И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Все они были расставлены строго по алфавиту внутри каждой темы, и Никки понимала в этом меньше, чем хотелось бы.
И так было во всем доме. Никаких новых следов. Ничего.
В шестой раз она нашла Денниса на дне шкафа. Лицо его покраснело от восторга и усилий — он изо всех сил старался направить ее криками по ложному следу. Вдруг он помрачнел: играть в прятки ему надоело.
Она предложила поиграть в викторину за обедом, и эта идея пришлась ему по душе. Деннис уплетал еду так, словно не ел несколько дней, так и светясь от радости из-за выдумки Никки и ее присутствия. Для шестилетнего ребенка он проявил удивительную эрудицию, отвечая на вопросы обо всем на свете: о созвездиях и животных, о мифических существах и далеких странах. Но когда она спросила, как зовут мужа голландской королевы, он растерялся. Да и вообще о Голландии он почти ничего не знал: ни какой город второй по величине в стране, ни чем отличается наси-горенг от бами-горенг [48].
— Откуда ты, Деннис? — спросила она.
Он усмехнулся, но ничего не ответил.
— Как зовут твоих папу и маму, Деннис?
На это он тоже отвечать не стал. Он вообще больше не намерен отвечать на вопросы, громко заявил мальчик, и его бутерброд с арахисовой пастой полетел на пол. — Голландия — дурацкая страна! Я побуду здесь, только пока папа с мамой не вернутся. А потом мы уедем домой, в Бельгию.
Она перехватила его за ноги, когда он попытался убежать, и принялась щекотать, пока его сопротивление окончательно не иссякло. — Значит, ты вернешься в Мерксем, да? — смеясь, спросила она, ненадолго прекратив щекотать его под ложечкой.
Он хохотал до слез. — Куда? — спросил он.
— В Антверпен! — подсказала она и снова шутливо ущипнула его чуть выше тонкого колена.
— Да! — завизжал он, сворачиваясь калачиком.
— А как зовут твоих папу и маму? Говори, не то защекочу до смерти! Их ведь зовут Франсуа и Мишель, да? Или Леопольд и Астрид? Или Шарлотта?
— Нет! — всхлипывал он сквозь смех. — Их зовут Констанд и Анна, ха-ха-ха! Констанд и Анна! — повторял он без умолку. Никки спросила, почему они не с ним, где они сейчас и какая у них фамилия. Но Деннис больше не поддавался. Он и так сболтнул лишнего.
— Сыграем на компьютере? — спросил он с поразительной беззаботностью, как только она наконец его отпустила.
Она с интересом посмотрела на него. — Не думаю, что нам разрешат, Деннис. Твоему дяде вряд ли понравится, если мы тронем его компьютер.
Он на секунду упер руки в бока и посмотрел на нее так, словно она над ним издевалась. — Сюда! — сказал он, указывая на секретер, украшавший персиковую стену в глубине соседней столовой. Он откинул крышку этого антикварного предмета мебели и выдвинул клавиатуру так уверенно, как может только человек, проделывавший это сотни раз. Включать машину он тоже умел.
Никки оставила его наедине с виртуальным миром, где у него было бесконечное здоровье и неограниченный боезапас, и мальчик перестал замечать все вокруг. Она решила дать компьютеру Марка де Виреса последний шанс и полезла в системные настройки под аккомпанемент звуков выстрелов из компьютера Денниса и его непрекращающейся болтовни.
На этот раз она решила сопоставить свободное место на трех жестких дисках с общим объемом установленных файлов и программ и обнаружила расхождение почти в три гигабайта. Она снова пролистала списки данных, попыталась открыть файлы с нечитаемыми расширениями и вернулась в Windows. Покопалась в проводнике, папках программ, документах и настройках.
В завершение она прошлась кликами по всем ярлыкам на экране, изучая их один за другим.
Когда под конец, от полного бессилия, она запустила стандартный пакет развлечений Windows, чтобы разложить пасьянс «Косынка» (как делала это ночь за ночью перед выпускными экзаменами), прямо перед ее глазами посреди кучи пасьянсов и мини-игр возник неприметный значок.
