Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
— Как её звали, помнишь?
— Да ладно тебе, шеф! Зачем мне помнить, если бумагу и карандаш уже изобрели?
— Ну и?
Она шумно выдохнула, листая блокнот.
— Назвалась Догги. Но номер свой не оставила, хитрюга. Интересно, почему? — она снова ехидно хихикнула.
Т. пропустил шпильку мимо ушей.
— Отлично. Но у тебя ведь определился её номер?
— Секунду, гляну на экран... Ага, вот. Номер зарегистрирован на какого-то Фрэнка Ли из Бронкса, но звонила эта самая Догги, я уверена — сразу обратила внимание. — И она снова зашлась в смешке.
Он записал номер в блокнот, закрепленный над прикуривателем, и проехал мимо грозного предупреждающего знака у въезда на территорию тюрьмы «Сассекс I». Читать текст не требовалось — он видел его сотни раз. Табличка строго запрещала проносить на территорию учреждения алкоголь, наркотики, токсичные вещества, огнестрельное оружие и боеприпасы. Нарушителям грозило уголовное преследование по статье 18.2-474.1 Свода законов Вирджинии. Т. прекрасно знал эти формулировки — они висели на каждом углу в его округе.
Он миновал котельную, припарковал машину между двумя белыми фургонами, которых у главного входа всегда стояла уйма, и по привычке помахал рукой охраннику на ближайшей вышке. Но на этот раз ему никто не помахал в ответ.
«Вот же черт побери», — подумал он, глядя сквозь внешнее ограждение. Даже здесь, средь бела дня, всё казалось вымершим. Ни одного яркого пятна, ни единого заключенного в оранжевой робе на аккуратных газонах или на спортивной площадке позади корпусов, где сиротливо висели баскетбольные кольца.
Коридоры, ведущие от главного пропускного пункта к кабинету начальника тюрьмы Билла Пейджлоу Фальсо, тоже были совершенно пусты.
— А где все-то? — спросил он единственного встреченного надзирателя. — Не рановато ли для отпусков?
— Отпуск? Издеваешься, шериф? Как думаешь, сколько нас тут вообще осталось? — Мужчина безнадежно развел руками. Он выглядел как фермер, чей урожай только что полностью уничтожил безжалостный град.
Глава 29
В приемной начальника тюрьмы Фальсо всегда сидела бледная дама с резким южным выговором и пышным бюстом, буквально нависавшим над грудами бумаг. Теперь не было ни бюста, ни бумаг — приемную словно вымело ураганом. Если бы сейчас кто-то выдвинул тяжелые ящики архивных шкафов, они наверняка оказались бы такими же пустыми, как предвыборные обещания. Т. прошел дальше, в святая святых тюрьмы — лишенный окон кабинет Билла Пейджлоу Фальсо. Он ожидал увидеть там такое же запустение, но всё оказалось ровно наоборот. Начальник тюрьмы тяжело смотрел на него из-под полуприкрытых век из-за колоссальных барханов архивных папок, выбросившихся на его письменный стол, точно мертвые киты. Позади него выстроились три тележки, доверху забитые такими же папками. Пол вокруг был усеян горами ненужных документов и привычными обертками от батончиков «Херши», содержимое которых успело наложить еще один мягкий слой жира на и без того надежно защищенное от холодов тело Фальсо.
Неудовольствие Фальсо от происходящего в стране было более чем очевидным. Мешки под его глазами и раньше вошли в легенду, но теперь они так разрослись, что, как ни парадоксально, почти стерли границы его глаз. Казалось, с его пухлого лица сняли целый слой кожи.
— Сам мистер Т. Перкинс пожаловал, надо же, — устало произнес он. — Что стряслось?
Т. огляделся по сторонам:
— Что стряслось? И это ты меня спрашиваешь?
Фальсо тряхнул брылями, как бульдог.
— Да уж, времена пошли. Всё летит к чертям. Вчера мы отправили по этапу последних обычных заключенных, так что теперь у нас остался практически только блок смертников. Всю остальную шваль вышвырнули обратно на улицу. И куда, господи прости, мы катимся?
— А я думал, у вас тут полно интернированных ополченцев.
— Вот как? Да нет, этих армия держит при себе. Съезди на базу морской пехоты в Куантико или в Форт-Эй-Пи-Хилл — сам увидишь. Нам достаются только приговоренные к смерти, да и то не все, уверяю тебя. И слава богу. Теперь еще и гражданские врачи отказываются сюда ездить. Если бы не военные медики, мне бы самому пришлось колоть этим бедолагам смертельную инъекцию.
