Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин
Ловец замер. По выражению лица Ветрова он сразу понял, что эта шифровка не сулит ничего хорошего. Он взял листок, пробежал глазами по тексту, и земля закачалась у него под ногами.
«Майору Епифанову Н. С. Строго секретно. Настоящим довожу до вашего сведения, что майор государственной безопасности Угрюмов П. Н. скончался сегодня ночью в Центральном госпитале Москвы от осложнений после ранения. В связи с этим вам надлежит срочно сдать дела временно исполняющему обязанности начальника Особого отдела Западного фронта капитану государственной безопасности Сергееву А. С. Приказ подписан начальником Управления Особых отделов НКВД СССР Абакумовым В. С.»
Ловец почувствовал, как холод пробежал по его спине. Угрюмов мертв! Его друг, наставник, единственный человек, который знал тайну его перемещения в 1942 год, который верил в него, который дал ему шанс изменить историю, — умер. И теперь попаданец остался один против всех: против Сергеева, против Цанавы, против системы, которая не прощала тех, кто выделялся из общей массы, кто был не таким послушным винтиком государственной машины, как другие.
— Что случилось, товарищ майор? — спросил Смирнов, стоявший рядом, видя, как побледнело лицо командира.
— Угрюмов умер ночью, — сказал Ловец, и голос его дрогнул. — В Москве, в Центральном госпитале…
Смирнов замер, не зная, что сказать. Он знал, что Угрюмов был не просто начальником для Ловца. Он был другом. И эта новость была ударом для всех в отряде.
— Что теперь будет? — тихо спросил радист Ветров.
— Теперь я должен сдать дела Сергееву, — ответил Ловец, все еще сжимая листок с радиограммой в руке. — Он назначен Абакумовым временно исполнять обязанности начальника Особого отдела. Уже утвержден в должности официально.
Он помолчал, собираясь с мыслями. Потом повернулся к Светлане, которая стояла рядом и смотрела на него с тревогой.
— Света, — сказал он, — мы поедем не на мотоцикле, а на грузовике. Я должен взять с собой кое-что важное.
— Что, дядя Коля? — спросила она.
— Тело диверсанта, — ответил он. — Я должен предъявить его Сергееву. Это единственный способ защитить твоего мужа.
— Смирнов, — сказал он, оборачиваясь к младшему лейтенанту госбезопасности, — когда мы приедем, ты тоже будешь говорить с Сергеевым вместе со мной. И ты подтвердишь, что Денисов действовал в рамках секретной операции. Что он выследил диверсанта, вступил в бой и уничтожил его. Что все похищенные предметы находятся на базе нашего отряда под усиленной охраной.
— Понял, товарищ майор, — ответил Смирнов. — Я скажу так, что он не сможет придраться.
— И еще, — добавил Ловец, — мы должны добиться освобождения ученых. Они ни в чем не виноваты. Они просто выполняли свою работу. Сергеев должен понять, что арестовал невиновных людей.
— Я скажу и об этом, — кивнул Смирнов.
Через четверть часа грузовик, оборудованный пулеметом на треноге, выехал из леса. В кузове сидели бойцы отряда — Смирнов и отделение десантников. Между ними, накрытое брезентом, лежало тело барона фон Розена. Светлана сидела в кабине рядом с водителем, втиснувшись между ним и Ловцом.
Попаданец задумчиво смотрел вперед, на дорогу, которая вела в Можайск. Он знал, что эта поездка будет непростой. Сергеев не сдастся так просто. Он будет давить, угрожать, пытаться найти слабые места. Но у Ловца был козырь — тело диверсанта, которое доказывало, что Денисов не предатель, а герой.
Капитан государственной безопасности сидел за столом, перебирая бумаги, когда в дверь постучали. На пороге появился лейтенант Сурков.
— Товарищ капитан, — сказал он, — майор Епифанов прибыл. Он приехал на грузовике, с ним несколько бойцов с пулеметом и младший лейтенант Смирнов. Он привез тело какого-то немца и требует встречи с вами.
Сергеев поднял голову, и в его глазах мелькнуло удивление.
— Тело немца? — переспросил он. — Что за тело?
