Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Бад вздохнул с облегчением. Парень заглянул в обычный алфавитный справочник — сам Бад до этого не додумался бы. Значит, это домашний телефон Эрланда, лучше и быть не может. В такое время он наверняка у себя в постели.
— Повторите, пожалуйста, последние четыре цифры.
Римур Дьюк в соседней камере вдруг судорожно, со свистом втянул в себя воздух, словно от удара под дых, и принялся громко выкрикивать новые цифровые комбинации. Он орал так громко, что Бад едва различал слова в трубке.
— Что у вас там происходит? — встревожился мужчина.
— Это похитители, они совсем психи. Какой был номер? Я не расслышал.
Мужчина повторил цифры. Бад поблагодарил его и нажал на отбой.
Проговорив про себя номер несколько раз, чтобы запомнить, он набрал его. «Господи, пусть это будет твой домашний, Эрланд, — молился он всем сердцем. — Пожалуйста, будь дома, Эрланд. Пожалуйста».
Эрланд Мартин даже не пытался скрыть своего крайнего раздражения. Было очевидно, что посягательств на свой ночной покой он не потерпит ни от кого — даже от приговоренного к смерти клиента, у которого петля на шее затягивается. Впрочем, они никогда и не были друзьями, несмотря на то что Бад обеспечил адвокату безбедную жизнь и назначил его исполнителем своего завещания. Всё это было чистой воды коммерцией.
— Я не могу сделать перевод посреди ночи, — отрезал адвокат. — Все твои пароли от счетов лежат у меня в офисе, и я не собираюсь тащиться туда в такое время.
Он не спросил ни о чем. Ни о том, как Бад держится, ни о том, чем еще может ему помочь. Как обычно, Мартин вел себя как холодная расчетливая скотина, начисто лишенная эмпатии и человечности, — впрочем, именно таким и должен быть первоклассный адвокат, если, конечно, он играет на вашей стороне. В данный момент Бад в этом сильно сомневался.
— Запиши номер счета, я продиктую, и переведи деньги немедленно.
— Каким образом?
— Сними с моего клиентского счета.
— Это незаконно, Бад. Я не могу так поступить.
— Да можешь ты, черт тебя дери, если клиент сам тебя об этом просит!
— Мне нужно письменное распоряжение.
— Послушай меня, Эрланд. Очень скоро ты избавишься от меня навсегда. Но если ты не сделаешь этого сейчас, мой следующий звонок решит, будешь ты дальше грести деньги лопатой с ведения моего имущества или нет, улавливаешь? Я накину тебе полмиллиона долларов сверху, но чтобы через пять минут всё было переведено. Ты меня слышишь?
На том конце провода раздался тяжелый вздох. Если Баду когда-нибудь удастся выбраться отсюда живым, да если ему просто дадут лишнюю неделю жизни, он устроит Эрланду В. Мартину веселые деньки. Уж он-то найдет способ заставить этого мерзавца вздыхать по-настоящему.
— Через десять минут тебе наберет один человек, Эрланд. Его зовут Пит, больше тебе знать ничего не нужно. Ты должен подтвердить ему, что получил от меня распоряжение на перевод, мы договорились? И еще кое-что: продиктуй мне номера Догги и этого шерифа Т. Перкинса из округа Хайленд.
Пит покинул тюрьму еще до того, как увели приговоренного к казни. Минут за двадцать до назначенного времени он вдруг согнулся в три погибели в конце тюремного коридора, и его шумно вырвало прямо на пол перед пятой камерой. Бад не знал, как тому это удалось — возможно, просто засунул два пальца в рот, но сидевший в пятой камере ополченец проклял надзирателя до седьмого колена. Питу, впрочем, было плевать: его миссия завершилась, и Бад это прекрасно понимал. Бад получил свой мобильный телефон вместе с подробными инструкциями о том, в какое время могут нагрянуть с обыском и как его лучше прятать, а сам Пит выслушал твердейшие заверения Эрланда В. Мартина, что на его счету скоро будет столько денег, что он просто треснет по швам.
Один из коллег Пита неохотно заступил на смену, а сам Пит испарился. Казнь немного задерживалась, поскольку врач добирался аж из Стонтона, и всем присутствующим в коридоре пришлось вдыхать миазмы рвотных масс Пита. Ополченцы подняли дикий хай, так что в коридоре стоял сплошной ор, но надзирателям было не до них. Все были заняты подготовкой в камере смертных казней.
