Последние тайны Ватикана - Леконт Бернар

— К счастью, здесь был Ратцингер!

1962–1965 гг. Три года сложных дебатов, интеллектуального противостояния, человеческого опыта. Три года, которые закалили характеры, сплотили друзей, отточили убеждения. Йозеф Ратцингер и Ганс Кюнг очень сблизились друг с другом. В 1964–1965 гг. имена обоих фигурировали среди основателей журнала Concilium, созданного ими для продолжения соборных дискуссий. В 1966 году Кюнг даже пригласил Ратцингера в университет Тюбингена. После II Ватиканского собора у обоих богословов вошло в привычку сравнивать свой крут чтений и размышлений.

Однако между ними имели место и некоторые серьезные расхождения. Ратцингер, к примеру, не слышал, чтобы его приятель продолжил идти по пути постоянной, порой радикальной, критики. Постсоборная буря взорвала команду Concilium. В 1972–1974 гг. Даниелу, Любак, Буйе, Конгар, Бальтазар и Ратцингер приняли участие в создании нового журнала под названием Communino, призванного расширить завоевания II Ватиканского собора и поддержать внутрицерковные прения.

Между тем, и те, и другие пережили — более или менее спокойно — невероятное потрясение, которое в 1968–1969 гг. поколебало все западное общество. Доведенная после завершения Собора до состояния крайнего возбуждения католическая Церковь в полной мере испытала на себе социологическое, политическое и культурное волнение. Не смог его избежать и университетский городок Тюбингена, скорее наоборот. Захват студентами богословского факультета собственных аудиторий и провозглашение ими распятия «садомазрхистским» символом, а Евангелия «способом обмана рабочих масс», окончательно избавило Ратцингера от всякого радикального излишества.

Безудержные студенческие споры, отклонения от литургической реформы, устремление вперед некоторых католиков и расшатывание религиозных основ побудили Ратцингера выступить на публичных конференциях и научных заседаниях, благодаря чему очень скоро к нему приклеился ярлык «консерватора», оставшийся за ним вплоть до избрания на трон святого Петра.

Что изменилось? Человек или окружавший его мир? В Риме в ватиканских кулуарах нечасто вспоминали работы будущего папы, датированные периодом II Ватиканского собора. Однако Ратцингер сам предвосхитил все вопросы, упомянув о своей перемене в вышедшей в 1997 году книге «Соль земли»: «Моя основополагающая импульсивность во время Собора всегда была направлена на освобождение чистого верующего сердца от ороговевшего слоя и придания ему силы и динамичности. Эта импульсивность является постоянным измерением моей жизни».

11

Церковь и ложи

Можно ли быть и католиком, и франкмасоном?

Рим, виа делла Консильяционе, 26 ноября 1983 года. В то утро ватиканский пресс-центр обнародовал «декларацию», которой суждено было стать предметом многочисленных обсуждений. Этот краткий документ был составлен Конгрегацией Доктрины Веры и являл собой вовсе не подробный анализ какого-нибудь догматического понятия или исчерпывающий ответ на доктринальный вопрос. Обычное разъяснение. Полтора листа с написанным на латыни названием: Declaratio de associationnibus massonicis.

Это был документ о «масонских организациях», на который набросились все аккредитованные в Ватикане журналисты и который стал ответом для тех, кто удивлялся, почему новый канонический Правовой кодекс недвусмысленно уклонялся от упоминаний об отношениях между католиками и масонскими ложами. Обнародованный в январе месяце и вступивший в силу двумя месяцами позже Кодекс больше не грозил отлучением от Церкви католикам — членам масонских лож. Неужели это говорило о том, что Церковь изменила свои взгляды в отношении франкмасонства и больше не осуждала его адептов? Это, конечно, стало бы своего рода революцией!

Поэтому во избежание всякой двусмысленности Конгрегация Доктрины Веры поспешила расставить все точки над i.

Негативное отношение Церкви к масонским организациям остается незыблемым, поскольку их принципы всегда рассматривались как несовместимые с доктринами Церкви, и вступление в эти организации Церковью запрещается. Верующие, которые принадлежат к масонским организациям, пребывают в тяжком грехе и не могут участвовать в Святом Причастии.

Документ имел две подписи: «Префект кардинал Йозеф Ратцингер» и «Секретарь монсеньор Ж. Хамер». Новый префект Конгрегации Доктрины Веры и бывший архиепископ Мюнхена перед публикацией показал документ папе Иоанну Павлу II, который одобрил его содержание. Неизвестно, обсуждали ли эти два мужа использованные в документе формулировки, однако их очевидность говорит сама за себя: «негативное» отношение, которое остается «незыблемым»; вступление «запрещается»; пребывают в «тяжком грехе» и т. д. Нет, конечно, основная тема изменению не подверглась!

Итак, обычное разъяснение? Небольшое пояснение, дополняющее новый Правовой кодекс, широко обновивший по данной теме свою традиционную формулировку? Не все было так просто. Прежде всего, текст вписывался в сложную историческую протяженность, менявшуюся в течение трех веков по воле революций и пап. Потом, даже если в документе говорилось, что все оставалось неизменным, он больше не угрожал отлучением от Церкви вовлеченным в ложи католикам, что само по себе уже было немало. И, наконец, новая формулировка осуждения франкмасонства как бы то ни было давала право на некоторые животрепещущие вопросы…

Когда все «братья» были христианами

В момент своего зарождения в XVIII веке франкмасонство несло на себе сильный отпечаток христианства. И причиной этому было то, что оно явилось наследником соборных зодчих, пользовавшихся «свободами» и объединенных в товарищества, защищавших свои профессиональные секреты паролями, символами, ритуалами и знаками. Уже тогда разделенное на три ступени (учеников, подмастерьев и мастеров) отличавших его членов от простых рабочих, это древнее франкмасонство выглядело вполне «действенным». Оно было тесно связано с широко распространенной в эпоху Средневековья христианской религией. Его верхушка состояла из пасторов и священников, следивших за тем, чтобы все эти братства зиждились прежде всего на вере в Бога.

Современное франкмасонство, вышедшее из строительных бараков каменотесов и создавшее кружки мыслительной деятельности и солидарности, стало «умозрительным». Официальной датой его основания принято считать 24 июня 1717 года, день праздника Святого Иоанна в Лондоне. В этом городе, превращенном гигантским пожаром 1666 года в огромную стройку, четыре ложи, главным образом протестантских, объединились в «Великую Ложу», возглавляемую англиканским священником французского происхождения Жаном Теофилом Дезагюлье и пресвитерианским пастором Джеймсом Андерсоном.

Фундаментальные правила этой Великой Ложи, опубликованные Андерсоном в 1723 году, не лротиворечили ни Богу, ни религии, даже наоборот. По утверждению Андерсона, каждый франкмасон должен был чтить веру в Бога и моральный закон, чтобы не стать «глупым атеистом или безбожным распутником». Первостепенным долгом любого франкмасона было сохранение верности Богу и уклонение от «ереси и споров».

Оригинальность «правил» Андерсона была в новаторской концепции своего времени, заключавшейся в межрелигиозной толерантности. Подлинное масонское «братство» можно было создать лишь при условии отделения от политики и религии (что в то время было одно и то же), которые более века топили Англию в крови. В этом несчастном разделенном королевстве ни одна религия не навязывалась в ущерб другой. Англикане, пресвитерианцы, кальвинисты и католики потрошили друг друга в течение почти двух веков. Все понимали, что франкмасоны сделают все, чтобы эти вечные религиозные междоусобицы не чинили препятствий их предприятию.