Обменный фонд. Том 2 (СИ) - Линник Сергей
— Я подумаю, — она взяла меня за руку и начала перебирать пальцы, будто считала что-то. — Просто это очень неожиданно.
На улице заскрипели тормоза и вид из окна перекрыл какой-то грузовик. Хлопнули дверцы, и два мужских голоса продолжили что-то обсуждать на испанском. Долорес поцеловала меня, снова в щёку, и пошла на своё место.
— Ты будешь в понедельник?
— Конечно. Ведь я должен услышать от тебя положительный ответ.
Я вернулся в машину и завёл двигатель.
— Быстро ты, — сказал Фейнман.
— Я и не говорил, что буду долго.
— Помнишь, я тебе предлагал пари по вскрытию замков?
— Да. Условие прежнее. Это должно случиться не в Лос-Аламосе. Дай мне время, я подумаю, как всё организовать.
— Я уже нашёл. И даже сделал свой ход.
— Не смог открыть?
— Да. Помнишь, ты меня подвозил в прошлый раз к санаторию?
— Конечно.
— У меня там жена лежит. Туберкулёз. Езжу к ней на выходные.
— Сочувствую.
— Так вот, — продолжил Дик, будто не сообщил только что об умирающей жене, — главный врач показал мне сейф. Он там стоит уже долго, лет двадцать, наверное. Никто не знает, что внутри.
— И как далеко ты продвинулся?
— До второго числа.
— А мне предстоит начать сначала?
— Да. Короче, задача — открыть сейф без повреждения механизма.
— Ты забыл добавить «и без отверстий, через которые можно добраться до содержимого». Иначе я мог бы просто вырезать замок или стенку.
Фейнман засмеялся.
— А ты, оказывается, мастер формулировать условия.
Конечно, посиди с моё, ещё не тому научишься. Но зачем ему об этом знать?
— Прямо сейчас я не могу. Надо заехать в офис, проверить, как идёт работа. Может, позже.
— Буду ждать. Предупрежу на въезде, они проводят.
Я высадил Фейнмана у ворот санатория и поехал в офис. Очень удачно, секретарша ещё не ушла, значит, и новости узнаю быстрее.
— Что у вас? Как заказы?
— Как обычно, мистер Морган. Сами знаете, один день чуть меньше, а другой — наоборот.
— Миллиган учит пацана?
— Ругается, что тот не понимает ничего.
— Это хорошо. Значит, пытается. Поначалу всегда так. Закрывайте офис, миссис Торнтон. Я поеду.
— Мистер Морган…
— Да?
— Нет, ничего. Хороших вам выходных.
Хотела что-то сказать и передумала? Значит, не важно. Или не по работе. В любом случае, подождёт.
Привратник в санатории показал, где припарковаться, а также корпус, где можно найти доктора Фейнмана. Впрочем, искать того долго не пришлось — он сам подошёл к машине. И был не один. Под руку его держала девушка в простом длинном платье. Я бы сказал — чуточку свободном. Наверное, совсем недавно оно было ей впору. Красивая. Её не портят даже шишки на шее.
— Арлин, познакомься, это Лео Морган. Мы работаем вместе. У нас небольшое пари.
— Здравствуйте, мистер Морган, — она протянула мне руку, но потом отдёрнула. — Извините, у меня…
— Это не страшно, — улыбнулся я и легонько пожал ей пальцы. — Рад знакомству. И называйте меня по имени, пожалуйста.
— Почему вы так сказали? Ведь туберкулёз…
— Это не чума. Почти у всех есть. Просто не у всех просыпается.
Любой сиделец быстро становится крупным спецом по чахотке. Самая ходовая тюремная болезнь. Посидишь несколько месяцев в СИЗО, узнаешь о признаках, лечении, действии всяких пилюль. А самое главное — о шансах заразиться. Наверное, я мог бы рассказать много нового здешним врачам. Только кто же меня слушать будет?
Фейнман проводил Арлин, я взял свой саквояж с инструментами, и мы пошли к предмету нашего спора. Конечно же, забытый сейф стоял вовсе не в кабинете главного врача, а в какой-то кладовке. Но начальник пришёл посмотреть на состязание. Познакомились. Доктор Майер — скорее, мой ровесник.
— Вот, смотрите, — сказал он, открывая дверь. — Если что там есть — половина ваша.
