Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович
Андрей безбожно врал о своей зарплате. Без надбавки за выслугу-звание у него выходило ненамного больше, чем в редакции, а премию, которую обещали при вербовке, пока не получал. Не исключено, что девушка почувствовала фальшь в его словах, поэтому каждая покупка оборачивалась едва ли не поединком Пересвета с Челубеем, только без риска для жизни и с жутким затягиванием времени.
К моменту, когда возмущение капитана от затянувшейся отлучки подчиненного из недовольства переросло в истерику, парочка уже катила к выезду из города с добычей — легким платьем и босоножками. Карл перелез на заднее сиденье и с видом эксперта обнюхивал пакеты.
— Ты — очень хороший человек, Андрей, — вдруг сказала Зина. — Антон — тоже хороший, хотя немного несуразный. Борис лишь внешне грубый, на самом деле добрый человек. У него что-то случилось в жизни, внутри он прячет боль. А ваш начальник только пытается казаться строгим, на самом деле — добрый и порядочный. Кристина — милая, душевная. Для меня так удивительно!
— Что именно?
— Ты не понимаешь… Я выросла в убеждении, что лучшие люди — это коммунисты и комсомольцы. Там, на западе республики, нам рассказывали о белополяках, капиталистах и помещиках, эксплуатировавших наших белорусов. О буржуях, свергнутых Великой Октябрьской Социалистической Революцией. Все вы — из капиталистического общества. Но — нормальные!
Андрей пожал плечами.
— Беларусь — страна особенная. У нас сохранено все лучшее из СССР, к которому добавили все тоже лучшее. А что до капитализма и эксплуатации человека человеком… В Советском Союзе у рабочих был наниматель — государство, а оно платило намного меньше частника. Рыночная экономика гораздо более эффективна. Хотя проблем, конечно, много… Тебе понравились магазины?
— Красивые, но покупателей мало… У нас бы очередь стояла. У вас, что, денег нету?
— «Замок» не дешев, но дело тут в другом. До распада СССР на весь Минск имелось лишь три универмага, где-то сравнимых по размерам с «Замком», это ГУМ, ЦУМ и «Беларусь». Сейчас торговых центров многие десятки! В Союзе, особенно перед его распадом, свирепствовали дефициты, люди часами стояли в очереди, если что-то «выбросили». То есть пустили часть дефицитного товара не своим из-под прилавка, а в свободную продажу. Народ писал ручкой номер на ладошке, хвост этой очереди высовывался из магазина и завивался как змея. Теперь же продавец бегает за покупателем: купи ради Христа, а не наоборот. Обратила внимание? Многие рассматривают вещи, но не берут.
— Им дорого?
— Просто экономят. Рассмотрят вещь, потом закажут такую же через интернет с доставкой. Там цены ниже. Магазины в интернете не арендуют площади в торговых центрах, не платят за их содержание и не содержат много продавцов, поэтому у них дешевле. Товаров — море. Мы не затурканы добычей необходимого и, следовательно, нет поводов злиться. Называй это капитализмом или как угодно, но жизнь здесь лучше. А то, что изобилие рекламы раздражает — так это мое старческое брюзжание.
Он рассмеялся, Зина поддержала. За этим легкомысленным трепом они и скоротали путь. Андрей довел рапорт Олега до литературного шедевра — аж самому хотелось прослезиться от героизма членов группы, и занялся щенком. Карл использовал время плодотворно — атаковал Антона, рассевшегося на террасе с ноутбуком.
— Представь! — пожаловался на него «пиджак». — Звереныш перегрыз мне кабель мышки!
— И правильно сделал, — Андрей пожал плечами. — Давно пора купить беспроводную, жмот.
Его же ноут, заботливо спрятанный на недоступной для пса настенной полке, не пострадал. Воздав животному полчаса внимания и проверив выполнение базовых команд (но только за вкусняшку, малыш был меркантилен как настоящий фриц), Андрей открыл браузер и принялся выуживать общеизвестное про германскую кровососную станцию в Самохваловичах. То, что узнал, не радовало: там находился отряд, подчиненный айнзацкоммандо-8 штурмбанфюрера СС Отто Брадфиша. Подразделение, конечно, не имело задачи охранять вампирское логово и его узников, поскольку летом 41-го немцы вообще-то мало беспокоились за безопасность тыла. Но схватка в стенах интерната, пусть скоротечная, наверняка привлечет внимание эсэсовцев.
