Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
— Я не знаю, Розали. На ум приходите только ты да моя мама. Но к маме мне ехать нельзя — там меня станут искать в первую очередь.
На нее нахлынули слезы. Теплые ладони Розали, обхватившие ее лицо, стали для нее единственной гаванью в этом шторме.
Розали бережно утерла мокрые щеки Догги — уж она-то знала о слезах не понаслышке.
— А как же он? — Она кивнула в сторону Будды.
— Я пыталась пробиться к Янсену, ты же знаешь, но ничего не вышло, Розали. Черт, утекло слишком много воды с тех пор, как он подарил мне эту фигурку.
— Нет, я не про Янсена. Я про записочку, которую туда спрятал Джон Бугатти. Ты заглядывала внутрь?
Догги улыбнулась:
— Ты правда это помнишь?
— Я помню всё, забыла?
— Тогда мне придется тебя разочаровать. Никакой записки он туда не клал, Розали. Он просто проявил дружелюбие.
Крупная женщина выпрямилась на табурете:
— Да нет же, уверяю тебя, он ее туда засунул. Я сама видела.
Она взяла фигурку со стола и попыталась заглянуть в узкую щель приоткрытого рта Будды.
— Розали, я проверяла это сотни раз. Там ничего не видно, потому что там ничего нет.
Розали покачала головой и поднялась.
— Ладно, неважно! Знаешь что, поезжай-ка ты к моей сестре. Предупреждать ее не нужно. Она живет в Файв-Форкс, к юго-западу от Ричмонда. Домик у нее крошечный, но места хватит.
Догги прикусила изнутри щеку. К югу от Ричмонда. Так близко к отцу — пожалуй, даже слишком близко. Она посмотрела в прихожую, где ровными рядами выстроились десятка два пар поношенных кроссовок «Найк», и внезапно ее накрыло странное чувство. Она слышала о нем раньше, но испытала впервые. Это тот самый миг, когда человек понимает, что у него не осталось никого, кроме самого себя, а все прочее — лишь бутафория, декорации его собственного бессилия. Эти кроссовки будут стоять здесь завтра и послезавтра. Те, кто их носит, продолжат жить своей привычной жизнью, к которой она не имеет никакого отношения. Да, они искренне хотят помочь, но выпутываться из этого дерьма придется ей одной. Ей некуда идти, отца со дня на день казнят, она наняла чужака, чтобы сбежать в Нью-Йорк, а теперь другой чужак должен везти ее обратно.
От этих мыслей на душе становилось невыносимо горько.
Хлопнула входная дверь, и они с Розали подняли глаза. Вернулись парни.
— Вы чего так быстро? Не могли же вы за это время со всеми перетереть.
— Без паники, мам. Мы одолжили гребаный «Форд» Дж. Файрбёрда, — ответил тот, кто показался Догги младшим из братьев. — Машина неприметная. Выезжаем прямо сейчас.
— Да что стряслось, Деннис?
— Вся улица уже знает, что эта дамочка у нас. — Парень повернулся к Догги: — У тебя мобила с собой? Гони ее сюда.
— Зачем?
— Слышь, тетя, тебе ее подогнал чувак по имени Олли, так или нет?
Догги почувствовала, как футболка мгновенно взмокла и прилипла к телу.
— Откуда ты знаешь?
— Йоу! За тебя обещают гребаные двадцать пять тысяч баксов награды, только что по телику крутили.
Розали перекрестилась. Тем временем Деннис пожирал глазами кучу денег, все еще лежавшую на столе.
— Час назад все гребаные ублюдки в округе знали, что ты притащилась с угла улицы, сечешь? А еще через десять минут они уже пронюхали, кто тебя высадил и где именно.
Догги перевела взгляд на его молчаливого брата, и тот согласно кивнул.
— А десять минут назад какой-то придурок из Белого дома вещал по ящику, что гребаная программа президента поможет торчкам слезть с иглы просто потому, что какой-то обдолбанный бывший торчок на пенсии будет держать их за ручку после отсидки. И буквально через пару минут в тех же новостях показывают твою смазливую белую мордашку и объявляют, что за твою шкуру дают двадцать пять штук зелени. Народу сейчас делать особо нечего, понимаешь? Так что все пялятся в ящик очень внимательно. — Он покачал головой. — Но ты ни хрена не вдупляешь, о чем я говорю, да, тетя?