Т. указал на папки, на которых Фальсо покоил свои предплечья толщиной с баранью ногу.
— Если заключенных больше нет, зачем тебе все эти дела?
— Эти? За ними приедет грузовик, если бог даст. Все личные дела и медицинские карты свозят в одно место во Флориде, в какой-то старый бункер. Так что моя задача — убедиться, что в них нет ничего лишнего, чего посторонним читать не следует. Сам понимаешь.
Т. кивнул, глядя на груду отсеянных документов на полу. Что ж, в бункере во Флориде явно недосчитаются множества бумаг. Как будто в наши дни это могло кого-то волновать.
— Перейду сразу к делу, Билл! — Он перетащил стул, на который обычно усаживали заключенных во время допроса при поступлении, поближе к столу начальника тюрьмы, отодвинул несколько стопок бумаг и поставил перед Фальсо свой ноутбук. — У тебя ведь на очереди всё еще Бад Кёртис?
— Кёртис? Да, в понедельник предстанет перед Господом. — Лицо Фальсо оставалось бесстрастным. В шесть вечера, то есть меньше чем через час, ему предстояло руководить очередной казнью — чистая рутина. Другие люди не выдерживали такой работы, но в Фальсо Перкинс был уверен. Тот обладал непоколебимой верой в себя и во благое Божье водительство.
— Билл, послушай меня. Я знаю, что ты слышал подобное сотни раз, но я действительно убежден, что Кёртис невиновен. — Он положил руку на плечо Фальсо, не давая тому перебить себя. — Выслушай меня, удели мне двадцать минут, Билл, и ты сам убедишься, что в этом деле полно нестыковок.
Фальсо тяжело посмотрел на Т.
— Он уже покойник, Т. Я ничего не могу сделать для мертвеца.
— Ну, в этом я бы не был так уверен, Билл. — Он открыл крышку ноутбука и кликнул по папке с видеофайлами. — Ты наверняка видел эти кадры, возможно, даже до тошноты, но тебе всё же стоит выслушать мои комментарии, ладно?
— Меня с минуты на минуту позовут из блока смертников. Через пятьдесят минут я должен начать подготовку к сегодняшней казни, просто чтобы ты знал.
— Я постараюсь уложиться как можно быстрее. — Т. прекрасно понимал, с кем имеет дело. Если что и было невозможно, так это заставить Фальсо отступить от должностных инструкций.
— Вот запись с камеры наблюдения в тот момент, когда застрелили Мими Янсен, — сказал он и закурил. Протянул пачку начальнику тюрьмы, но Фальсо отказался. Его тяжелое дыхание и переполненная пепельница на столе говорили о том, что свою норму на сегодня он уже выкурил. — Обрати внимание на Томаса Сандерленда. Видишь его пиджак? Отлично сидит, правда? — Перкинс навел курсор на шкалу прокрутки внизу экрана и перемотал запись вперед. — Смотри! Прошла всего минута, но подкладка его кармана вывернута наружу, видишь? Значит, он зачем-то лазил в карман.
Фальсо пожал плечами.
— А вот другой файл. Оператор с «Эн-би-си» роняет камеру на пол. Картинка смазалась, верно?
— Четкой её не назовешь.
— Вот именно. Но смотри дальше. Всё размыто, и вдруг — глянь сюда — в верхнем углу объектива появляется маленькое серое пятнышко. И смотри, что происходит. Оно медленно стекает вниз. Чуть-чуть, самую малость.
— И что это, по-твоему, должно значить? И вообще, Т., откуда у тебя эти файлы? — Фальсо покосился на часы.
Т. пожал плечами. Фальсо незачем было это знать.
— Не спеши уходить, Билл, я покажу тебе еще один фрагмент, а потом объясню свои выводы. Вот Бад Кёртис разговаривает с Мими Янсен. Видишь? Он кивает в ответ на её слова, это отчетливо видно. Она просит принести ей стакан воды, и он соглашается. И смотри дальше. Он уходит за водой — во всяком случае, он утверждал так на допросах, и почему бы этому не быть правдой? — Т. кликнул по другому файлу. — А вот он возвращается. В его руке действительно нет стакана, хотя, судя по тому, как раскрыта его ладонь, он вполне мог там быть. Но посмотри, что происходит, когда он входит в проход. Он видит людей, которые кричат и корчатся на полу, и переводит взгляд туда, где лежит застреленная Мими Янсен. Смотри, смотри вот сюда!
