И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Хотя ей казалось, что она знает ответ, она все же огляделась по сторонам, ища способ удовлетворить свое любопытство. Книги на полках за ее спиной были сугубо техническими: в основном по сплавам, строительству, неорганической химии и минералогии. Зато вдоль стены, прямо над спешно отремонтированными витражными окнами, тянулась длинная полка, уставленная переплетенными отчетами и справочниками. Приятное открытие для человека, вся жизнь которого прошла в комнатушке, где почти не было вертикальных стен. Никки пробежала глазами по корешкам и вытащила нужный том.
Энциклопедии было десять лет, но в ней упоминались и Ширак, и Хусейн. Она удовлетворенно кивнула: да, ту встречу в Бо вполне можно было назвать встречей на высшем уровне. Хотя ни Ширак, ни Хусейн тогда еще не стали президентами, они занимали должности премьер-министра и вице-президента соответственно. Так что да, это был саммит!
Затем она попыталась отыскать городок Бо, но безуспешно. Старый атлас сороковых годов тоже не помог. Никки быстро взглянула на часы. Пора было выходить из системы, чтобы успеть подготовить Денниса и объяснить ему, что не стоит распространяться о том, чем она занималась в кабинете его дяди.
Она в последний раз посмотрела на снимок и закрыла его. На экране снова высветилось: «Baux.jpg». 45 563 КБ. 03.03.1995.
«Любопытно», — подумала она и доверилась интуиции. Откинувшись на спинку кресла, она потянулась к полке за столом и достала одну из красных папок. На корешке было написано: «Аг — Би».
Она быстро пролистала вырезки, но ничего о «Бо» не нашла. Быстро пролистнув листы назад, она защелкнула зажим. Черт побери!
Но в самый последний момент, когда она уже собиралась закрыть папку, ее взгляд упал на отпечатанный на машинке лист, приклеенный к внутренней стороне пластиковой обложки.
Она пробежала глазами по строчкам:
«Агра... см. Уттар-Прадеш, Индия»
«А. П. Мёллер... см. судоходные компании, Шелл, Тексако, Шеврон»
«Арекипа... см. черная металлургия»
«Авами... см. Муджибур Р.»
«Бо-де-Прованс... см. Л’Усто де Боманьер, Ширак,
Хусейн, Тиммерман»
«Бейра... см. Мозамбик, Южная Африка, джут»
«Бильбао... см. нефть, Бискайский залив»
Вот оно! Бо-де-Прованс! Ну конечно, вот же оно! Она на секунду затаила дыхание.
Та историческая встреча проходила в самом сердце Франции, в ее жемчужине — Провансе.
Она вернула папку на место и вытащила другую, на корешке которой значилось: «Л — Н».
Открыв ее, она поняла, что не ошиблась. На пластиковом конверте маркером было написано: «Л’Усто де Боманьер». Внутри лежала куча заметок, брошюр и вырезок.
За этим странным названием «Л’Усто де Боманьер» скрывался знаменитый загородный ресторан, принадлежавший известнейшему шеф-повару Франции Раймону Тюлье, который одновременно являлся местным мэром и убежденным голлистом [49] — тому самому пожилому мужчине с заниженной талией брюк, который улыбался на снимке. Этот ресторан, спрятанный в уединенном ущелье, многие годы служил излюбленным местом встреч политической элиты, в том числе Хусейна и Ширака. Подробности об этом она нашла в конверте на букву «О» вместе с несколькими фотографиями, так или иначе связанными с той встречей. На одних снимках дипломаты прогуливались по улочкам средневекового городка, на других — мальчишки дразнили бычков на тротуаре перед обшарпанными стенами. Были фотографии людей, стоявших спиной к камере перед гостевой резиденцией французского президента — дворцом Мариньи в Париже. И среди прочего — еще одна вырезка, посвященная той самой знаменитой встрече.
На этот раз текст был на французском. Никки разбирала слова как могла, но понимала мало.