Розали прищурилась:
— Откуда вы знаете, что у Догги мобильник этого Олли? И объясните мне, бога ради, что всё это значит?
— Мам, очнись, это черная территория. Настоящие джунгли. Слышишь, как на улице шумят? В Трогс-Нек забили барабаны, ты же сама прекрасно это знаешь! — Деннис задергал головой и задвигался из стороны в сторону, изображая танец. — Этот ублюдок Олли хвастался перед кузеном своей новенькой навороченной мобилой, — затараторил он, — а потом включил ее. Надо продолжать? Копы засекли его за одну минуту, там нагрянул целый наряд. Взяли его, кузена и девку. Как думаешь, долго он будет держать рот на замке в участке? Особенно когда его начнут прессовать и поманят перед носом долей от двадцати пяти штук?
Догги должна была сама догадаться. Надо было накинуть Олли Бойсу Хенсону еще баксов пятьсот, а этот старый мобильник выкинуть к чертям собачьим.
— Слышь, тетя, я знаю, о чем ты думаешь. «Гребаный Олли Бойс Хенсон», да? — Деннис склонил голову набок. — Но если бы ты с самого начала не пожалела денег и купила нормальную дешевую одноразовую трубку, этого бы не случилось, сечешь?
Она молча кивнула и принялась судорожно сгребать свои вещи со стола.
— И что теперь делать Догги? — спросила Розали.
Деннис поправил бандану и посмотрел на нее заспанными глазами:
— Для начала она отдаст мне свой гребаный телефон. — Он повернулся к Догги и протянул руку ладонью вверх. — Тебе он все равно без надобности. Ищейки вычислят его за десять минут, без вариантов. Может, уже вычислили — от этих козлов всего можно ожидать. Всё зависит от того, запел ли Олли в участке. Держи, возьмешь трубку моего покойного брата Фрэнка, ему она сейчас без надобности. Да он и при жизни ею толком не пользовался, тупой был для этих технологий. — Он виновато покосился на мать и протянул Догги мобильник, который выглядел куда приличнее того, что достался ей от Олли. — Номер и пин-код нацарапаны на задней панели. Не слишком эстетично, зато в стиле Фрэнка. — Он указал на цифры, выцарапанные на пластике острием ножа.
— А как же номера из моей телефонной книги? Я не помню их наизусть.
Он вздохнул и сдвинул козырек бейсболки еще ниже на затылок.
— Ладно, тетя. Перепишу несколько контактов на трубку Фрэнка. Быстро набросай мне самые важные номера, но учти — у тебя ровно одна гребаная минута, а потом вырубаем аппарат, сечешь? — Он похлопал себя по запястью, хотя часов у него не было.
Она открыла контакты в телефоне и выбрала нужные номера. Их оказалось совсем немного.
Закончив, она положила руку на плечо Розали:
— Спасибо тебе за всё. Надеюсь, у вас из-за меня не будет неприятностей.
— Глупости, не думай о нас. Пусть я сейчас раздавлена горем, но голова, — она постучала пальцем по своим кудряшкам, — слава богу, пока еще варит. Как только вы с Деннисом уедете, я отправлю Джеймса в полицию. Пусть заявит, что ты приходила ко мне искать убежище, я пыталась тебя задержать, но ты вырвалась и сбежала. Скажем, что ты на полной скорости умчалась в сторону Уайт-Плейнс на бежевой «Гэлакси» с черными полосами на капоте. Такую колымагу они будут искать до посинения, уж поверь мне, девочка. И Джеймс еще потребует свою долю от награды! Ни этот паршивец Олли Бойс Хенсон, ни кто-либо еще не проведет мамочку Розали. — Она гордо похлопала себя по пышной груди. — Завтра утром я наберу тебя и расскажу, как всё прошло.
Деннис протянул ей телефон Фрэнка. Похоже, он закончил перебивать контакты.
— Значит так: эту свою гребаную пафосную сумку и шмотки с чужого плеча выбросишь в первый попавшийся мусорный бак по дороге, поняла? Как только увидим какой-нибудь лабаз с одеждой, купим тебе что-нибудь неприметное. А все эти побрякушки со стола надо немедленно убрать. — Он раскрыл пластиковый пакет с логотипом сети аптек «Янсен» и сгреб туда купюры, помаду, ключи и прочую мелочь. На столе осталась только статуэтка Будды.
— А с этой херней что делать? — спросил он.
Она посмотрела на нее:
— Ее я забираю с собой.
