И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Марк де Вирес сразу оценил свои скромные возможности и выдвинул встречное предложение — настолько безумное и амбициозное, что люди Саддама согласились.
План состоял в том, что иракские спецслужбы окажут поддержку в организованном Марком де Виресом масштабном уничтожении конкурирующей компании, а взамен отпустят его брата. Это был план де Виреса, и Багдад, разумеется, клюнул. Это было вполне в их духе.
И стоит ли удивляться, что дело уже застопорилось? Де Вирес применил таллий против Рина тен Хагена и перепугал его до полусмерти, так что теперь никто не знал, где тот скрывается. А ради чего? Было бы куда надежнее и эффективнее просто заплатить этому Рину тен Хагену, причем заплатить щедро! Травить человека таллием без разбора было верхом глупости. Именно поэтому Рахман и забрал пузырек из ящика стола Марка де Виреса. Примеров неудачного использования таллия хватало. Разве обычная пуля не остановила бы со стопроцентной гарантией шведа Рольфа Экеуса, главу инспекторов ООН по вооружениям в Ираке, когда Саддам приказал отравить его таллием той же весной? Ведь шансов было предостаточно, можно было легко найти козла отпущения и пристрелить шведа до того, как кто-то успеет что-то понять. И все было бы кончено. Поднялся бы шум, конечно, но не такой скандал, как после того, как люди из ИНК предупредили Экеуса о попытке иракских спецслужб отравить его.
Ошибка за ошибкой.
А теперь де Вирес нанял непредсказуемого Петера де Бура для выполнения плана с «Кью-Петрол», не имеям понятия, выйдет ли из этого толк. Хуже того, этот дурак взял на работу девчонку, чьих документов даже не удосужился проверить, и она залезла в его самые секретные файлы.
Рахман покачал головой. Может, все-таки стоит пустить таллий в ход? Лично он бы с удовольствием угостил им каждого из них.
Накануне один из подручных Рахмана, Аайед — умом не блистал, но дело свое знал и приказы выполнял беспрекословно, — позвонил и сообщил, что Никки Ландсаат у него в руках. Они находились в телефонной будке, и он спрашивал, что с ней делать дальше: отпустить, припугнув, или доставить в офис «М-Консалт».
Рахман не колебался ни секунды. — Убей ее, — приказал он. — Изнасилуй и убей. Сделай так, чтобы все выглядело как убийство на сексуальной почве, и смотри не оставь следов.
Спустя час Аайед перезвонил: дело было сделано. Он свернул ей шею и замотал будку скотчем. Свидетелей не было.
После этого Рахман сообщил о случившемся де Виресу. Тому новость явно не понравилась, однако никаких комментариев не последовало. Да и с чего бы? Его лично это никак не задевало, если не считать внезапно возникшей проблемы с поиском новой няни.
Уверенный, что с Никки Ландсаат все решено, Рахман отправился домой, провел ночь с женой, крепко проспал всю ночь, утром поцеловал на прощание сына в детском саду и насладился прекрасной солнечной погодой по дороге в «Медитеррейниан Консалт».
Только когда де Вирес вызвал его к себе в кабинет и выразил недоумение по поводу того, что в газетах нет ни слова о мертвой девушке в телефонной будке, Рахман почувствовал опасность, которая могла изменить всю его жизнь.
— Наверное, ее еще просто не нашли, — сказал он.
Де Вирес был вне себя от ярости. — Тебе следовало забрать ее в свой чертов рефрижератор еще вчера вечером, Рахман, тогда мы были бы спокойны.
Рахман кивнул. Приходилось признать, что дело было улажено далеко не лучшим образом. Ни эта его часть, ни история с Рином тен Хагеном, который с понедельника не появлялся дома.
Нет, все было сделано скверно. Им следовало либо подкупить Рина тен Хагена, либо прикончить его сразу после того, как он завербовал Петера де Бура. Это бы заставило де Бура призадуматься.
Да, на сей раз Марк де Вирес был прав. Девочку нужно было забрать под покровом темноты. Так было бы куда лучше.
Тогда он позвонил Аайеду и велел ему через двадцать минут явиться в «Медитеррейниан Консалт».
— Ты проверил ее пульс после всего? — спросил он, и Аайед насупил сросшиеся брови. — Проверил или нет? Отвечай!
