Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир
Так что, каюта у меня, пусть не верх роскоши, но вполне современная. Да и у Ольги каюта не сильно хуже, хоть без второй комнаты. Но, приличная. Во всех смыслах. Жить можно.
Богиня взяла из вазочки яблоко, которому 1164 года, и вкусно откусила. Потом поморщилась:
— Надеюсь в этом времени яблоки вкуснее, а не эта резина.
Качаю головой.
— Оленька, ты же — биолог. Многих сортов ещё вообще нет в природе, а дичка — так себе вкусные яблоки. Косточки не выбрасывай. Вон на блюдечко.
Жена кивнула.
— Знаю. Десятый день все амбары метём и косточки с обрезками собираем. Станек с Аржавиным уже планы по селекции и приумножению попавшего с нами накидали. Пшеницы, лимонов, картофеля. Коз тех же, кур, свиней. Даже собак с кошками. И прочего. Наши — продукт селекции тысячи с лишним лет. С яблоками и грушами так конечно не получится, но из косточек привой получше местного дичка вырастет. Побольше и послаще. Но, точно не в этом году.
Усмехаюсь:
— Результат многовековой селекции «резиновые яблоки».
Оля покачала головой:
— Не совсем. «Резиновые яблоки» — это продукт транспортировки на дальние расстояния и ритейла. Чтоб выглядело красиво и радовало взгляды покупателей на прилавках как можно дольше. Но, мы можем, лет за пятнадцать, вывести вполне обалденные сорта под местные условия, почвы и климат. Это по фруктам. А по овощам и злакам, на «Штокмане» у Кривиньша с Михалычем оказался прекрасный семенной фонд для развёртывания опытной станции на берегу. Таких овощей и корнеплодов здесь долго ни у кого не будет. А мы через год, как обещает Михалыч, даже сахар из свеклы гнать начнем.
— Ну год это он торопится, — отвечаю я жене, — немного у нас свеклы, да и не сахарная она, а кормовая да столовая.
— Не скажи. В современной кормовой свекле сахара больше, чем в той, сахарной, с которой два века назад селекцию начинали, — парирует Оля, — ой, не назад, а вперёд, и не два… Ну, ты понял.
Киваю. С этим хронопереносом во временах запутаешься. Вот и путаемся. Как говорится, кто на ком стоял…
— Нюрка-то, михалыческая, и сама хороша, и поросят от вьетнамского вислоухого хряка ждёт, если его рассказам верить так будет бекон выдавать даже на выгуле. Про жирность молока и прочие удои его козы ты и сам всё знаешь. Наша Нюрка больше местных несчастных коровок выдает и по литрам и по процентам. Видел же сам эту местную животинку с драккара что разбился на пороге. Как говорится — обнять и плакать. Что козы, что коровы. А у нас — словно действительно дар богов.
Соглашаюсь.
— Отличный экспортный потенциал.
Березина поморщилась.
— Ты опять о деньгах! Приземлённая ты субстанция, Березин. Вот скажи, тебя человеческие жизни вообще не волнуют?
Хмыкаю.
— Не так чтобы совсем, но смотря чьи. Я отнюдь не гуманист, Оленька. Я — циничная тварь, знающая путь и цель, каким и положено быть правителю. Розовые сопли в этом деле обычно заканчиваются плохо. Не только для правителя. Для всех. А Средневековье, как раз образчик такой беспощадной философии. Благоухающим розовым пони, наряженным цветочками, тут не выжить. Я в ответе за семьдесят три наших человека. Плюс за Преслану. И за Ульфа с Бьёрном. С остальными — тут уж как карта ляжет. Я им не обещал защиту. Просто военный союз. Они у меня даже не на службе, у них свои интересы. Как и у нас. И если выбор «кому жить» будет между ними и нами, уверен, ты знаешь, что велит мне долг.
Оля неопределённо качнула головой, встала и подошла ко мне, обойдя кресло и поцеловав в макушку.
— Ого! А что это наш Один сидит над цветными бумажками, с видом таким, что он — новоявленный граф Монте Кристо? — Она оценивающе оглядела кучу бумажных денежных знаков, потерянной в будущем эпохи. — Смотришь на них, как дурак на фантики. Гальюн собрался обклеивать? Или команде довольствие выплачивать? Так они с тебя серебро потребуют. Дураков тут нет.