Кто входил в отряд? Так, он смешанный: гестаповцы, сотрудники СД, ваффен-СС, словом, не те расслабленные пентюхи, что тащились по дороге под Раковом под завывания губной гармошки, пока по ним не врезала артиллерия. Правда, уже началось доукомплектование личного состава зондеров расово неполноценными из числа коллаборационистов, типа тех, что встречали цветами и хлебом-солью гауляйтера в Дзержинске.
Андрей прикинул, что для зачистки этого гадюшника понадобится рота с вооружением не менее чем минометным, если не выходить за пределы используемого в 1941 году. Или улучить момент, когда эсэсманы отправятся на задание, в расположении останется мелочь… Ладно. Пусть отцы-командиры ломают головы.
Он сосредоточился на более приятном: виртуальной продаже обеих машин и мотоциклов. Цену «кюбельвагена» определить вообще не смог — их настолько мало, что рыночного ориентира не существовало. Надо выставить на аукцион с начальной ставкой… не менее 300 тысяч евро, а там, глядишь, и цифра выскочит намного больше. Тут главное — не спешить, к тому ж его никто не гнал. А то поторопился в прошлый раз, отдав прекрасный «гитлер-джип» по бросовой цене.
Вот с «хорьхом» ясно. Его имеет смысл продавать в Германию — там море любителей рассекать на олдтаймерах из Рейха, к тому же выглядящих новыми. Навскидку — минимум полмиллиона евро! Для старта торга, дальше видно будет. Мотоциклы — тоже игрушки не для нищих. В общем, на миллион добыча их потянет, если не больше.
Лично себе из наследства убиенного штурмбанфюрера Андрей заныкал обнаруженный в одном из кофров радиоприемник «телефункен». Такие даже на современных лампах, взамен севших фашистских, прилично выглядевшие, стоили тысячи евро. А тут в наличии — оригинал! Работоспособный! Правда, сейчас мало радиостанций на ДВ, СВ, КВ диапазонах, народ все больше на FM сидит, но настоящего ценителя такой нюанс не остановит. Предмет особой гордости: в его приемнике шуршат лампы, прогретые голосом, на минуточку, самого «великого фюрера»! Тьфу, противно, тем не менее, за это платят. И выглядит аппарат солидно.
На интернет-аукцион зашел с новосозданного аккаунта. Поскольку репутация ноль, а лот чрезвычайно необычный, да и стартовая цена кусается, Андрей нацелился на россиян, указав оплату по факту при покупке. Олег будет кипятком писать, если, не дай бог, узнает. Но в ответ услышит, что приемник взят трофеем еще до службы в КГБ и под контракт не подпадает. Поворчит, после чего отцепится — не рапортовать же председателю, что выпустил из-под контроля незаменимого сотрудника.
Поскольку босс из Минска не вернулся и не звонил, Андрей почувствовал себя свободным. С легкой душой вручил щенка на попечение Зины, которая о чем-то ворковала с Антоном на террасе. Вернее, ворковал Антон, надувшись словно голубь перед голубкой, а Зина слушала и улыбалась. Она переоделась в обновки и выглядела обычной девушкой из 2026 года. Вот и прекрасно. Андрей привел себя в порядок, залез в «тойоту» и покатил к конноспортивному манежу, как раз к концу рабочего дня Кристины. Цветы с конфетами заранее купил в торговом центре. Не зря первый период отношений так и называется — «цветочно-конфетный». Со временем мужчины забывают про цветы, а женщины вместо конфет желают шубы, но им с Кристиной до этого пока что далеко.
Зайдя в манеж, Андрей увидел окончание занятий с пухлой дамой, похоже, что впервые взобравшейся в седло. Та нервничала, покрикивая на лошадь и на инструкторшу. Наверняка пребывала в заблуждении, что, коль оплатила занятие, то обе ей по гроб обязаны. Уверенность клиентке прибавлял блестящий «бентли» на парковке. Сюда приезжают не самые бедные люди, но «бентли» редок. На минуту Андрей пожалел, что не прикатил к манежу на «хорьхе», рядом с которым «бентли» — что-то из оперы «бедненько, но чисто».
