Казачонок 1861. Том 5 (СИ) - Алмазный Петр
— А там куда?
— А там постоялый двор имеется, его держит Никита Шунько. Из наших он, завязал давно, но иногда помогает. Вот он и должен сказать, куда доставить.
— А где сам Кривой, Колесо и остальные?
— Так они вперед поспешили! Очкастый тот, что деньгу за работу платит, в Ставрополь больно торопился. Вот остальные все с ним: и Колесо, и Кривой, и Оглобля.
— Девушка, что вы похитили, с ними?
— Да-да! Девка с ними там едет! — закивал он так, что казалось, башка сейчас оторвется. Видать, сильно струхнул, на меня глядючи.
— Далеко уже уехали?
— Ну дык, почитай, что мы с утра тута тебя караулим, — замялся он. — Не ведаю, как далеко уехать успели, но из Пятигорска сюда гнали споро. А еще слыхал, что дворянин тот собрался коней на станциях менять. Коли так и станут делать, то до Ставрополя вмиг домчат.
Я задумался, что мне теперь делать. Так и так вставать на ночлег надо. Варнаков этих хорошо бы сдать в околоток, а лучше — в ближайшей станице передать. Да вот только где тот околоток?
А еще, коли я до него доберусь, чую, быстро меня оттуда не выпустят. Взвесив все «за» и «против», решил, что работать придется в режиме цейтнота, а это значит — живых врагов за спиной оставлять не буду. Не до сантиментов сейчас.
Тяжело вздохнув, направил ствол в Сизаря и нажал на спуск. Он открыл было рот, но сказать уже ничего не успел.
Тела всех пятерых дорожных разбойников я погрузил в их же возок с помощью своего сундука. По-другому на эту процедуру ушло бы невероятное количество времени и сил. А так на обыск возка, тщательный варнаков и погрузку ушло минут тридцать.
Натянул сверху тент, Звездочку погладил по шее, привязал рядом, по левую руку от облучка.
— Умница, — прошептал я. — Прикрыла ты меня сегодня, да как знатно копытом супостата отоварила, — протянул ей сухарик и улыбнулся.
Она, чуя похвалу, выпрямилась, встала будто на вытяжку, фыркнула и только потом потянулась за угощением.
— Да у тебя аристократические манеры, Звездочка, — хохотнул я. — Случаем, в предках не было какого-нибудь Маренго или Буцефала?
Проверил ремни, подтянул, где надо, и возок послушно тронулся. Сначала, конечно, пришлось коняшкам напрячься, но выбрались споро, как я и предполагал.
Так я и потянул этот катафалк на колесах по тракту. Оставлять тела на месте не стоит — дорога оживленная. Навряд ли кто будет глубоко копать об обстоятельствах бойни, но коль есть возможность скрыть следы и лишний раз не привлекать внимание, упускать ее не надо.
Я еще раз глянул на небо. Звезды яркие, морозец бодрит, но спина под мокрой от пота рубахой уже начала остывать. На одном адреналине далеко не уедешь.
«Ночлег нужен. И место, где варнаков спрятать».
Ехать до Ставрополя в возке этих дорожных отморозков я не собирался. Надо просто избавиться от него так, чтобы нашли не скоро. Лучше, если минимум через седмицу.
Версты через три глаза зацепились за отворотку налево. Между кустами угадывалась колея — плоховато, но все же. Я решил свернуть. В одну сторону уж этот возок точно пройдет.
Стемнело уже основательно, и разглядеть что-либо впереди было решительно невозможно. Две керосинки, подвешенные на возке, давали видимость не более десяти метров во все стороны.
Минут через двадцать дорога начала петлять и прошла мимо какого-то темного провала. Я осадил лошадей, слез с облучка и, взяв одну лампу, пошел проверять. Похоже, это была балка, причем довольно глубокая, не менее пяти метров, с серьезным обрывом.
Я пробежался вдоль края, пока не добрался до более-менее подходящего для лошадей спуска. Для начала спустился сам, разглядел внизу кусты, какие-то ветки. От ветра защита неплохая, да и склеп варнакам устроить можно добротный.
Поднялся обратно, подкатил возок к самому краю так, чтобы потом самому его столкнуть вниз. Лошадей выпряг и всех троих по очереди спустил в балку.
