Под маской. Моя автобиография - Фьюри Тайсон
Подростком я мечтал стать чемпионом мира по боксу в тяжелом весе. Я тренировался, работал и читал. Читал я журнал Boxing News и Библию. Вот так я рос, мои корни, моя семья, жизненные уроки — все это повлияло на становление меня как личности и как боксера. Мой отец и дед оба отлично умели торговать, отец вообще мог продавать песок в пустыне и снег в Антарктиде, эта способность передалась и мне. По-моему, я не раз доказывал, что могу показать товар лицом, когда надо было создать ажиотаж перед важным боем.
Не всегда мне удавалось закрыть сделку, но я учился на своих ошибках, а когда сообщал отцу, что сделка сорвалась, он просто смеялся в ответ — по его мнению, в этом и заключалась наука жизни. Хоть я и бросил школу в 10 лет, но считал я отлично и быстро соображал. Стать доктором или кем-то в этом роде мне все равно никогда не светило. Мне на роду было написано быть боксером. Встречаются люди, которые очень много знают, хорошо образованы, но к реальной жизни не приспособлены, а для меня сама жизнь и стала университетом. И все же, я считаю, что для детей очень важно получить формальное образование.
В общине путешественников не наблюдается особенного прогресса в этом вопросе, и, на мой взгляд, очень зря, потому что образование может открыть столько возможностей. Оно помогает преодолевать барьеры и позволяет людям из разных слоев общества общаться и лучше понимать друг друга. По-моему, от этого сплошные плюсы, а в деле развития общества и искоренения расизма роль образования самая что ни на есть ключевая.
Вот с чем в общине путешественников все хорошо, так это с традиционными семейными ценностями. Мы видим, как разрушение традиционной семьи вредит современному обществу, но на вопрос образования, мне кажется, необходимо посмотреть по-новому. На данный момент общепринятым среди путешественников является мнение, что учеба — это для идиотов, но дело тут в том, что они просто не видят преимуществ, которые образование дает молодым людям.
Я определенно хочу, чтобы мои дети учились. Хочу, чтобы у них было счастливое детство, крепкие моральные принципы, а еще я буду поддерживать в них желание получать среднее и высшее образование. Кто знает, может в семье Фьюри появится первый доктор! Я буду невероятно горд, если кто-то из моих детей окончит университет, да я бы и сам попробовал получить высшее образование.
Но сам я, покинув школу, не имел другого выбора, кроме как зарабатывать на жизнь. Я брался за любую работу, например, чистить дорожки от снега за пару фунтов, а потом, когда мне было лет 13, мы с братом занялись сбором металлолома. Я к тому времени был примерно метр восемьдесят ростом и уже водил машину. Так что мы с братом Шейном и двоюродным братом Джастином объезжали соседние дома и забирали у них всякий хлам на выброс. На это уходил весь день, а вечером мы все отвозили на свалку и получали до 40–50 фунтов.
Мне часто казалось, что наша жизнь напоминает популярный тогда телесериал «Нежные майские цветы» про семью, которая обитает в сельской местности. У меня был курятник, и я даже держал американских бойцовских петухов, по 50–60 штук. В боях они не участвовали. Это были мои домашние животные, и я ездил на выставки по всей стране, даже в Ирландию.
Мне очень нравилось за ними ухаживать. Иногда доходило прямо до одержимости: как-то раз мне пришлось проснуться в пять утра, чтобы вместе с Джастином пройти 20 километров на ярмарку за петухом-призером. Мне тогда было лет 13, и мы купили великолепного петуха, это было отличное приобретение. Но по дороге домой мы не могли решить, кто его понесет, и разгорелся нешуточный спор. В итоге, я толкнул Джастина, и птица вылетела у него из рук, а в тот момент мимо проходил поезд, который и сбил нашего петуха. Все наши усилия и деньги пошли коту под хвост, от петуха осталась только кучка перьев, разбросанных по железнодорожным путям и большое пятно на носу локомотива.
