Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин
— Кто здесь из вас главный? — спросил он ледяным голосом.
— Я, — вышел вперед сержант Петров, оставшийся за начкара после исчезновения Денисова. — Исполняющий обязанности начальника караула, сержант Петров.
— Докладывайте, — Сергеев смотрел так, что Петров готов был провалиться сквозь землю.
— Ночью, примерно в час пятнадцать, — начал Петров, запинаясь, — охрана услышала какой-то подозрительный шум со стороны лаборатории. Когда мы прибежали на место, то обнаружили задымление. Потом, были обнаружены следы взлома помещения, но диверсант уже скрылся через коллектор. Внизу в грязи обнаружились следы немецких сапог и следы сапог нашего образца. Одновременно оказалось, что пропал начкар Денисов. Вероятно, он отправился по следу и пропал. Следы ведут от коллектора в лес.
— Пропал? — Сергеев сощурился. — Как это — пропал?
— Он не вернулся, товарищ капитан, — Петров опустил глаза. — Нашли только следы борьбы в коллекторе и капли крови. Но самого Денисова нигде нет. Ни живого, ни мертвого. Похоже, его ударили, он упал, но потом поднялся и продолжил преследование. А куда он дальше делся — это неизвестно. Мы прошли по следам, но они очень путанные, как будто бы диверсант бегал по кругу, а служебных собак у нас нет, чтобы искать куда дальше следы ведут.
Сергеев ничего не сказал, лишь поморщился. Выслушав Петрова, он прошел в лабораторию, осмотрел пустой стенд, следы взлома на дверях, немецкие сигареты на полу. Он присел на корточки, взял одну сигарету, понюхал. Потом еще раз посмотрел на дверь, на царапины от штыка, на пломбу, придавленную пятаком.
— Немецкие сигареты, — сказал он. — «Джуно». Настоящие немецкие. «Juno». Но слишком уж все явно, — он повернулся к ученым. — Вы знаете, что здесь лежало?
Ученые переглянулись. Ильин шагнул вперед.
— Образцы иностранного оборудования, военной амуниции и оружия, гражданин начальник. Предположительно, американские, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Они поступили к нам для изучения.
— Что за образцы? — спросил капитан ГБ.
— Электронные приборы, бронежилет, шлем, маскировочная накидка, снайперская винтовка с необычной оптикой, — Ильин говорил спокойно, хотя по-прежнему был бледен, словно стена, побеленная известкой. — Все, судя по надписям, — американского производства. В документах значатся, как секретные разработки американцев.
— Хм, американские значит? — Сергеев смотрел на него долго, пристально. — Что ж, мы все проверим.
Сергеев развернулся и вышел из лаборатории. На улице он остановился, глядя на лес, который темнел за колючей проволокой забора, установленного вокруг объекта.
Он подозвал своего помощника, молодого лейтенанта НКВД Суркова, и сказал:
— У них тут не только лабораторию обнесли, но и начкар пропал. Очень вовремя. Или очень невовремя. Так вот, найти мне этого Денисова. Живым или мертвым. Вызвать подкрепление, группу с собаками. Прочесать лес на три километра вокруг. И тщательно допросить всех, кто был на посту. Я хочу знать, кто, когда и что видел. А ученых перевести в ближайшую тюрьму. Там их будем допрашивать в соответствующей обстановке. И еще. Пусть шофер заводит машину. Здесь пока делать нечего. Я еду в Можайск. Буду лично говорить с новым заместителем начальника Особого отдела. С этим майором Епифановым.
Глава 7
Ловец толком не спал уже третьи сутки. Глаза слипались, голова гудела, а в висках пульсировала тяжелая, тупая боль. Потому он заснул прямо за письменным столом, а когда проснулся, то все также сидел в кресле Угрюмова. Он открыл глаза, глядя на серый рассвет, пробивающийся сквозь раздвинутые шторы, которые он не поправил, когда возвратился через окно. А на подоконнике он наследил. И теперь грязные следы были очень заметны. Он встал, стряхивая остатки сна, и в качестве разминки тщательно оттер подоконник большим носовым платком, найденным в шкафу у Угрюмова.
