И ад следовал за ним. 1914 (СИ) - Савельев Ник
Помещение было обшито тёмными дубовыми панелями. На стене висел портрет кайзера в полный рост, написанный маслом, и большая карта Европы с аккуратно нанесёнными линиями железных дорог. Вдоль длинного стола, покрытого зелёным сукном, уже сидели те, от кого теперь зависела боеспособность австро-венгерской армии.
Начальник Большого Генерального штаба генерал-полковник Хельмут фон Мольтке-младший занял место во главе стола. Он выглядел уставшим – желтоватый оттенок лица, тёмные круги под глазами – но держался с той холодной отстранённостью, какая достигается лишь долгими годами пребывания у власти. Справа от него сидел генерал Эрих фон Фалькенхайн, прусский военный министр, широкоплечий, с массивными надбровными дугами и взглядом человека, который привык решать всё силой и немедленно. Слева разместился представитель «Круппа», технический директор завода в Эссене доктор Густав Крупп фон Болен, высокий, начинающий седеть мужчина в штатском, с лицом скорее учёного, чем промышленника. Далее сидели офицеры военной разведки – начальник Абтейлунг IIIb майор Вальтер Николаи, и его заместитель, капитан, фамилию которого австрийцам не назвали.
Фон Войтех занял место напротив Мольтке. Рядом сели Хольцер, граф Глуховский и фон Чизола.
Мольтке заговорил первым. Он не стал тратить время на протокольные любезности.
– Господа, мы получили вашу телеграмму с просьбой о чрезвычайной встрече. Мы понимаем её важность, раз уж вы проделали такой путь без предварительных дипломатических согласований. Я жду от вас прямого изложения дела. Что произошло в Блумау и что именно вам нужно?
Фон Войтех взял слово.
– Господин генерал-полковник, господа. Трое суток назад на Императорской и королевской пороховой фабрике Блумау-Нойрисхоф была совершёна диверсия. Разрушены основной и резервный плунжерные насосы подачи нитрующей смеси в меланжевой мастерской. Оба агрегата изготовлены из ферросилида и ремонту не подлежат. Производство пороха остановлено. Мощности по временным схемам подачи кислоты обеспечивают не более пяти процентов от номинала, что эквивалентно полной остановке. Замена насосов требует изготовления новых агрегатов из ферросилида. Единственное предприятие, способное выполнить такое литьё, это завод «Шкода» в Пльзене. Два насоса, уже находящихся там в обработке, будут готовы не ранее чем через четыре месяца, а с учётом монтажа и пусконаладки производство возобновится через шесть-восемь месяцев.
Он сделал паузу, обвёл взглядом лица людей, сидящих напротив. Они были непроницаемы.
– Империя не может ждать полгода. Поэтому мы обращаемся к Германии с просьбой предоставить два готовых ферросилидовых насоса, аналогичных нашим, производства «Крупп». Мы знаем, что на пороховых заводах в Дёрне и Ханау установлены такие же агрегаты, изготовленные по той же лицензионной технологии. Если мы получим их немедленно, производство удастся восстановить в течение полутора-двух месяцев.
Он опустился на стул и приготовился услышать ответ. В зале на несколько секунд установилась тишина. Мольтке медленно перевёл взгляд на Круппа фон Болена. Тот едва заметно покачал головой, и этого движения оказалось достаточно, чтобы фон Войтех понял, что решение не будет простым.
Мольтке заговорил снова. Голос его звучал ровно, почти бесстрастно.
– Генерал фон Войтех, я услышал вас. Однако вы должны понимать – ферросилидовые насосы такого класса это единичные изделия. Вся наша пороховая промышленность располагает считанным числом таких агрегатов. Каждый из них изготавливается почти год. Резервных, лежащих на складе и ожидающих получателя, не существует в природе. Вопрос, который вы перед нами поставили, не является техническим. Он является стратегическим. Мы не можем решить его в ходе одной встречи. Я предлагаю прерваться. Наши эксперты изучат ваши спецификации. Через несколько часов мы продолжим.
Фон Войтех кивнул. Он понимал, что это означает. Австрийцев проводили в гостевое крыло. Дверь за ними закрылась.
Когда шаги в коридоре стихли, Мольтке обвёл взглядом оставшихся. Кроме него, за столом сидели четверо – Фалькенхайн, Крупп фон Болен, Николаи и начальник военно-экономического отдела полковник Беккер, которого вызвали сразу после ухода австрийцев.