Маленький сжатый архив формата zip, которому там совершенно нечего было делать.
Она кликнула по нему. Компьютер тут же отозвался жужжанием и пощелкиванием жесткого диска, вся система пришла в движение. Одно за другим на экране начали появляться окна распаковки архива, синие полосы прогресса поползли вправо, а проценты медленно потянулись к сотне.
Когда процесс завершился, перед ней оказалось все, что нужно:
более трехсот текстовых файлов, разбитых по логическим группам, и не менее сотни изображений в формате jpeg.
Оставалось лишь начать изучать их по порядку.
Это потребовало времени, но все же меньше, чем понадобилось Деннису, чтобы пробиваться с уровня на уровень сквозь бесконечные лабиринты игры Doom. — У тебя все в порядке, Деннис? — окликнула она его. Молчание в ответ было красноречивее любых слов.
Она ввела в поиск названия «М-Консалт», «Мерксем Консалт», «Медитеррейниан Консалт» и «Месопотамия Консалт» — и нашла их все. Ничего сенсационного, но это подтверждало, что компании реально существуют и тесно связаны между собой.
Она наткнулась на переписку де Виреса и поразилась ее необычной систематизации: вместо хронологического порядка или деления по темам письма были отсортированы по уровню адресатов. Так, переписка с президентами шла перед письмами премьер-министрам, те — перед посланиями министрам финансов, и далее вниз по иерархии, вплоть до начальников департаментов и генеральных директоров концернов.
На секунду Никки всерьез подумала все выключить. Это было короткое мгновение, когда страх перед бедой, кровью, насилием и преследованием столкнулся с естественным любопытством, упрямством и, главное, той нежной привязанностью, которую она испытывала к Петеру де Буру и всему, что с ним было связано.
Она подышала на пальцы, потерла ладони и опустила руки на клавиатуру — словно какая-то неведомая сила влекла ее туда, куда вела судьба.
И принялась за работу.
Поскольку письма уже были отсортированы, ей не составило труда сосредоточиться на переписке с первыми лицами государств по всему миру. Она бегло просматривала документы, касавшиеся нефти, электростанций, переработки, торговли и логистики. В этих делах фигурировали астрономические суммы и узкий круг посвященных. Обрывки сведений и намеки на политические интриги, которые неизбежно приводили к силовым расправам и нарушению конституции.
Чтение было жутким: многие из описанных там сценариев уже воплотились в жизнь, став темой для мировых новостей — забастовки, голод, гибель людей и страдания. Неудивительно, что на документах не было ни приветствий, ни подписей, ни электронных автографов. Де Вирес подстраховался.
Тогда она ввела в поиск имена родителей Денниса, но ничего не обнаружив, закрыла текстовые файлы и принялась просматривать изображения. Это требовало времени — распаковать, посмотреть и снова закрыть, файл за файлом.
Большинство снимков были сканами из газет и журналов. На них мужчины жали друг другу руки на фоне сложного оборудования и футуристических металлических конструкций, назначение которых было ей неизвестно, но напоминало блестящие резервуары нефтеперерабатывающих заводов на берегах реки Маас к западу от Роттердама.
Встречались фотографии стрелкового оружия, гранатометов и минометов, которые мужчины демонстрировали с плохо скрываемой гордостью. Были и снимки довольных жизнью господ средних лет, восседавших за горами бумаг с гербовыми печатями, приготовленных к подписанию.
Она посмотрела на часы: было без малого час дня. Из столовой по-прежнему доносились крики увлекшегося игрой мальчика. До возвращения де Виреса оставалось около двух часов, и этого явно не хватало. Пришлось выбирать снимки выборочно — посмотреть все она просто не успевала. И хотя список файлов был простым, их названия были зашифрованы. Что, к примеру, значило «Ta431.jpg» или «Zaan.jpg»?
Курсор бегал вверх-вниз. Рука с мышкой замерла в нерешительности. В конце концов она решила отсортировать список по дате создания: посмотреть сначала три самых свежих файла, затем три самых старых, потом три следующих с конца и три с начала, и так далее. Один способ ничем не хуже другого, главное — придерживаться системы.
