Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович
Антон с Андреем выбрали точку высадки в тупике между пакгаузами, длинными одноэтажными складскими строениями за железнодорожным вокзалом. После войны они не сохранились, но на «Гугл‑мэпс» инопланетной установки просматривались отчётливо, и председатель почти не колебался, утверждая план операции «Снабжение».
Проблема в том, что не сохранилось никаких документов о хранении грузов. Пистолет‑пулемёты МП40, пулемёты МГ34, гранаты, а также боеприпасы к ним могли находиться в любом из 24 пакгаузов, обыскивать их все – задача невыполнимая. Наверно, не меньшую ценность представляли бы собранные немцами советские стволы, особенно ППШ и патроны к ним, наци с хомячьей тщательностью коллекционировали всё, попавшее к ним в руки, и принимали на вооружение, тем более кроме Вермахта им требовалось экипировать и снабдить винтовками белорусскую полицию. В ход шла форма Войска польского, только с иными знаками различия, советское и польское стрелковое оружие, короче, всё, что нашли. Анекдот, но Брестскую крепость фрицы штурмовали на французских танках «Сомуа», правда, там боронежелезяки и сгорели, защитники крепости понятия не имели, что эти экспонаты стоило поберечь.
А Олегу и Владимиру нужно было сберечь людей – в обычной технической миссии, не связанной со спасением обречённых на геноцид. Андрей, как обычно колдовавший у выхода, посторонился, Антон выпустил «мавик». Если гражданские дроны обычно оснащены мигающим светодиодом, этот никаких меток не имел и растворился в ночи, невидимый. Разве что столкнётся с птицей, и его придётся срочно искать, чтоб не оставлять артефакт из будущего в 1942 году.
Он поднялся достаточно высоко, охватив камерой все склады, окружённые забором из колючей проволоки, затем прошёлся вдоль ограждения, обнаружив часового, периодически осуществляющего обход.
– У входа – собаки, – обратил внимание Геннадий. – Увеличь картинку.
Дрон несколько снизился над строением у въезда. У ворот отчётливо выделялась будка КПП и маленькие конурки для собак. Одна из лохматых сторожих лежала посреди дороги и вдруг подняла голову, всматриваясь в высоту. Слух у животных многократно острее человеческого, часовой сто пудов не услышал бы шелест винтов.
С некоторой долей хулиганства Антон спустил летательный аппарат до десятка метров, дав возможность рассмотреть живую сигнализацию – собака вскочила и принялась лаять, к ней присоединилась вторая. Немецких овчарок они не напоминали ничуть, обычные беспородные двортерьеры, явно мобилизованные из местных барбосов.
Отворилась дверь караулки, Антон быстренько увёл дрон за ворота в темноту, чтобы собаки кидались на ограду, за которой никого нет.
– Разведка окончена, – резюмировал майор. – Квашнин! Возвращай «мавик», Андрей закроет переход, и обдумываем увиденное.
Пока они выполняли команды, из глубины гаража подал голос Вашкевич.
– Если бы я планировал операцию снаружи, то обесточил бы склад, электрика там вся воздушная, и обрезал связь. Потом уничтожил охрану и завладел складскими документами. Но изнутри… Надо подумать.
Журавкову его предложение не понравилось от слова «совсем».
– Если бы склад стоял на отшибе, это одно дело. Но в самом центре Минска! В случае шухера туда слетятся тысячи немцев и полицаев‑белорусов. Отключение света и связи на важном объекте – это как раз причина волноваться. Андрей Сергеевич может высадить твой взвод и за пределами склада, а толку?
Капитан сердито засопел. Исполнитель задуманного из него получался куда лучше, чем планировщик.
Андрей, погасив переход, включил потолочную лампочку в гараже и уселся прямо на пол, обхватив руками колени.
– В спецвойсках мы отрабатывали подобные вводные. Правда, без использования машины времени.
– Странное упущение! – невпопад, как всегда, шутканул Антон.
– Начнём с собак, – Андрей не удостоил его вниманием. – Мелкие беспородники, они уверенно себя чувствуют на своей территории. Если кто подойдёт к сетке – вообще изойдутся лаем, уверенные, что за сеткой им ничто не грозит. У меня есть простая идея: поручить усмирение шавок Карлу. На него точно не будут бросаться с криком «разорву», потому что мой пёс гораздо крупнее, и они не отделены от него забором, то есть запросто могут огрести. Гавкнут для порядка, примерно как на кота, которого не достать.