Затем он постоял у окна, думая о том, как мало времени у него осталось. На душе был неприятный осадок. Капитан государственной безопасности Сергеев, который должен скоро прибыть в Можайск, очень беспокоил попаданца. Неизвестно, кто он? Просто следователь, тупой волкодав или настоящий охотник, который чувствует добычу за версту? Но он пока знал о посланце Цанавы лишь одно: этот Сергеев очень опасен.
Ловец вернулся к столу и опустился обратно в кресло, вспоминая события трудной ночи. И перед его глазами снова возникло лицо Денисова, — молодого, испуганного, но готового выполнять его приказы. Он оставил деда в лесу, в схроне, где тот должен был охранять вещи из будущего. И теперь Ловец не находил себе места, думая о том, как там Коля? Не замерз ли он, не голоден ли, не сходит ли с ума от одиночества и неизвестности?
«Денисов же мой родной дед, которому сейчас девятнадцать лет, я должен был защитить его, а вместо этого втравил в опасную затею и оставил одного в лесу караулить схрон, как собаку на привязи! — подумал Ловец. — Но другого выхода не было. Если Цанава или Сергеев доберутся до этого парня, они вытрясут из него все. И тогда нас обоих расстреляют, как шпионов. А может быть, и чего похуже с нами сотворят…»
Мысли у Ловца насчет методов Цанавы были самые мрачные. Но он не хотел думать о плохом. Попаданец закрыл глаза на мгновение, и перед его мысленным взором возникла родная бабушка, — старенькая, с морщинистым лицом, с добрыми глазами, пахнущая пирогами и сушеными травами. Он помнил ее руки, — теплые, сухие, с узловатыми пальцами, которые так умело вязали носки и варежки для него, когда он был маленьким. Он помнил, как она гладила его по голове и говорила: «Ты у меня вылитый дед, Коля. Тот же взгляд и такое же упрямство. Он тоже всегда шел до конца, не сдавался ни перед чем. Такая уж наша порода».
Вспомнил он и своего отца, — уже пожилого отставника, уставшего от долгих лет военной службы, с сединой на висках, с грустными глазами, которые смотрели куда-то в прошлое. Его глаза видели многое в Афганистане, на Кавказе и в других «горячих» местах. Видели, как рушился Советский Союз. Он редко рассказывал о своем отце, о том самом Николае Денисове, который пропал без вести на войне. Да и рассказывать ему было, в общем-то, нечего. Ведь дед погиб, когда отец был младенцем. И он его в сознательном возрасте не застал. Только иногда, когда был выпивши, отец произносил: «Дед твой, если бы жив был, гордился бы тобой, Коля. Он тоже воевал и не сдавался. А убили его, когда он в разведку ходил. Снайпером он был. Ворошиловским стрелком. Вот и все, что мы о нем знаем…»
Ловец сжал кулаки. Он сделал все, что мог, чтобы дед не погиб под деревней Иваники. И дед выжил, но теперь он сидел в землянке и охранял вещи из будущего. Вещи своего внука. Но что будет дальше? Ведь Ловцу предстояло объяснить его жене, то есть собственной молодой бабушке, что ее муж жив, и что он не предатель! А он даже еще не успел познакомится с ней, с женой деда в молодости! Как же он объяснит ей потом, что ее муж — не погибший герой, а человек, который прячется в лесу с подложными документами, охраняя имущество их внука из будущего?
Попаданец отогнал эти мысли. Отношения с предками казались ему очень сложными и запутанными. Но сейчас было не время рассуждать об этом, потому что в дверь постучали. Ровно в семь утра, как и было приказано.
— Войдите, — сказал Ловец.
Дверь открылась, и в кабинет вошли Орлов и Смирнов. Оба выглядели посвежее. Все-таки они имели возможность нормально выспаться, в отличие от него самого. Орлов потер переносицу, поправил очки, которые вечно сползали с тонкого носа, а Смирнов, несмотря на забинтованную руку, держался прямо и бодро. Оба выглядели встревоженными.
— Садитесь, — сказал Ловец, указывая на два стула, стоявших напротив его начальственного стола. — Докладывайте обстановку.
Орлов сел первым, положил на колени папку с документами, но не открыл ее. Он посмотрел на Ловца, потом перевел взгляд на Смирнова, словно ища поддержки.