— Она была мертва. В шее что-то хрустнуло, и она повалилась вперед.
Пальто Аайеда сползло с плеча, когда Рахман ударил его по лицу. Тот потер щеку, но промолчал. Так было лучше для него же.
— Отдай мне вещи, которые ты у нее забрал.
Аайед пожал плечами и не успел увернуться от следующего удара.
— Отдавай, я сказал!
Он полез в карман пальто и протянул Рахману кошелек. — Там ничего не было, только какие-то чеки!
Рахман изучил кошелек. Маленький, коричневый, без отделений для кредитных карт — простецкий старый кошелек, который ничего не говорил о своей владелице. И правда: ни карточки медицинского страхования, ни водительских прав, ни банковских карт, ни чего-либо еще, что позволяло бы установить личность и адрес хозяйки. Единственное, что могло хоть как-то помочь, лежало в самом дальнем отделении. Сначала старый чек из пекарни под названием «Люкс Баккери Йог. П...» и еще что-то неразборчивое, как и сам адрес. Было видно лишь, что она покупала хлеб. Кроме того, там нашлись еще два чека. Один — из универмага «Де Бейенкорф» на покупку брючного костюма, рубашки и блузки на общую сумму 350 гульденов от того же понедельника. Второй чек — квитанция банкомата «АБН-АМРО» на Даме на снятие 2000 гульденов, датированная тем же числом.
Рахман медленно повернулся к Аайеду. — И где же остальные деньги, Аайед?
Густые брови Аайеда взлетели вверх, и он машинально пожал плечами.
Рахману было невероятно трудно расслышать, что говорил ему офицер связи, которому он докладывал последние два года, из-за отвратительного качества телефонного соединения с Багдадом. Однако Рахман все же понял, что офицер проявляет терпение, хотя и не слишком сговорчив.
Дело «Кью-Петрол» нельзя было останавливать. На самом деле на довольно высоком уровне в руководстве ждали оставшуюся часть отчета, так что если дело заходило в тупик, ему следовало немедленно вернуть его в прежнее русло. И нет, они не могли позволить ему ликвидировать ни Аайеда, ни Марка де Виреса до завершения дел с «Кью-Петрол» и катастрофой в Бейлмермере. Лишь когда все останется позади и благополучно разрешится, он сможет поступить с ними так, как ему заблагорассудится.
— А как быть с Хелен Беек?
— Мы ждем ее на прием в Багдаде завтра. Многие будут рады снова увидеть ее в наших рядах.
Рахман заглянул в свою записную книжку. — Сегодня вечером есть рейс, КЛМ 425, в Оман. Он приземляется завтра утром в двадцать минут седьмого по местному времени, так что о дальнейшем ее перемещении оттуда вам придется позаботиться самим.
Рахман еще мгновение подержал трубку в руке, прежде чем положить ее, а затем прошел несколько сотен метров до подземной парковки АНВБ на Принс Хендриккаде, где в темном углу стоял списанный рефрижератор кейтеринговой службы Антона Борста Кипа.
Ему предстояло забрать тело из телефонной будки и доставить его по назначению.
Глава 35
Воспитательница осеклась, и Никки пискнула так громко, как только могла.
— О господи! Господи! — раздался шепот снаружи. Снаружи начали яростно сдирать скотч, отчего телефонная будка зашаталась.
В проеме двери показалось лицо молодой румяной женщины, искаженное страхом перед тем, что ей предстояло увидеть.
— О господи! — повторила женщина, встретившись с ней взглядом. Она испуганно прижала ладонь к лицу и подавила крик, пребывая в глубоком шоке.
— А кто это? — мальчик просунул голову под ее руку, но воспитательница тут же выставила его обратно, несмотря на его протестующие вопли.
Скотч был намотан на шею Никки так туго, что под него нельзя было просунуть даже ноготь. Воспитательница лихорадочно искала кончик ленты, и ее рыжие волосы рассыпались по лицу. — Господи! Да кто же мог сотворить такое? — без конца повторяла она.
Когда женщине наконец удалось содрать ленту, кровь мощной волной ударила Никки в голову. Она судорожно ловила ртом воздух, не понимая, сидит она или лежит — тело от макушки до пят онемело.
