Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович
– Прошу зайти, – дежурный офицер открыл дверь в кабинет.
Генерал поздоровался со всеми тепло, но сдержанно. Видно было, что его чело, переходящее в лысину, прорезано морщинами задумчивости – явно под влиянием разговора с единственным посетителем, заседавшим у председателя до «темпоральных туристов».
– Присаживайтесь. Разговор будет долгий. Представляю: Геннадий Семёнович Журавков, руководитель экспертной группы, о которой вы слышали, но по ряду причин не общались лично.
Он назвал каждого из пятёрки вошедших, эксперт вежливо поздоровался. Внешне он напоминал бесцветного чиновника средней руки из заурядного гражданского ведомства – в аккуратном недорогом костюме, при галстуке, лицо гладкое, не старше 35–40 лет. Андрей представил, что и умозаключения его должны быть столь же обтекаемы, рассчитанные произвести приятное впечатление на начальство. Стоило Журавкову раскрыть рот, и началась полная противоположность. Образцовый с виду столоначальник принялся излагать тезисы, неприятные и для генерал‑лейтенанта, и ходоков в прошлое, и организаторов акций, не щадя даже свою группу: не доглядели и не учли.
– Количество оставленных в прошлом артефактов, пока только патронных гильз послевоенного выпуска и пуль калибра 5.45, подходит к критическому. Немцы уже подозревали, что дело пахнет вмешательством извне. Пока они не предприняли никаких особых мер, потому что непонятная им деятельность ограничилась июлем 41‑го года. На войне происходили многие очень странные вещи, давшие начало конспирологическим теориям. До сих пор наши шалости затерялись в них. Но если информация об операции «Ратомка» продолжит расползаться, внимательные наблюдатели сопоставят факты. Поэтому начнём с оружейного обеспечения. Капитан, сколько у вас единиц немецкого автоматического оружия, соответствующего времени, и боеприпасов?
– Часть мы сдали, – признал Вашкевич. – В распоряжении отряда имеются два пулемёта МГ34 и семь пистолетов‑пулемётов МП40. Примерно по тысяче патрон к пулемётам и по три магазина к автоматам. Несколько гранат и винтовки. Парни предлагали спилить маркировку на гильзах ППШ…
– Уверен, это неразумно, – оборвал Журавков. – Если спецы Гестапо или СД сличат факты – сначала стреляли патронами из будущего, затем с удалёнными оттисками года выпуска, связь очевидна.
– А заказать патроны? Без маркировки? – поддержал Вашкевича майор.
– Технически возможно, – подтвердил эксперт. – Но не стоит. Они выпускаются в Российской Федерации, и нам будет крайне затруднительно объяснить причину такого заказа, не раскрывая подробности операции. В Беларуси просто нет подобной оснастки. Конечно, её можно изготовить, но это – время и деньги.
– Позвольте! – неожиданно вмешался Антон. – Предлагаю снова воспользоваться методом лейтенанта Лиходеевского – притащить оружие оттуда, – он выставил ладонь вперёд, предупреждая возражения. – Пробное открытие портала показало, что с момента ликвидации детдома окно перехода сместилось во времени. Нужно узнать – на какую дату. Если позже, то немцы уже окопались в Беларуси, брошенные стволы собрали. Значит, имеет смысл сделать вылазку и забраться изнутри в немецкий оружейный склад!
Энтузиазма его инициатива не вызвала. Одно дело – погружаться в прошлое ради спасения деток и других обречённых на смерть. Но ввязываться в авантюру сугубо ради раритетных стрелялок… «Пиджака» неожиданно поддержал Вашкевич.
– Дело говорит. Товарищ эксперт, у вас наверняка есть мой рапорт со статистикой отказов и задержек в стрельбе из ППШ и ДП. Свежее оружие, из 41‑го года, будет намного надёжнее! В Самохваловичах оба «дегтяря» отказали – у одного сломалась возвратная пружина, второй заклинил от перегрева. У ППШ тоже хватает проблем. Это же не «калаш», стреляющий, пока цевьё не загорится. К тому же им десятки лет, усталость металла никто не отменял. Понятно, «калашниковы» нам не светят. Но хотя бы МГ с магазинным питанием…
– А что мешает поставить ПКМ на полу гаража – прикрывать отход? – прикинул Андрей. – Пули обычные винтовочные, гильзы останутся в настоящем, подмету. Мне прибираться за всеми – не привыкать.
