Жизнь в моей голове: 31 реальная история из жизни популярных авторов - Беркхарт Джессика
Остановись. Что ты делаешь? Это ничему не поможет. Ты можешь остановиться.
И ты действительно это можешь. Проблема в том, что ты знаешь, что секундой после того, как ты перестанешь есть, ты можешь начать снова. И если все-таки чудом ограничишь себя секундой, после этого у тебя снова появится шанс есть, и так далее, и так далее: бесконечный парад моментов принятия решения, и иметь силу воли для того, чтобы сделать правильный выбор, в каждый из этих моментов кажется невозможным. Это потребует — с точки зрения математики — неисчерпаемого запаса умственной энергии, а в данный момент у тебя ее недостаточно, чтобы сформулировать свою мысль.
И потому ты ешь, в основном для того, чтобы покончить с этим, потому что знаешь, что не можешь повлиять на себя, каким ты будешь через две секунды, и ты, черт возьми, не доверяешь этому чужому человеку.
Позже — живот набит сахаром и стыдом — ты побежишь. Восемь, десять, двенадцать миль, несколько отжиманий, несколько берпи, этого недостаточно, чтобы сжечь невероятное число калорий, которые ты потребил, но своего рода первоначальный взнос, первая выплата по огромному долгу самому себе.
В какой-то момент ты находишь пустую переговорную комнату, сворачиваешься калачиком на полу и считаешь свои вдохи и выдохи.
Насчитав пятьдесят, говоришь себе, что встанешь. Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят. Эй! Ты встал. А теперь иди. Иди обратно к своему столу. Попытайся поработать. Не-а, ты не можешь сосредоточиться. Гадаешь, заметят ли коллеги, что ты обливаешься потом, что ты печатаешь одни и те же слова снова и снова, а затем удаляешь их.
В какой-то момент ты выходишь на улицу на прогулку; до сих пор стараешься выровнять дыхание. Не думая, зачем тебе это, пересекаешь автостоянку и идешь к недавно построенным зданиям. На улице хорошо и солнечно. Ты улыбаешься администратору за стойкой и бежишь вверх по ступеням. Новое здание окружает большой открытый атриум со стеклянной крышей, светлой и легкой. Всего пять этажей и на каждом из них внутренний балкончик.
Ты стоишь на верхнем из них, на высоте, должно быть, восемьдесят футов. Перила всего два фута в высоту; ты берешься за них руками и смотришь вниз. Если кто-то будет проходить мимо, то подумает, будто ты просто облокотился на них и наслаждаешься видом, но ты остро осознаешь, что твой центр тяжести находится самую малость дальше впереди, чем это безопасно, что ты опираешься на пальцы ног, что твои колени слегка согнуты и требуется лишь небольшое усилие, чтобы перевалить свое тело через перила и камнем рухнуть вниз.
Здесь определенно достаточно высоко, особенно если ты сгруппируешься так, что упадешь головой вниз. Ты это знаешь, ты наводил справки.
Чего никто не говорил тебе о суицидальных мыслях, так это того, что они входят в привычку и, как от большинства плохих привычек, от них становится все тяжелее и тяжелее избавиться, если ты злоупотребляешь ими.
Во многих отношениях желание убить себя подобно тому, будто ты на диете и окружен сдобными, очень вкусными пончиками, блестящими от сахара и лопающимися от джема. Ты знаешь, что не поддашься. Знаешь, что, если съешь такой пончик, это не сделает тебя счастливее. Знаешь, что удовлетворение будет коротким, а сожаление бесконечным. Но ты также знаешь, что если решишь не поддаваться сейчас, то сможешь тут же передумать. И в следующий момент тоже. Искушение будет терзать тебя до тех пор, пока ты в конце концов не уступишь ему, просто чтобы избежать его давления, и если, как ты продемонстрировал это час тому назад, ты не можешь прекратить без разбора запихивать себе в рот еду, то где тебе взять контроль над собой, чтобы удержаться от прыжка с ближайшего высокого места, когда у тебя возникнет такое желание?
Делаешь выдох, медленно. Напоминаешь себе, что любишь свою жену, свою сестру, свою семью. Думаешь о том, что с ними станет. Это всегда было твоим аварийным способом самосохранения, и сейчас он снова замечательно работает.
