Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин
Он закрыл глаза на мгновение, пытаясь справиться с подступившей к горлу тошнотой, вызванной вновь разыгравшейся головной болью и переживаниями. Его Клавдия. Та, которая закрыла его собой от Зибера. Которая стала для него спасательным кругом в этом жестоком мире. Теперь она лежала в тифозном бараке, и он ничего не мог сделать.
— Когда это случилось? — спросил он.
— Два дня назад, — ответил старшина.
Ловец сжал кулаки. Он должен был быть с ней. Рядом с любимой женщиной. Но он находился в ином месте здесь, в этом лесу, где сражался с диверсантами и спасал своих предков. И это ощущение двойственности разрывало его изнутри.
— Я должен увидеть ее, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я должен поехать…
— Вы не сможете, товарищ майор, — мягко сказал Панасюк. — В карантин никого не пускают. Там объявлена эпидемия. Даже если вы доберетесь до Юхнова, вас не пропустят. Город оцеплен войсками. Туда теперь свозят всех тифозных. Не пускают даже генералов. Мы с трудом выехали. Но за нами закрыли кордон окончательно.
Ловец знал, что он прав. Но это не делало ситуацию легче. Он смотрел на своих бойцов, на Светлану, которая все еще стояла рядом с Афганцем, гладила пса по голове, улыбаясь сквозь слезы. И Ловец понимал, что не может позволить себе слабость. Слишком многие зависели от него. Слишком многое было поставлено на карту.
— Хорошо, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Мы будем готовиться к рейду. Но если появится возможность связаться с госпиталем Юхнова, я хочу знать о состоянии Клавдии. И я съезжу ее навестить при первой же возможности.
Ловец повернулся к отряду, который ждал его приказов, и на его лице появилась улыбка, которую он теперь, после неприятной новости о Клавдии, с трудом выдавил из себя.
— Бойцы! — сказал он командирским голосом. — Я рад всех вас видеть! Вы прибыли вовремя. Мы начинаем готовиться к новому рейду. А пока разбивайте лагерь вокруг базовой землянки, расставляйте палатки и отдыхайте. Вы заслужили! Вольно! Разойтись!
Глава 20
Внезапно пес залаял, а потом снова послышался гул моторов. На этот раз он был тише, но нарастал быстро. Ловец поднял голову, приложил к глазам бинокль и увидел, как из-за поворота лесной дороги выезжают две черные «Эмки». За ними — грузовик, полный бойцов с винтовками. Афганец рядом продолжал зло лаять, а Ловец почувствовал, как кровь закипает в его жилах. Теперь это точно были люди Сергеева! В солнечном свете весеннего утра попаданец еще издали узнал «Эмки» из гаража при штабе по номерам.
— Бойцы, ко мне! — крикнул он, и голос его прозвучал как боевая тревога. — Приготовить оружие! Но пока без стрельбы! Пусть подойдут. Послушаем, что скажут.
Двадцать восемь человек мгновенно развернулись к лесной дороге, рассредоточившись под деревьями. Пулеметы и автоматы были взяты наизготовку. Афганец встал посередине рядом с Ловцом, оскалился и зарычал низко, предупреждающе.
Машины остановились метрах в пятидесяти. Из кабины первой «Эмки» вышел лейтенант Сурков. Он был бледен, и на его лице застыла маска удивления, смешанного с ужасом. Он смотрел на развернутый отряд, затаившийся на позициях по кромке леса, на пулеметы, направленные в его сторону, на большого свирепого пса, который готов был броситься на него в любую секунду, и понимал, что попал в западню.
— Майор Епифанов! — крикнул он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы выполняем приказ капитана госбезопасности Сергеева! Нам приказано прочесать лес в этом районе и задержать вас для допроса! Вы не остановились по требованию часовых во время комендантского часа…
Ловец шагнул вперед, и Афганец двинулся рядом с ним, рыча и не сводя глаз с лейтенанта.
— Лейтенант Сурков, — сказал Ловец, и голос его звучал холодно и твердо, — вы нарушаете прямой приказ товарища Жукова. Я нахожусь в оперативном подчинении штаба Западного фронта. Мои действия санкционированы лично командующим. Я не остановился по требованию часовых, поскольку спешил встретить свой отряд. И если вы попытаетесь арестовать меня, это будет расценено как попытка помешать выполнению боевой задачи особой важности. Я предлагаю вам убраться отсюда, с охраняемой территории базы моего отряда, пока я не отдал приказ открыть огонь по колесам ваших машин.
