моридунская, младшая, вексилляция, вдруг начал стучать ножнами мечей по умбонам щитов. Это было громко и непонятно — пока из-за спин диведцев и брихейниожцев не начали вышагивать новые и новые центурии со всё тем же красным колесом на щитах. Над рядами вился штандарт, увенчанный серебряным орлом. Тем самым, который вручил легиону при формировании Октавиан Август. Старшая вексилляция привычно строилась в боевой порядок справа от младших товарищей. Перед строем выехали баллистарии, спешились и принялись спокойно и методично устанавливать треноги для своих боевых машин. Дальше, на правый фланг, выходили новые и новые ряды воинов — ополчение Венты силуров и Иски Августа, кланов Гвента и Глиусинга.
Встали. Ветер слегка шевелил боевые знамёна, овеянные новой славой — появление гвентцев означало, что они сумели пережить смерть своего великого короля, и его наследник оказался не хуже: отбил нападение западных англов и явился на помощь союзникам.
Теперь перевес был за южанами, но холодные воды Ваги, скользкие и обрывистые берега, острые камни на дне всё ещё разделяли оба войска. Просто теперь оборонять броды будет другая сторона…
Так казалось — до тех пор, пока в узеньком проходе в середине войска южан не показался совсем уж небольшой отряд с незнакомыми, чёрно-жёлтыми фламулами на копьях. Рисунки на щитах издали было не разобрать — чёрные пятна на жёлтом фоне, да и только.
Впрочем, слухи-то ходили.
По рядам северян побежали тревожные шепотки.
Южане продолжали лупить ножнами о щиты. Потом — заревели десятки туб, и в их пение влился одинокий рожок. Раньше, чем северяне сообразили, что происходит — над рядами южан, точно по центру, взлетел ещё один штандарт, увенчанный сверкающим переплетением первых букв имени Спасителя. Вышитая на алом полотнище надпись, конечно, гласила: «Сим победиши».
Спустя почти две с половиной сотни лет империя вернулась.
* * *
Августина честно отыгрывала свою невеликую роль — стояла с личной охраной в самой середине строя. Доспех, тяжёлый, но более представительный, чем любимая кольчуга, давил на плечи. Нужно было показывать, кто тут, хотя бы и формально, главный. Шевелила ушами. В шлеме это было делать неудобно, но нужно: чтобы на той стороне Ваги видели, что штуковины по бокам её бургиньота — не рога.
Ещё — разглядывала поле, пока ещё не ставшее местом решительного боя, и возможных врагов. Река между армиями отражала небо, блестела шёлковой гладью, рябила бликами под лёгким ветром. Невелико препятствие, но если враг всё-таки бросится в атаку — то выйдет, как на константиновой триумфальной арке. Дождь болтов будет выбивать белые всплески при промахах, красные — когда болты будут пробивать живую плоть сквозь кожу и дерево щитов, сквозь железо доспехов. Нет, враг не должен был осмелиться, да и Клотен при короткой встрече уверил, что всё приготовлено. Пьеса написана, нужно только сыграть свою роль. Свою, и даже, в каком-то смысле, выбранную лично! В отличие от попытки провозгласить сиду Флавию Немайн крещёной языческой богиней и «случайным» епископом, как некогда Бригиту из Килдара, Екатерина и Клотен не собирались врать, передёргивать, и использовать сиду втёмную, а потому она вздохнула — и, за неимением времени что-то менять, приняла чужой сценарий без правки. Эти двое точно знают романо-бриттскую и романо-ирландскую душу получше неё.