– Уверен? Собаки – существа далеко не на все сто предсказуемые, – усомнился Геннадий.
– Естественно, не уверен. Поэтому нужно иметь с собой злого и доброго полицейского. Добрый – это кусок колбасы. Злой – пневмовинтовка с ампулами. Если кто предложит взять обычный «наган» с глушителем и элементарно пристрелить собак, то – без меня. Даже не потому, что я такой зоозащитник. Да – не хочу их смерти. Но с высокой степенью вероятности смертельно раненая зверюга так завизжит, что к нам слетятся все зондеры Минска. Мы смоемся в портал, наделав переполох и… убив пару полицейских шавок. Героя Беларуси за это дадут?
– Даже если вдруг не найдём готового подходящего, наши умельцы мигом переделают пейнтбольный маркер под шприцемёт, – пообещал Олег. – Дельная мысль. Закажем пару – для каждой собачки.
– А почему бы не стрельнуть из переделанного пейнтбольного ружья в часового? – продолжил Геннадий. – Выбираем момент сразу после смены часовых, затаскиваем фрица в гараж, закрываем портал, и у нас практически неограниченное время привести его в чувство, потом на допрос с пристрастием, без оглядки на Женевскую конвенцию. Мы с Антоном немецкий знаем лучше Гугл‑Транслейтора. Не может быть, чтоб часовой не знал, где оружие, им наверняка говорят, за чем надо следить тщательнее. Труп с пулей в башке потом вернём на склад. Или прикопаем у Андрея в клумбе – будут цветочки лучше расти.
– И он ещё меня ругал за глупые шутки, – вздохнул Антон.
– В принципе, нет проблемы помножить на ноль весь ночной наряд, – Олег был ещё более кровожаден. – Скорее всего, там дежурят три смены по два человека, один в будке на КПП, второй марширует по периметру, плюс старший наряда, итого семеро. Тогда – да, складские бумаги в нашем распоряжении.
– Часового я сниму – пёрнуть не успеет, – вызывался Вашкевич, несколько уязвлённый критикой его прежнего предложения. – Без всякой химии, одной только физикой.
Размер его кулаков и уровень физподготовки внушал доверие.
– Обновлённый план вырисовывается, – подвёл черту Геннадий. – Андрей работает с собаками, ему придаётся в помощь пара бойцов с ружьями, они же следят, чтоб из‑за утраты проводника вся команда не осталась в 42‑м, Владимир превращает часового в языка. Далее – по обстановке. Я доложу председателю результат пробной вылазки. Он благословит или запретит продолжать.
По местному времени это было самое начало рабочего дня, в современности – октябрь, а машина времени выводила окно перехода, привязанное к ночи на 18 апреля 1942 года. Журавков успел смотаться в Минск и привезти пару стволов, какие используют при отлове диких животных, а также довольно странные глушители колхозно‑кустарного вида. К вечеру «туристы» опробовали их, расстреляв шприцами мешок с песком прямо в гараже. Глушитель срывало, звук он поглощал не вполне, но за неимением лучшего…
– Пойдёт! – сделал вывод майор и приказал занимать места на исходном рубеже.
– Согласно купленным билетам, – прокомментировал «пиджак» и двинул к задней стенке гаража, вооружившись пультом от дрона.
Шестеро из взвода Вашкевича, а также он сам, устроились внутри, опустив ворота и отрезав дневной свет, остальные ждали снаружи, все – в полном снаряжении. Какую‑то технику с собой решили не брать, а только строительные тачки – чтоб максимально быстро утащить добычу. Не стояла задача разорять весь склад, чтоб наутро нацисты цитировали неснятый фильм Гайдая: «Всё украдено до нас». Команда нуждалась в оружии и боеприпасах для одного стрелкового взвода, а это немного.
Нацепили гарнитуры радиостанций. Рассовали по карманам СД‑карточки памяти с гигабайтами информации о текущей версии истории, Андрей про себя заметил: как здорово, что сочетание букв SD больше не вызывает ассоциации с самыми зловещими управлениями Главного имперского управления безопасности.