Кроме того, ты все еще здесь. Ты чувствовал себя так множество раз, но никогда не делал последнего шага. Возможно, это незаметно, но такие мысли отличаются от переедания. Ты булимик с диагнозом — как и множество других людей; и это не значит, что все они сводят счеты с жизнью, подчиняясь неукротимому импульсу. Возьми себя в руки.
И все же ради безопасности лучше держаться подальше от искушений. Ты сбегаешь вниз по ступенькам и снова улыбаешься администратору, покидая здание.
Уходишь домой пораньше, сказав боссу, что у тебя болит голова, что в конце концов истинная правда, хотя и плохая отмазка. Это интересно, но у тебя совсем не возникает желания прыгнуть под поезд, когда он приближается к платформе. Так же как и в случае со многими плохими привычками, погружение в суицидальные мысли на какое-то время устраняет их.
Приходишь домой и заказываешь пиццу, потому что диета сегодня летит к черту, и проверяешь Твиттер. Ой, какой милый страусенок! Ненадолго задумываешься, не следует ли тебе подписаться на что-нибудь кроме аккаунтов с милыми животными. Смеешься. Подписываешься еще на шесть аккаунтов с милыми животными.
Приходит домой жена, и ты спрашиваешь, как прошел ее день.
— Прекрасно, — отвечает она. — А у тебя?
— Тоже, — отвечаешь ты.
Вечер вы проводите на диване, смотря «Бруклин 9–9». Она смеется, а тебе только того и нужно. Ты счастлив. Ты хочешь провести целую вечность, слушая ее смех, и ты женился на ней, чтобы слушать его хотя бы всю оставшуюся жизнь. Сейчас ты счастлив. Глубоко и бездумно. Запомни этот момент. Наслаждайся им, это само собой, но также зафиксируй его в памяти, потому что оно пригодится тебе, когда ты снова окажешься на высоком этаже, или увидишь острый режущий предмет, или стремительно несущуюся махину. Это клише, но это правда: когда у тебя депрессия, то кажется, что она постоянно с тобой, что она будет у тебя всегда, но это ложь, что и доказывает этот момент. Положи его под стекло на случай, когда он тебе снова понадобится.
А затем, как и всегда, беспокойся о том, что в следующий раз этого момента может не хватить, что ты можешь забыть его, метаться и паниковать и начать действовать, не успев привести голову в порядок. О том, что твое будущее определяет дикая, непредсказуемая и совершенно неподвластная тебе сила, и она может пробудиться ночью, и ты пойдешь к магнитной стойке для ножей, предав тот счастливый момент и жену, и ничего не сможешь поделать с этим.
Но, с другой стороны, такая опасность всегда существовала, не так ли? Ты-из-будущего всегда был чужим тебе человеком. Это всегда и для всех так. Мы никогда не знаем, что выкинут будущие «мы». Единственная причина, по которой мы доверяем им, — та же самая, по которой мы доверяем кому бы то ни было: до сих пор они нас не подводили.
Иными словами, если ты ждешь, что завтра взойдет солнце, у тебя есть все причины на то, чтобы верить: ты увидишь это.
Кстати говоря, пришло время спать. Это был трудный день. Раздеваешься. Чистишь зубы. Проверяешь Твиттер. Ой, какая милая панда!
Пытаешься заснуть.
Син Балог
Объекты в зеркале
Если вы похожи на меня, то поймете, что к чему.
Вы просыпаетесь в четыре утра, потому что вам нужно много времени на то, чтобы выглядеть более— менее презентабельно. Вы не можете упустить чего-либо из своего утреннего распорядка, иначе все заметят. Смотрите на свое отражение в зеркалах, в ложках, окнах, мыльных пузырях, автомобильных крыльях, да везде. Делая это, вы все время морщитесь. Недостаточно хорошо. Даже если все идеально, то все равно недостаточно хорошо. Люди видят эти изъяны и потому ненавидят вас. Они этого не говорят, но, может, смотрят на вас с усмешкой или все-таки скажут что-то такое, что сделает ваши недостатки очевидными. Они ненавидят вас, потому что, хотя и уверяют в том, что, если кто-то отличается от других, это делает его уникальным, ваши особенности не считаются. Люди терпят вас, но вы все равно отвратительны и отталкивающи. Голос в вашей голове подтверждает это. Ты уродина. Ты должна умереть.