Да, банкнот было порядком. Рубли, доллары, евро, фунты, даже злотые и кроны. Цену они имели сейчас на уровне красивой бумаги с рисунками для туристов. Или аборигенов. Впрочем очень дорогой бумаги. Сменять на человека штука на штуку наверное можно. Может предложить Мечеславу за купца готского? Но нет, не отдаст. За того ему выкуп должны серебром прислать. Большой.
Местные не понимали «билетов банка России», вообще их не воспринимали, в качестве платёжного средства. Проверено на Преслане. Она с любопытством покрутила в руках несколько купюр, положила на место и утратила к ним всякий интерес. Ну, красиво. И что? Как картинку ей их вешать негде. А как украшения? Ну вы скажите тоже… Это же не монета. Красивая бумажка — это просто красивая бумажка. Не обеспеченная ничем.
Команде же скоро нужна будет оплата. Пока мы в море, им некуда тратить, но на берегу — это другое дело! Все здесь моряки с опытом, в дальних иностранных портах бывали, с местными торговцами (и не только) общались, когда те не знали ни русского языка, ни английского. Ничего, договаривались. Впрочем, здесь на здешних берегах им тоже не на что тратится. Даже кабаков и борделей нет. Правда ту же жену можно купить. Хотя её и вести пока некуда. Но, наши уже привыкли что им надо платить за работу. Если я не решу вопрос с выплатой зарплаты серебром или чем-то, имеющим здесь ценность (пушниной той же), то матросы могут и возмутиться, начать тайком тащить со «Штокмана» всё, что плохо лежит и гвоздями не прибито, и сваркой не приварено. На «черный день», так сказать, «в счёт оплаты». Жить мы пока будем все вместе, на кораблях, прятать утаенное особо будет некуда, но, откручивая блестящие мелочи, наши умельцы могут ценные приборы повредить. Главное же отношения команды и капитана будут портиться значительно раз от раза. Дисциплина просто рухнет. Тут хоть в пираты подавайся. Чем, впрочем, большинство местных ватаг купцов тоже занимались на профессиональной основе. Они бы и на нас напали, но, слишком много вымпелов у нас, включая огромного «Штокмана». Хотя, тому же Мечиславу это не помешало нас атаковать под покрытием мглы тумана.
Вопрос решать надо. Снова всем вместе. Хочешь или нет, а новые условия работы и оплаты в нашем нарождающемся племени надо обсудить. Жду по этому вопросу предложения от Грекова и Фадвы. Сам вот тоже время не теряю.
Ольга уселась на диван, который пах дорогой кожей и с удовольствием потянулась.
— Хороший у нас с тобой диван. Удобный. Мягкий.
Она подмигнула, но, потом посерьезнела:
— Рассказывай, гений ты мой. Что задумал? У тебя ж не приступ силлогомании, как я надеюсь. Объясни мне свой плюшкинизм. — Оля усмехнулась. — Покайся. Облегчи душу, Березин.
— Хочу создать Банк Руса или Банк Русов, тут, как угодно. Хоть Банк Одина и Фрейи. Не суть. Понятно, что это вопрос не сегодняшнего дня, но продумать надо.
Жена с иронией подняла бровь:
— К приступу плюшкинизм добавился синдром маниловщины?
— Нет, тут холодный расчёт. Если мы покажем команде и местным, что эти фантики можно обменивать в нашем Банке на серебро и наоборот, то местные просекут, что эти бумажки могут быть ценностью сами по себе.
Оля не была жертвой ЕГЭ и вполне поняла мысль.
— А векселя?
Киваю.
— Уж наши векселя и дорожные чеки подделать тут не сможет никто.
Усмешка.
— На принтере напечатаешь?
— Именно.
Фрейя сделала неопределённый жест.
— Расходуемый и не возобновляемый материал. Тут нет магазинов канцтоваров и оргтехники.
Согласно киваю.
— Но, некоторый запас и оргтехники, и бумаги у нас имеется. Не береста чай. Голограмма не требуется. И сканер отпечатков пальцев у нас есть. И сканеры вообще. Для приличных сумм можно фото владельца вклада распечатать. А сколько нам нужно-то для запуска великого дела? Один картридж и три пачки бумаги А4? А брать мы будем условно по серебряной монете за каждый вексель и каждый дорожный чек.