Он вспомнил Верещагина из «Белого солнца пустыни»: «Пулемёт, ребята, я вам не дам», но председатель оказался сговорчивее киношного таможенника и на огневую поддержку согласился. Однако это не решало основную оружейную проблему – чем действовать, удалившись от перехода. Стрелок‑одиночка с СВТ в руках и «наганом» в кобуре больше не котировался.
А это лишь одна из многочисленных проблем!
Обсуждали их больше часа – постановку задач, влияние изменений в прошлом на будущее, подготовку к акциям. Некоторые проколы становились очевидными только после их совершения. «Темпоральный туризм» накапливал опыт, отчасти – методом проб и ошибок. Признавать ошибки всегда неприятно.
– Отныне запрещены любые действия в зоне сосредоточения немецких частей. Даже отряд в сотню с чем‑то бойцов смешанного состава доставил неприятности. Что спасли детей – хорошо. Но Президент категоричен: наших современников ненужному риску не подвергать, – подвёл черту генерал. – Принимаю решение по кадрам. Взвод Вашкевича передаётся полностью для операции «Ратомка» вплоть до особого распоряжения. Майор Синицын – ваш непосредственный начальник.
– Есть! – откликнулся капитан.
– На место Колунова никого не ищем. Вашкевич получил достаточную практику выживания в прошлом. По программе спецназа обучен в полной мере. Вижу – вы сработались. Не вижу причин что‑либо менять. Синицын, возражения есть?
– Никак нет!
– Журавков! Приказываю лично ознакомиться с работой портала и представить мне на рассмотрение проект разведывательной миссии, чтобы узнать – в какое время мы попадаем. Вдруг – в Первую мировую. Взаимодействуйте с Синицыным и Лиходеевским. Все свободны!
Когда вышли в приёмную, гладкий чиновник спросил у Андрея:
– Еду с вами? Не откладывая?
– Только к вечеру. Сейчас у меня по графику занятия в Колодищах, натаскиваю собаку для работы в прошлом. В 16−00 могу заехать на обратном пути – захватить.
– У меня своя машина, – возразил эксперт. – Лучше в 16–30 в Ратомке. Адрес, как вы догадываетесь, я знаю.
Зина, само собой, запросилась в Колодищи. Как только сели в «тойоту», Карл выбрался с коврика у задних сидений и протиснулся вперёд – в щель между спинками передних кресел, взгромоздившись на Зину всей тушей, она спихнула пса под бардачок. Тут же скормила кусочек сушёного говяжьего лёгкого с ладони, чтоб не обижался.
– Вот почему растёт такой громадный и жирный, – проскрипел Андрей. – Пичкаете его на пару с Кристиной. Жрёт не в себя!
Девушка упрямо вздёрнула крохотный носик.
– Мы считаем калории с учётом вкусняшек. Ничего он не жирный! Нормальный растущий организм. Не веришь – спроси у Алины.
Имелась в виду тренер, занимавшаяся с Карлом, суровая дама в звании старшего сержанта. С щенками не надевала защитное снаряжение и щеголяла, пока не похолодало, в рубашке с коротким рукавом, не скрывающей, что плечи, предплечья и кисти женщины плотно облепили разноцветные татуировки. Непривычно много, в КГБ, например, тату вообще не приветствовались. Когда в прошлый визит Зина, сама непосредственность, спросила об этой живописи, наверняка – не без задней мысли налепить что‑то модное себе, тренер очень грустно усмехнулась.
– Не догадываешься? Татухи маскируют шрамы. У меня все руки в укусах, – оттянула ворот рубашки. – Здесь никакими разукрашками не спрячешь. Шею мне алабай разорвал, едва спасли. 14 швов!
В основании шеи красовалась давно зажившая, но до сих пор отвратительная рана, какой‑то осьминог из рубцов.
А Кристина пытается мне запретить походы в прошлое, мол – опасно, подумал Андрей. Тут люди на ровном месте находят себе приключения на пятую точку, ягодицы у Алины тоже пострадали, по её словам. Штаны и куртка, используемые для занятий, именуемых «кусачки», очень толстые и жаркие, инструкторы‑кинологи стараются обходиться без них, уповая на свои навыки укрощения животных, и в 99% случаев это помогает. Но в одном проценте случаев – идут набивать следующую татуху.