Мы с Шейном погодки, поэтому всегда много времени проводили вместе. Он всегда был рядом, когда я готовился к боям, а в детстве мы оба были помешаны на боксе. Но, как и у большинства братьев, без ссор не обходилось… Как-то раз он зашел в гараж и разбросал дрова, которые я несколько часов укладывал по заданию отца. Я был вне себя от злости, потому что целый день этим занимался и хорошо знал: если отец увидит, что его задание не выполнено, мне влетит. Когда отец давал какое-то поручение, оно выполнялось беспрекословно. Так что я просто готов был убить Шейна, я схватил большую деревяшку, погнался за ним и так его отделал, что у него все молочные зубы повылетали. Когда отец увидел зияющую пустоту у брата во рту и то, что осталось от зубов Шейна, он сразу понял, что случилось и кто виноват, так что я был следующим в очереди за тумаками.
Бокс всегда был моей страстью. С самого раннего детства. Только научившись держать в руках карандаш, я сразу же взялся рисовать боксерские перчатки и форму, раскрашивать шорты, носки и перчатки, а еще придумывать рассказы о боксе, в которых с описывал бои. Все это я показывал папе со словами «обязательно стану боксером».
Другие мои братья, Джон и Хьюи, тоже интересовались боксом, но не с таким задором, какой был у меня или даже у Шейна. Мой отец выходил на ринг в тяжелом весе в конце 80-х и начале 90-х против сильнейших соперников в Британии, например, против Генри Акинванде, который стал чемпионом мира по версии WBO. Но у отца всегда было ощущение, что в профессиональном боксе с ним обошлись несправедливо, не давали развиваться. По этой причине он не хотел, чтобы я становился боксером — боялся, что мне тоже не дадут пробиться. Все эти политические игры профессионального бокса он терпеть не мог, поэтому никогда не поощрял моей тяги к этому спорту.
Но моему отцу все же пришлось поближе познакомиться с моим боксерским талантом, когда мне было 14 лет. Он держал себя в хорошей форме, тренируясь на мешке, который висел у нас в сарае, и как-то раз мы разговорились о его карьере. Я поддел его, сказав, что смотрел его бои на видео, и не особенно впечатлился. Тогда он ответил: «Ну давай, надевай перчатки, сейчас проверим, на что ты способен». Он рассчитывал, что преподаст мне хороший урок, но я с самого начала пробил ему левый боковой. Бум! Ребра у него захрустели, но это его не остановило. И все-таки я оказался сильнее, так что мы согласились, что ему лучше присесть. Он признался, что за все 14 боев его профессиональной карьеры ему никогда так не доставалось. Кажется, в тот момент мы оба поняли, что у меня есть особый талант и с боксерской карьерой проблем у меня не возникнет, по крайней мере, в том, что касается выступлений на ринге.
Это был очень важный момент для меня, потому что я видел, как силен отец, так что, одолев его, я обрел еще больше уверенности и поверил в свою мечту. Я уже представлял себя на вершине мира, но к тому времени еще ни разу как следует не спарринговал, а это — важнейший элемент подготовки боксера. Спарринг воссоздает ситуацию настоящей схватки, единственное отличие — ты боксируешь в шлеме. Мой первый спарринг состоялся, когда отец взял меня с собой в зал Фрэнни Хэндса в Ливерпуле, в котором сам тренировался. Он сказал, чтобы я сидел и смотрел, как он тренируется, работает на пэдах, на мешке и спаррингует. Я умолял, чтобы меня поставили в ринг с парнем постарше, и, в конце концов, отец сдался. Во время спарринга я просто уничтожил этого гораздо более опытного бойца. Фрэнни и отец были поражены. Из-за возбуждения и адреналина я не смог удержать в желудке бургер и молочный коктейль из McDonald’s, которые перехватил по дороге в зал, так что я оставил все это у Фрэнни на канвасе.
После этого я отчаянно хотел найти любительский зал, чтобы заниматься. Я не слышал, чтобы поблизости был хоть один боксерский клуб, пока однажды мы с Шейном не поехали к местному фермеру полоть якобею — это такой сорняк, от которого лошади могут отравиться. День подходил к концу, и мне не терпелось получить честно заработанные 10 фунтов, но в итоге я получил кое-что гораздо более ценное, когда один из работников фермы рассказал о Боксерской академии Джимми Игана, располагавшейся всего в пяти километрах от моего дома. Я жил в Стяле, около Уилмслоу, и все это время в Уитеншоув, в пяти километрах от меня, был тренировочный зал Джимми. Да, видать, отец совсем не хотел, чтобы я становился боксером! Тут уж я решил, что это мой шанс, и мы с Шейном помчались домой, зная, что теперь можем по-настоящему попробовать себя в боксе.