Сначала поставил палатку и раскочегарил буржуйку, размышляя, далеко ли Миша Колесо укатился с Настей и остальными негодяями. Если Сизарь говорил правду и Шнайдер сможет менять коней на станциях, то догнать их у меня не выйдет при любом раскладе. Я-то точно менять лошадей не смогу. А у того прыщелыги, видать, какой-то сопроводительный документ для этого дела имеется, раз он на это рассчитывает. Иначе обычному путнику без бумаги можно и до вечера своей очереди ждать на такой станции.
Печь затрещала, разгораясь ровно. Пора было заняться телами.
Я закинул сразу двоих в хранилище и пробежался вдоль балки. Нашел в склоне углубление — не яму, скорее карман, будто земля в этом месте просела. Туда и начал укладывать варнаков штабелями.
Пятеро легли плотно, будто тут и были всегда. На другой стороне нашел подходящий пласт грунта, снял его целиком, убрал в хранилище, потом вернулся к варнакам.
«Вот так вот. Надо было вам по-людски жить, а не людей на дороге ловить. Что уж теперь. Понимаю, обстоятельства у людей бывают разные, и на этот путь многие встают не от хорошей жизни, а от безысходности. Но что теперь».
Я не сожалел о своем поступке и повторил бы его, окажись снова в такой ситуации. Но тем не менее это тоже люди, хоть и сбившиеся с пути. Поэтому я прочитал молитву по усопшим:
Владыко Человеколюбче Господи, Исусе Христе, Сыне Божий! Ты, по неизреченной любви Своей к нам, грешным и недостойным рабам Твоим, сияеши солнце Свое на злыя и благая, дождиши на праведныя и неправедныя; Ты, Преблагий, заповедуеши нам любити врагов наших, добро творити ненавидевшим и обидевшим нас…
После этого накрыл тела пластом грунта. Посветил лампой, добавил земли по краям. Получилось ровно: этот карман в балке теперь различить сложно, а когда снегом занесет — и вовсе не видать будет.
Достал фляжку с остатками чая и осушил ее. Ноги гудели от напряжения, будто целый день вагоны разгружал.
Вернулся к палатке и первым делом подошел к лошадям. Звездочка фыркнула, ткнулась мне мордой в плечо и замерла, глядя вопросительно.
— Погоди, милая, все будет… — пробормотал я.
Протер вспотевшую за день спину снегом, потом тряпкой и накинул попону на ночь. Всем троим насыпал овса на расстеленную на снегу мешковину. Были мои запасы, да и в возке нашелся приличный мешок.
«Сам не поешь, а коня покорми» — так, кажись, дед Игнат говаривал.
Они принялись жевать, а я подумал, что завтра оставлю их на тракте. Быстро найдутся охочие люди, подберут. А мне нельзя оставлять лишние зацепки, и уж точно с ними к барышникам идти не след.
В палатке уже было тепло, тянуло слегка дымком. Буржуйка гудела ровно, и от этого мерного звука стало спокойнее.
У меня с собой был приличный глиняный горшок, в который Михалыч в дорогу наложил каши с мясом. Я его, понятное дело, тиснул в хранилище, так что она оставалась теплой. Но все-таки решил чуть подогреть.
С удовольствием поел. Михалыч мяса не пожалел, и кусочки сала попадались — подкрепился знатно.
Глядя на буржуйку, еще раз порадовался такой, казалось бы, простой, но удобной придумке. Мелочь, а как удобно. В прошлой жизни в деревне рос, в казарме жил, в поле мерз, и после списания тоже к себе в деревню вернулся. Не сказать, что я привередлив к бытовым условиям. Но вот простые вещи, создающие минимальный комфорт, люблю.
Хотя бы за экономию времени и сил, а их в любом путешествии тратится ой как немало. Я поел, напился горячего чайку, заодно наполнил им все фляжки — и вспомнил о Хане.
Эх, был бы он сейчас рядом… Слопал бы, как обычно, кусок мяса и сел бы рядом, как часовой. Всю ночь в таких переходах бдит, слушает вокруг, словно сторожевой пес, и будит меня, если чует неладное. А чуйка у него будь здоров.
С лошадьми оно не так. Те, конечно, тревогу подадут, если чужой близко подойдет. Но вот такой связи, как с Ханом, у меня со Звездочкой нет.
Интересно, как там в Пятигорске? Увез ли Аслан девчонок в станицу, нашлись ли подходящие попутчики? Надеюсь, с последним Михалыч подмогнет. Я его хорошо попросил, а он меня ни разу не подводил. Да и Аслан ворон не считает, тем более рядом с ним его любимая — будет хранить как зеницу ока. В этом я уверен.