Тишина воцарилась лишь много позже. Бад не сомкнул глаз ни на минуту. Он лежал, прижав к себе драгоценный мобильник, и лихорадочно соображал, кому звонить в первую очередь и как уложить разговор в минимум слов, чтобы сберечь батарею.
Когда в начале седьмого утра в субботу тело увезли, а сменщик Пита задремал, сидя на полу и упершись подбородком в грудь, Бад включил телефон и набрал офис шерифа округа Хайленд.
Он подготовился на славу. Знал, как уложить суть в несколько фраз. Знал, как пообещать Т. Перкинсу безбедную жизнь до конца дней, если тот согласится помочь ему в ближайшие пару суток. Знал, какие зацепки подкинуть шерифу, чтобы тот смог раскопать факты в его защиту.
Трубку взяла дежурная на коммутаторе. Она навзрыд плакала и без конца извинялась, но толку от этого было мало. Сквозь рыдания она объяснила, что только что застрелили нескольких помощников шерифа. Больше она ничего сказать не могла, добавив лишь, что Т. Перкинс сейчас находится на месте происшествия.
Бад спросил, кого именно застрелили. Он постарался изобразить на лице глубочайшее потрясение, чтобы это отразилось в голосе. Его голос задрожал так натурально, что женщина на том конце провода на мгновение перестала всхлипывать.
— Это Уилли… Уилли Ривердейл и Стэнли Кеннеди, — шмыгнула она носом.
— О боже, только не Стэнли! — выдохнул он столь громко и отчаянно, что на мгновение испугался, не услышали ли его в соседних камерах.
— О господи… Вы знали его? — снова всхлипнула она.
Бад прижал трубку вплотную к губам, изображая полную растерянность и горе:
— О нет… Стэнли?! Неужели Стэнли погиб? Пожалуйста, умоляю вас, дайте мне мобильный номер Т. Перкинса! Вы же можете это сделать?
Глава 24
Три человека лежали посреди ровного серо-зеленого поля, оставленного под паром там, где прежде росла кукуруза. Стояло раннее субботнее утро, и Т. опоздал. Его люди вели перестрелку с домом больше часа, и теперь двое из них были мертвы, а облупившийся деревянный дом в пятидесяти метрах впереди был изрешечен как сито. Т. Перкинс стоял у патрульной машины чуть поодаль и смотрел на своего помощника, который лежал в неестественной позе и стекленеющими от удивления глазами вглядывался в бесконечность. Лео Маллиган попал ему прямо в горло, а после такого не выживают. Позавчему позади него с плотно сжатыми губами стояли помощник шерифа Януш Ковач и Доди Холл, готовые спустить курок, если этот старый дурак Лео Маллиган, отстреливающийся из дома, окажется настолько глуп, чтобы показать хотя бы кончик брови. Т. велел им оставаться у машины и подал знак помощнику Арредондо, который благодаря латиноамериканской смекалке успел укрыться за старым плугом, чтобы тот открыл огонь, как только Т. побежит вперед.
Последовала бесконечно долгая секунда, полная криков, выстрелов и дульных вспышек с обеих сторон, прежде чем Т. удалось добежать до ржавого прицепа со спущенными колесами. Целую вечность назад этот прицеп был гордостью Лео Маллигана, а теперь стал крепостью Т. Перкинса. Отсюда всё было как на ладони: погибший помощник шерифа Стэнли Кеннеди; Гонсалес Арредондо, опустошающий магазин за магазином за старым плугом; голый унылый пейзаж и плоская равнина за домом; и любимчик всего отдела Уилли Ривердейл — самый молодой сотрудник штата, который полулежал на ступенях крыльца в луже крови.
— Мне кажется, Уилли еще жив, Доди? — спросил он по рации. — Ты вызвала скорую?
В ответ донесся судорожный вздох, и этого было вполне достаточно. Скорее всего, эта оплошность лишит ее повышения.
Он уставился на изрешеченный дом. Если Лео Маллиган остался цел после такого шквального огня, значит, он обладал какими-то сверхспособностями, о которых наука еще не знала.