– Господа, – произнёс Мольтке, – я хочу услышать ваши мнения. Без дипломатии. Без оглядки на союзные обязательства. Речь идёт о ключевом элементе нашей собственной мобилизационной готовности.
Первым взял слово Крупп фон Болен.
– Господин генерал-полковник, я должен сообщить вам точные цифры. На сегодняшний день в Германии существует четыре завода, производящих двухосновной порох по технологии, аналогичной австрийской – Дёрн, Ханау, Гнаденвальд и Шпандау. На этих четырёх заводах в работе находятся в общей сложности девять ферросилидовых насосов требуемого типа. Ещё два – в резерве. Один в Дёрне, один в Ханау. Они предназначены для замены в случае аварии. Никаких других резервных насосов у нас нет. Если мы отдадим оба, мы сами останемся без подстраховки. Если в течение ближайших шести месяцев у нас выйдет из строя насос в Дёрне или Ханау, наш собственный выпуск пороха упадёт на тридцать-сорок процентов. Я должен прямо спросить – готовы ли мы пойти на такой риск?
– А один насос? – спросил Фалькенхайн. – Можем мы дать им один?
Крупп покачал головой.
– Это ничего не решит. Вопрос не в этом. Они потеряли оба насоса. Если мы даём им насосы, неважно один или два, мы должны быть готовы к тому, что через месяц они снова попросят ещё.
Фалькенхайн хмуро кивнул и повернулся к Мольтке.
– Тогда вопрос следует поставить иначе. Не «можем ли мы дать насосы», а «должны ли мы это делать». Давайте рассмотрим варианты. Первый, австрийцы действительно стали жертвой диверсии. Их безопасность оказалась несостоятельной. Они не смогли защитить собственное ключевое производство. Мы отдаём уникальное оборудование, а через месяц получаем известие, что и оно уничтожено. Тогда без пороха останемся и мы, и они.
Он сделал паузу и продолжил, загнув второй палец.
– Второй вариант, австрийцы не являются жертвой. Диверсия – инсценировка. Мотивы могут быть разными. Получить наши насосы и усилить собственную промышленность за наш счёт. Создать предлог для введения военного положения во всей Цислейтании. Еще больше обострить отношения с нами. Затянуть начало военных действий против Антанты. В любом случае, передавая насосы, мы усиливаем того, кто, возможно, действует против нас.
Николаи, до сих пор молча слушавший, подал голос.
– Господа, позвольте мне добавить информацию, которая, возможно, повлияет на ваше решение. Моё ведомство уже начало собственное расследование диверсии в Блумау. По предварительным данным, преступник или преступники обладали детальным знанием технологического процесса. Они знали, что насосы изготовлены из ферросилида, знали, что материал не поддаётся ремонту, знали, что резервный стоит в том же помещении, и, что самое тревожное, они знали, что запасных насосов нет. Либо у них был доступ к технической документации завода, либо им помогал кто-то изнутри.
Он помолчал и добавил:
– Также нельзя исключать, что та же группа, которая действовала в Блумау, планирует атаку на наши заводы. Если это так, то, передавая австрийцам наши резервные насосы, мы ослабляем себя. Я рекомендую проявить крайнюю осторожность.
Мольтке выслушал обоих и повернулся к Беккеру.
– Полковник, ваш отдел занимается военно-экономическим планированием. Что вы скажете?
Беккер, пожилой офицер с седыми усами и лицом бухгалтера, раскрыл папку.
– Господин генерал-полковник, я позволю себе напомнить, что по плану мобилизации, утверждённому на случай войны на два фронта, мы рассчитываем на австро-венгерскую артиллерию, которая должна сдерживать русскую армию в Галиции в течение первых шести месяцев кампании. Для этого австрийцам требуется запас пороха, оцениваемый нами в двенадцать-пятнадцать тысяч тонн. По нашим данным, их текущий запас составляет около восьми тысяч тонн. Если производство в Блумау не будет восстановлено, они израсходуют этот запас за три-четыре месяца боёв. После этого их артиллерия замолчит. Русские получат возможность перебросить силы на наш фронт. Это увеличит нагрузку на нашу армию минимум на двадцать-двадцать пять процентов.
