Огнем и Мечом (СИ) - Марков-Бабкин Владимир
— Нет, сын, не рассуждай легкомысленно. У Швеции есть такая личность.
Цесаревич озадаченно на посмотрел.
— Есть? Разве? Нынешний король Шведский и в подмётки не годится Карлу Двенадцатому. А без такого вождя они ничего не смогут.
— Ты опять самоуверен, сын мой и Наследник Всероссийский.
— Разве?
— Например, ты сам говоришь, что наследник Шведский мечтает повторить славу Карла Двенадцатого. И его есть кому воспитать правильно. И, вообще, ты напрасно смотришь только на нынешнего их короля. Там и без него есть кому.
— А кто там кроме короля? Риксдаг и сословия?
— София Августа Фредерика, королева Швеции.
— В смысле? Она же женщина!
— Великая женщина, поверь мне. А твоя мама разве не женщина, позволь спросить? Не она ли правит сейчас Российской Империей, пока я тут на юге с войсками? И поверь, если бы маме потребовалось, она бы могла командовать и войсками. И победоносно командовать. И София Августа тоже может. А женщины коварнее мужчин, помни об этом.
Павел помолчал, обдумывая сказанное мной. Конечно, у него не было послезнания и про Екатерину Великую, Императрицу и Самодержицу Всероссийскую он ничего не знал, но моя убеждённость в сказанном должна была его заставить иначе взглянуть на Софию Августу. Пусть подумает. Пусть присмотрится к ней и под этим ракурсом. Уж, я-то знаю, на что способна эта дама. Не зря я столько сил и времени потратил на то, чтобы избежать женитьбы на ней.
— Ладно, сын, вернёмся к Полтаве. Так что там, во-вторых?
Павел на несколько секунд подвис, вспоминая на чём мы остановились, потом продолжил:
— Предательство гетмана Мазепы, переметнувшегося на сторону шведов. Мазепа обещал Карлу, что Малороссийский край только и мечтает сбросить власть московитов, а в Полтаве собраны огромные припасы для русской армии, которая собиралась войной идти на юг, отвоёвывая для России новые земли на северном побережье Азовского и Чёрного морей. Мазепа обещал Карлу войско в пятьдесят тысяч запорожских казаков, продовольствие и деньги Сечи.
— Но?
— Карл доверился Мазепе. А предателям верить нельзя. Roma traditoribus non praemiat.
Киваю.
— Рим не награждает предателей. Всё верно. Но, пользуется ими, если это необходимо. Тоже не забывай об этом. В битве при Фермопилах один предатель позволил персам разгромить спартанцев. Так что Мазепа?
Усмешка.
— Пообещав многое, дал Карлу слишком мало, кроме обещаний. Казацкая старшина в большинстве своём отвергла предложение гетмана перейти на сторону шведов.
— Почему?
— Ну, хотя бы потому, что Царь Пётр был православным и они присягали ему, как православному Государю. А Карл — лютеранин. Чужак и иноверец.
Ага, я тут его и подловлю.
— И это тоже, сын. Но, вспомни, я ведь тоже был лютеранином. И мама твоя тоже. Но войско наше православное верно нам. Тут как?
Цесаревич хмыкнул.
— Вы более не лютеране, а настоящие православные Государи. А я лютеранином и не был никогда. Я истинный православный. Какие у народа моего и солдат моих тут могут быть сомнения? Я — настоящий истинно православный Государь Наследник-Цесаревич. И подданные присягали мне, как Наследнику Престола.
Растёт мальчик. Тринадцать лет. Молодец. Легко и уверенно вышел из логической ловушки, в которую ваш покорный слуга пытался его загнать.
В свои тринадцать я уже тоже был Наследником Всероссийским. И владетельным Герцогом Гольштейнским в придачу.
— Так что с Мазепой?
— А что с ним, пап? Вместо пятидесяти тысяч за ним пошли только пять. Склады в Полтаве оказались бы доступными только после виктории на поле боя, а Карл был слишком самоуверен и не стал уклоняться от столь желанного им генерального сражения. Которое он проиграл. Впрочем, уклониться от сражения Карл уже и не мог.
— Почему Карл был столь самоуверен? Ведь русских было больше. И на своей земле. И с опорой на Полтаву. Почему?