Она перевернула вырезку. К верхнему краю страницы был приколот снимок: на заднем плане стояла группа улыбающихся молодых людей, еще не знавших, что главный герой дня — Саддам Хусейн, выглядевший здесь куда более мужественно и элегантно, чем на предыдущем фото, — только что споткнулся на каменной лестнице, ведущей к средневековой крепости. Прямо за спиной Саддама запечатлели чиновника, который бросился к нему на помощь, отчего его безупречный дипломатический пиджак нелепо сморщился на плечах. На этот раз его сходство с Марком де Виресом было просто поразительным, а глаза, несмотря на курьезность ситуации, смотрели так же пронзительно.
Она без труда прочитала подпись к фото:
«Секретарь министра Констанд де Вере приходит на помощь в нужный момент».
Никки торжествовала. Ее расследование увенчалось успехом благодаря обычному любопытству и невероятному везению. Она усмехнулась, прочитав его фамилию, и с иронией вспомнила бельгийские генеалогические конторы, сотрудники которых не смогли сопоставить имя с такой похожей фамилией. «Де Вере», — тихо рассмеялась она. Констанд де Вере — вот его настоящее имя, сомнений быть не могло.
Она посмотрела на дату вверху страницы: статья была опубликована почти ровно двадцать один год назад, в субботу, 6 сентября 1975 года — ее догадка подтвердилась почти день в день.
Если не считать подписи к фото, фразы в статье были настолько обрывочными, что уловить общий смысл ей не удалось. Она с досадой покачала головой: французский явно не был ее коньком. Тогда она попыталась разобрать рукописные заметки на полях. «Ширак, Хусейн и Тиммерман», — было написано там. И снова упоминание этого Тиммермана.
Она поискала это имя в компьютере и в папках. Перерыла весь конверт «Л’Усто де Боманьер», но нашла лишь рекламные буклеты, расхваливавшие прелести заведения и дававшие весьма четкое представление об уровне его цен, от которых бросало в дрожь.
Тогда она ввела в поиск имя «Констанд де Вере», и компьютер выдал один-единственный графический файл.
Она открыла его и замерла.
На экране появилось ужасное, очень зернистое изображение, которое Деннису ни в коем случае нельзя было показывать.
Это был снимок его отца. Сильно избитый, он сидел, ссутулившись, на облезлом стуле в пустой комнате. Снимок был сделан крупным планом снизу — видимо, чтобы скрыть то, что мужчина упорно смотрел в пол. Рубашка на нем висела мешком, на рукавах виднелись пятна крови. Все это вызывало жуткие ассоциации с пленными союзными пилотами, фотографии которых облетели мировую прессу во время войны в Персидском заливе. Но было одно отличие.
То, что она видела перед собой, происходило прямо сейчас: Констанд де Вере держал перед собой газету — точнее, копию газетной полосы, судя по резкому контрасту и почти полному отсутствию полутонов. На ней отчетливо читалось: «Нью-Йорк Таймс. Понедельник, Сентябрь 16, 1996». Снимок был сделан всего два дня назад!
Никки попыталась разобрать заголовки газеты, которую держал Констанд. Сделать это было непросто, но названия нескольких городов — Дохук, Арбиль и Сулеймания — были подчеркнуты красным. Статья рассказывала о людях, сотрудничавших с американской разведкой в Ираке и не успевших покинуть страну до того, как вспыхнул конфликт между курдскими группировками.
Что посеешь, то и пожнешь. Согласно статье, все они оказались втянуты в смертельно опасную трясину, в которую превратился северный Ирак. Они попали в мышеловку, как и отец Денниса.
Она всмотрелась в лицо Констанда де Вере. На первый взгляд оно казалось безэмоциональным, но если присмотреться, его глубокие глаза и поза выражали абсолютную покорность. Объяснение нашлось быстро: прямо над его склоненной головой, на спинке стула, висело типичное гостиничное полотенце в грязных пятнах и разводах. Его оставили там не случайно. Это было предупреждение: все серьезно, он уже потерял много крови и полностью находится под их контролем. Скорее всего, его пытали.
Никки прищурилась, пытаясь разобрать логотип на полотенце, но пятна и складки скрывали его. Она принялась искать другие зацепки. Тщательно изучив каждый сантиметр снимка, она нашла то, что искала.
В правом верхнем углу газетного листа стоял крошечный чернильный штамп: «Отель Алькадра, Салахуддин». Тюремщики Констанда позаботились о том, чтобы задокументировать место событий.