Сурков сглотнул. Он оглядел бойцов Епифанова, вооруженных до зубов и готовых к бою, увидел, как злобный пес показывает ему зубы, как стволы пулеметов из кузовов грузовиков, расставленных по краям поляны, поворачиваются на треногах в его сторону, а снайпер целится из винтовки прямо в лоб с двадцати шагов из-за мотоцикла, и понял, что выбора нет.
— Товарищ майор, — сказал он, стараясь сохранить лицо, — я всего лишь выполняю приказ…
— И я выполняю приказ, — перебил его Ловец. — Приказ командующего Западным фронтом. Убирайтесь. И передайте вашему капитану Сергееву, что, если он еще раз попытается нарушить приказ Жукова, я буду вынужден доложить об этом лично ему, а он доложит товарищу Сталину. Вы меня поняли?
Сурков побледнел еще сильнее. Он знал, что Ловец не шутит. Он знал, что этот человек способен выполнить свою угрозу. И он знал, что Сергеев не станет защищать его от гнева Жукова.
— Понял, товарищ майор, — выдавил он. — Я передам Сергееву.
Он быстро развернулся, сел обратно в машину и что-то приказал водителю. «Эмки» развернулись и уехали так же быстро, как и приехали. Грузовик с бойцами последовал за ними.
Ловец смотрел им вслед, чувствуя, как напряжение внутри медленно отпускает. Афганец посмотрел на него и послал мысль: «Ну что, командир, мы их прогнали?»
Ловец улыбнулся, присел на корточки и обнял пса за шею.
— Молодец, Афганец, — сказал он. — Ты грозно рычал, и этот Сурков испугался.
Бойцы заулыбались. Кто-то даже засмеялся. Чодо, опуская винтовку, едва заметно усмехнулся. Панасюк громко хмыкнул, разворачивая пулемет в другую сторону. А кто-то из десантников негромко сказал: «Ну и съежился этот лейтенант, как мокрая курица».
Володя Смирнов подошел к Афганцу и тоже погладил его.
— Как хорошо, что наш десантный пес снова в строю вместе с нами, — сказал он.
Светлана стояла возле березы и смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами. Она видела, как дядя Коля, который еще час назад казался ей очень уставшим человеком, превратился в грозного командира, перед стальной волей которого отступают любые враги. И в этот момент она поняла, почему ее муж так восхищается им.
Кабинет Сергеева был залит утренним солнцем, пробивающимся сквозь запыленные окна. Капитан государственной безопасности сидел за столом, перебирая бумаги, и чувствовал, как внутри него закипает глухое раздражение. Сурков только что вернулся ни с чем. Епифанов не просто так удрал в лес: его диверсионный отряд уже развернул там свою охраняемую базу! И Сергеев ничего не мог с этим поделать.
— Товарищ капитан, — раздался голос Суркова из-за двери. — Разрешите войти?
— Входи, — буркнул Сергеев, даже не поднимая головы.
Лейтенант вошел, прикрыл за собой дверь и остановился у стола. Лицо его было бледным, под глазами залегли темные круги — он не спал всю ночь, выполняя поручения Сергеева и, что называется, рыл носом землю, пытаясь докопаться хоть до какой-нибудь зацепки, которую можно было бы использовать против Епифанова.
— Товарищ капитан, — начал Сурков, — я провел проверку всех, кто связан с майором Епифановым. И нашел кое-что интересное.
Сергеев поднял голову. В его глазах мелькнула искра надежды, когда он приказал:
— Докладывай!
И Сурков доложил:
— Я проверил личное дело санинструктора Полины Алексеевны Макаровой. Она не окончила мединститут, пошла добровольцем в санинструкторы после второго курса… Так вот, оказалось, что в феврале она попала в плен к немцам. Почти две недели она находилась в лагере для военнопленных под Вязьмой, а потом отряд майора Епифанова разгромил этот лагерь и освободил ее и всех остальных пленных.