— Хм. Слишком верил в своей военный гений?
— А него не было оснований в него верить? Под Нарвой Карл разгромил Петра Великого, у которого было намного более многочисленное войско.
— Да, но Пётр тогда был очень молод.
— Карл тоже не был стариком.
Усмешка:
— Но, у моего прадеда рано умер отец, не оставив сыну лучшей армии в Европе. Всему пришлось учиться самому, методом ошибок и поражений. А у меня такие умные родители…
— Павел, а тебе никогда не говорили, что льстить некрасиво и нехорошо?
Его явно забавляла ситуация и он ответил лукаво улыбаясь:
— При Дворе, если красиво льстить, то бывает и хорошо.
Растёт, шельмец.
— А если серьезно?
— А если серьезно, то армия прадеда была набрана из крестьян, которые толком и ружье не держали в руках. А у Карла была вышколенная армия, закалённая в боях. А имея во главе военного гения, они не могли не победить толпу. Майор О’Рурк вон парой полков половину Англии спалил, опытные ветераны всегда лучше инвалидов и ополченцев.
Киваю. Джон, точнее уже Шон I О’Рурк Верховный Король Ирландии и Король Брейфне меня приятно удивил. Он не только смог высадится с пятью тысячами ирландцев и шотландцев на рыбацких шхунах в Кенте и взять Лондон, объявив Якова III Стюарта Королем Великобритании. Правивший уже там Георг II очень на это обозлился. Спешил моряков, кадровые английские части из Ганновера отозвал, кассельских наёмников притащил. Пришлось Шону срочно на север уходить, сжигая на своём пути юг Англии, включая Шеффилд, Бирмингем и Лондон с его Сити. Упершись под Йорком в кадровые части и шотландских роялистов вчерашний майор смог снова перепрыгнуть море и занять свой родовой трон в Ирландии. Я не удивлюсь если он к осени возьмёт Дублин и выметет англичан с Изумрудного острова. С моей, Людовика XV и Божьей помощью. Военный гений не я же в него вложил. Столкнись я с таким же, как О’Рурк кто знает что случится. Шон — это же Иоанн⁈ Надо подумать над этим позже.
— Допустим. Но, надеюсь, в военном гении Фридриха Великого ты не сомневаешься?
Кивок в ответ.
— Не сомневаюсь. Он серьезный противник. Очень умный противник. Мне понравилось разговаривать с ним. И я смотрел, как вы с ним играли в шахматы. Он был хорош. Хотя и проиграл тебе. Ну, тут чуда нет и не было. Ты просто лучше играешь в шахматы. Но, Фриц достойно принял поражение тогда.
— Если ты про шахматную партию, то — да. А вот поражения на поле боя… Я боялся, что он застрелится.
— Мог?
— Если бы ему дали пистолет, то, да. Он бы так и поступил.
— Почему? От позора? Так не все битвы можно выиграть. Если бы все так стрелялись, то…
Он замолчал, обдумывая мысль.
— Впрочем, генералы иногда стреляются. И адмиралы тоже.
— Да, сын. Воинская и дворянская честь очищается кровью. Потому Фриц хотел застрелиться.
— А Карл? Он же не застрелился после Полтавы и позорного бегства.
— Карл верил, что он вернётся в Швецию, соберёт новую армию и даст русским, и всем прочим по голове. Он не считал, что всё потеряно. А Фридрих считал. Кадровая армия разгромлена. Восточная Пруссия и корона потеряны. Путь на Берлин открыт. Всё, о чём он мечтал — погибло.
— Но, он же сейчас прекрасно воюет и бьет австрийцев с французами.
— Да. Однако, это только благодаря мне. Я не стал добивать поверженного Фрица и дал возможность Фридриху вновь стать Великим. Ну, и помог, чем мог. России выгодно продолжение этой европейской войны, при том, что мы в ней больше не участвуем. У Фрица есть мечта — объединенная Великая Германия. Вот пусть и сражается за неё. Нам ещё с ним Польшу делить.
Кивок.
— Да, я помню. А нам точно нужна Великая Германия?
Смеюсь.
— И это говорит немец по крови?
Павел насупился.