— Согласен. Разрешите осмотреться для начала?
— Конечно. Я так понимаю, процедура не очень быстрая?
— Медленнее, чем в кино.
— Я скажу тогда, чтобы чай принесли.
Сейф, конечно, солидный. «Сарджент и Гринлиф», с механическим кодовым замком. Такие часто встречаются в разных офисах. Как правило, мои услуги требуются в двух случаях — либо клиент умер, либо забыл код. А сам механизм ломается редко. Здесь наиболее распространённый трёхдисковый вариант. Они подешевле, но всё равно надёжные.
Я хмыкнул и достал дрель.
— Погоди, договор — без повреждения механизма! — воскликнул Фейнман.
— Помню. Но механизм примерно здесь, — я взял карандаш и обвёл контур. А сверлю я дверь. Тем более, что отверстие только в наружной стенке.
Пока принесли чай, я успел пробурить дверцу и накапать внутрь масла.
— Что теперь? — спросил Майер.
— Ждать. Пить чай.
Минут через двадцать я продолжил. Третье число далось с трудом — диск поначалу поворачивался очень туго, но сдался. А дальше уже дело техники. Я машинально приклеил фонендоскоп, но и без него было слышно неплохо.
— Пожалуйста, господа, — я щёлкнул ручкой, подождал секунду, пока зрители подойдут поближе, и распахнул дверцу. — Наверное, откажусь от своей доли содержимого, — добавил я, заглянув внутрь.
Там лежали какие-то бумаги, не очень много. И картонная коробка с бутылкой из-под бурбона. Содержимое за прошедшие годы успело выдохнуться.
— Поздравляю, — протянул мне руку Фейнман.
— Ты бы и сам открыл. Просто не дожал. Я таких засохших замков видел столько, что рука к маслёнке сама тянется, когда говорят, что не отпирали уже несколько лет.
— Что хочешь в качестве выигрыша?
— Снова ошибка. Такое оговаривают до пари. Но я не стану выселять тебя из дома. Пусть будет желание.
— Что угодно, кроме государственной тайны.
— И зачем она мне сдалась?
Необязательные сведения — 6
1) East of the Sun (And West of the Moon) — еще один джазовый стандарт. Написан в 1934 году, остается весьма популярным. Количество версий подсчету не поддается. Мне больше нравится Diana Krall, но я своё мнение не навязываю.
2) О «шишках» на шее у Арлин. У первой жены Фейнмана была не легочная форма туберкулеза. Долгое время врачи считали, что у нее ходжкинская лимфома, которую тогда лечить не умели. Но потом остановились на туберкулезе лимфатических узлов. О трогательной истории любви Дика и Арлин можно почитать в разных источниках.
Глава 9
Понедельник начался хорошо. Мне удалось провернуть фишку с исправлением цифр в лабораторных журналах, или как там они называют свои талмуды, куда записывают всякие показатели, целых три раза. Удивительно по-разгильдяйски некоторые ведут себя после выходных. Бросают важные бумаги на столе и уходят точить лясы в соседние кабинеты.
Я рискнул пообедать в этом их кафетерии — скорее, от безысходности. Утром немного проспал и толком не собрал себе перекус. От всей души сочувствую работягам, которые давятся этой отравой каждый день. Наверное, привезли сюда армейских поваров. Отбирали самых бестолковых на специальном конкурсе. Выиграли те, что показали способность испортить любое блюдо.
После обеда я увидел на улице Кеннета Бейнбриджа. Не стал подходить: он был занят беседой с коллегой. Вернее, жаловался на жизнь. Некие рукожопы из его команды испортили цикл испытаний. Месяц работы — коту под хвост. Теперь ему, с одной стороны, придётся всё повторять, а с другой — тратить время понапрасну, общаясь со службой безопасности. Торчать на месте и греть уши я не стал. И так услышал достаточно, поэтому сделал вид, что меня заинтересовала архитектура очередного щитового домика, и пошёл дальше.
Как говорят в Первой пресвитерианской церкви, душа моя возрадовалась. Неужели получилось? Вот так, с первой попытки?
Тут меня позвали чинить замок на очередной очень важной двери. Ко мне даже приставили военного полицейского, который следил, чтобы я не отковырнул кусочек чего-нибудь с целью узнать особо секретную тайну.