— Сказал, что это диверсант, который похитил образцы с Объекта-12, — ответил Сурков. — Он утверждает, что начкар Денисов выследил и убил его в лесу.
Сергеев медленно встал из-за стола. В его голове закрутились невеселые мысли. Епифанов снова переиграл его! Он, похоже, привез доказательства, которые могли оправдать Денисова и разрушить все обвинения.
— Пригласите Епифанова и Смирнова, — сказал он холодно. — Я хочу послушать, что они скажут.
Через несколько минут в кабинет вошел Ловец. За его спиной стоял Смирнов. Ловец был в форме, с орденами на груди. Он выглядел уверенным в себе, хотя и очень уставшим, с темными кругами под глазами.
— Товарищ капитан, — сказал он, не здороваясь, — я приехал, чтобы сдать дела, как того требует приказ Абакумова. Но сначала я хочу показать вам кое-что.
Он кивнул Смирнову. И тот достал из своей сумки-планшета вещи барона фон Розена — его воинский жетон, на котором значился шифр военной части «Бранденбург — 800», немецкую зажигалку, немецкие сигареты и, самое главное, письма к родне, найденные во внутренних карманах убитого. И из этих писем было понятно, что звали его Константин Павлович фон Розен, что был он баронским отпрыском из эмигрантов, который добровольно отправился служить немцам, став диверсантом, чтобы мстить большевикам, которых покойный ненавидел при жизни.
— Это доказательства, — сказал Ловец, глядя в глаза Сергееву. — Диверсант был не слишком осторожным, потому таскал с собой много лишнего. Из найденного при нем следует, что служил он в полку «Бранденбург-800» и перешел в наш тыл через линию фронта для диверсионной работы. Сержант Денисов выследил его, вступил в бой и уничтожил этой ночью. Тело находится в кузове грузовика. На нем характерные татуировки. Группа крови на левой руке с внутренней стороны, выше локтя примерно на 10 сантиметров. И еще есть. Можете убедиться лично.
Сергеев внимательно рассматривал доказательства. В его глазах мелькнула досада. Он понимал, что Ловец оказался в выигрышном положении и на этот раз. Удачливый черт…
— Что в лесу убит еще один немецкий диверсант — это хорошо. Но как это доказывает связь с Объектом-12? — спросил он, стараясь сохранить невозмутимость.
— Все предметы с этого объекта возвращены. Они находятся на базе моего отряда под усиленной охраной. Ничего не пропало. И это доказывает, что сержант Денисов не предатель, а герой, — ответил Ловец. — Он вернул похищенные секретные образцы вооружения.
Сергеев сжал кулаки, но сдержался. Он понимал, что Епифанов говорит правду. Или, во всяком случае, излагает версию, очень похожую на правду. Доказательства, предъявленные им, были настоящими. Тело диверсанта с татуировками латиницей оказалось веским аргументом. И продолжать отрицать очевидное казалось бесперспективным.
— Хорошо, — сказал Сергеев, читая письма диверсанта, написанные им на безупречном немецком языке к какой-то девушке по имени Марта, проживающей в Кенигсберге. — Допустим, я поверю. Но у меня остаются вопросы. Откуда взялись эти образцы неизвестного оружия и снаряжения? Когда и кем они были доставлены? И как они оказались у майора Угрюмова?
Ловец твердо взглянул прямо в глаза Сергееву, и в голосе его звучала сталь.
— Я уже говорил вам, товарищ капитан, — ответил он. — Я не знаю, откуда они взялись. Я получил их от Угрюмова для испытаний в боевых условиях. Угрюмов не говорил мне, где он их взял. Он сказал только, что это секретная информация, лишь намекнув, что предметы добыты нелегальной разведкой. Он приказал мне соблюдать строгую секретность и выполнять свою работу. И я ее выполнил, произвел испытания в полном объеме в боях возле деревни Иваники. Потом Угрюмов эти образцы забрал. Вот и все, что я знаю. А Угрюмов скончался сегодня ночью, его уже не спросишь.
Сергеев смотрел на Ловца долго и пристально, но не мог найти слабого места. Епифанов был прав: Угрюмов умер, и его секреты умерли вместе с ним. Никто уже не мог сказать точно, откуда же взялись эти странные предметы.
