Второй шанс для Лекаря. Том 8 (СИ) - Аржанов Алексей
— За дочь! — Голос у него сорвался. — И за зятя. Он меня, старого дурня, с того света вытаскивал, а я ему за это дочь отдаю. Выходит, в расчёте мы… Почти.
Отец встал следом и сказал коротко, по-своему.
— Живите. А лечить друг друга понапрасну не смейте.
Лемке, мой компаньон по хинной соли, румяный от вина, провозгласил здоровье лугового шафрана, и отец, проворчав про немецкое зелье, выпил за него квасу, потому что вина я ему не позволял.
— Сапог на ногу налез, — объяснил он столу. — За такое и немцу поклонишься.
Готье произнёс свой тост по-французски, и тётушки потребовали перевода.
— Чтобы детей было много, а лекарств мало, — перевёл он.
— А аптекарю чем жить? — вскинулся Лемке, и за столом захохотали.
Плясать начали ещё засветло, когда Ширяев уже ушёл к себе в часть. Павел, которому я зимой у обозного костра сказал, что плясать он не будет, прошёл с Варенькой полонез в сапоге с подбитой подошвой, и я, глядя на них, был рад, что ошибся.
Вышеславцев приехал под вечер, когда солнце ещё стояло над крышами. Барон поднялся ему навстречу так, что опрокинул стул, и я ещё не успел встать, как Настя позвала его.
— Папенька!
— Благодетель пожаловал, — прохрипел барон, но сел.
Место гость занял в конце стола, рядом с Жадовским, и поднял бокал за молодых, а Сергей, как я велел, встал у него за спиной и больше от его стула не отходил.
— Караул ко мне приставили, сударь? — Вышеславцев покосился через плечо. — Лестно. А брат ваш, я слыхал, нынче до обедни у князя побывал. Усердный молодой человек.
— У нас в семье все такие, — ответил я.
— Это хорошо. Усердие нынче в цене. — Он пригубил вино. — Только цену ему всякий назначает свою.
Глаз с гостя не сводили ни барон, ни я сам. Калитку в саду стерёг старик, Вышеславцев сидел у нас на виду, и бояться, казалось мне, было нечего.
— Слыхал я, Анастасия Петровна, что вы приметы чтите, — сказал Вышеславцев через весь стол. — Полотенце, я видел, вы нынче первой заняли. Это хорошо. Приметы иногда сбываются.
— Все до одной, ваше превосходительство, — ответила Настя. — И все нынче в мою пользу.
Жадовский восхищённо шепнул «Прелестно», а я под столом нашёл руку жены и сжал её.
Во дворе тем временем собрались старики барона, те самые, что после подмётного письма стерегли мне ворота, и кричали «Горько!» так, что звенели стёкла. Егорыч заглянул к нам из сеней.
— Барин, старики просят. Бочонок им к закату прислали, от доброжелателя, на здоровье молодых. Выпейте с ними солдатскую чарку, по-очаковски. Обидятся, ежели не выйдете.
Настя поймала меня у окна, выходившего в сад. Над старой яблоней догорал закат, и в стекле я видел нас обоих, её в белом и себя с крестом в петлице.
— Вышеславцев на меня всё смотрит, — сказала она тихо. — С того конца, и не моргает.
— Пусть смотрит. При Сергее он и вилки не уронит.
— А на ступеньке я вас нынче так и не дождалась, — вздохнула она. — Обещала ведь, в подвенечном. Только тётушки меня с утра заперли наверху, жениху до венца невесту видеть не положено.
— Ждать меня на Литейной вам больше незачем, — ответил я. — Теперь вы будете ждать меня дома.
— Тогда ступайте к своим старикам. — Она поправила крест у меня в петлице. — Только одну чарку, слышите? Они вас до утра не отпустят.
— Одну, — пообещал я.
— А я подожду. Дома.
Старики встретили меня во дворе стоя, при медалях, вокруг бочонка. Евстигнеич, караульный из крепости, тот самый, что звал себя сорок первым из стариков барона, налил мне чарку до краёв.
— За лекаря нашего! — Он поднял свою повыше. — Что полковника нашего на ноги поднял, а нас, стариков, в караул поставил, как при Очакове. До дна, ваше благородие!
Чарку я опрокинул одним глотком, по-солдатски, старики закричали «ура». Отказаться от неё значило обидеть всех разом. На том и всё. Пить я никогда не любил, но тут требовала ситуация. В ином случае я бы себе не позволил.
Пробыл я с ними минут десять. Когда я вернулся в залу, стул Насти стоял пустой.
— В сад вышла, с Гришкой, — сказала мне Варенька, сестра моя. — Гриша её о чём-то просил. На минутку, говорит.
Гриша! Чего ж ему опять в голову ударило?
В саду уже смеркалось. Под яблоней валялся опрокинутый фонарь, а у калитки, держась за голову, сидел на траве Гришка, и я ещё на бегу разглядел кровь у него на виске. На щеколде висела красная нитка, затянутая наполовину. В траве у моих ног белел венок с фатой, и в кружеве ещё сидела хмелевая шишка.
— Барин… — Гришка попробовал встать и не смог. — Я виноват, барин. Во всём я виноват…
— Успокойся и объясни по-человечески, что тут стряслось? — произнёс я и схватил слугу за плечи.
— Проклятье стряслось, барин, — заскулил он. — Я же говорил, предупреждал… Украли вашу Анастасию Петровну!
От авторов:
Дорогие наши читатели! Примите нашу искреннюю признательность за то, что не оставляли Михайлу ни в беде, ни за праздничным столом. Мы охотно задержали бы Вас на свадьбе подольше, кабы некоторые гости знали, с какими намерениями надлежит являться к молодожёнам.
Однако медлить теперь никак нельзя. Продолжение истории вы найдёте в девятом томе по ссылке ниже.
И, ежели книга пришлась Вам по сердцу, не забудьте отметить её лайком. За эту малую любезность будем Вам весьма благодарны.
Тыкать на продолжение сюда:
https://author.today/reader/671044/6446365
