Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси

Уэсли покачал головой:

— Да, это ужасно. Очевидно, у кого-то внутри администрации возникла острая потребность высказаться, и то, что мы не знаем автора, внушает тревогу. Но так ли это критично на общем фоне? Мы ведь видели угрозы и пострашнее, верно?

Глава администрации Бёртон подался вперед на диване и посмотрел прямо на Уэсли:

— Возможно, — произнес он после паузы. Если и можно назвать чернокожего бледным, то в этот момент это было точнейшим описанием обычно невозмутимого Бёртона. — Но дело в том, чего вы с Дональдом еще не знаете. Рядом с этим шкафчиком лежал его владелец, агент охраны. С наполовину отсеченной головой.

Уэсли нахмурился, чувствуя, как отвращение внутри него медленно перерастает в леденящий страх. На месте этого бедняги мог оказаться любой сторонник президента. То, что жертвой пал первоклассно подготовленный телохранитель, было красноречивым посланием.

Янсен положил ладони на крышку ноутбука.

— Вечерний брифинг пройдет без меня. Лэнс, вы с Дональдом должны сесть с Уэсли и составить текст. Нам нужно заявление о том, что долг президента — управлять государством, и сейчас это означает передачу полномочий Федеральному агентству по управлению в чрезвычайных ситуациях для обеспечения исполнения декретов. При этом упомяните о столкновениях с отрядами ополченцев, но ни слова об их успехах в этих боях. Вопросы есть?

— Простите, господин президент, но разве такое утаишь? — спросил Уэсли, глядя в пол. — Мы же не можем заткнуть все пиратские радиостанции, которые сейчас вещают по всей стране. До чрезвычайного положения у нас было тринадцать тысяч официальных передатчиков. Очевидно, что тысячи из них по-прежнему работают нелегально на чердаках и в подвалах. А интернет, мобильная связь, массовые рассылки сообщений? Неужели всё это можно заглушить помехами и прочей ерундой? — Он мысленно обругал себя за неподходящее слово, но суть вопроса была ясна.

Томас Сандерленд посмотрел Уэсли прямо в глаза:

— Заглушить всё нельзя, это верно. Но можно сделать так, чтобы вслед за этими событиями произошли другие, куда более масштабные, которые заставят людей переключить внимание. Кому, как не вам, специалисту по связям с общественностью, об этом знать.

— Вот как! Значит, самое время начать ковровые бомбардировки баз ополченцев напалмом? — Уэсли пожалел о своем язвительном тоне в ту же секунду, как перехватил взгляд вице-президента. Возможно, этот костлявый тип думал вовсе не о напалме, но в его глазах читалась готовность пойти на операцию колоссальных масштабов. С огромным числом жертв среди мирного населения. Уэсли было страшно даже думать об этом.

Президент Янсен перехватил его взгляд:

— Уэсли! Сейчас нам нужно навести порядок внутри дома. Мы не хотим гражданской войны, но стоим на ее пороге, а потому действовать нужно жестко. — Он повернулся к Лэнсу Бёртону: — Вчера вечером я приказал Министерству обороны немедленно вернуть на родину все американские войска, дислоцированные за рубежом. Вывод контингента из Европы и с Ближнего Востока уже начался.

Уэсли почувствовал, как по лбу струится холодный пот. Он закрыл глаза, пытаясь сохранить ясность мысли. Выходит, в течение ближайших суток на американской земле начнется полномасштабная войсковая операция, в то время как геополитические интересы США за рубежом, выстраивавшиеся десятилетиями, брошены на произвол судьбы. Он живо представил себе панику, царящую сейчас в здании ООН. Конечно, на Ближнем Востоке и во многих других регионах начнется ликование — да и в семьях военных на базах тоже, — но долго ли продлится эта радость, когда мировой порядок, который можно было любить или ненавидеть, но который обеспечивал стабильность полвека, рухнет в один миг? Вернуть всю армию в Штаты — о чем они только думают? Направить авианосцы вверх по реке Алабаме, чтобы выжечь артиллерийским огнем ополченцев, укрывшихся в национальном заповеднике Талладега? Выпустить ракеты «Гарпун» по яхтам несговорчивых миллиардеров, стоящим на якоре во Флориде в гаванях Тампы и Сент-Питерсберга? Бросить морпехов на штурм городских кварталов или десантировать спецназ на фермы непокорных владельцев ранчо в Миннесоте? Это не укладывалось в голове. Он посмотрел на Дональда и Лэнса Бёртона в надежде услышать хоть какие-то возражения, но те хранили гробовое молчание.

— То есть в стране вводится военное положение? — Он посмотрел на Янсена, но ответил Сандерленд.

— Через пару часов аппарат получит перечень президентских указов, вступающих в силу.

— Если вы хотите оправдать использование армии против собственных граждан, этот список должен быть чертовски убедительным.

— У у нас нет выбора, Уэсли. Иначе всё полетит к чертям. — Янсен не смотрел ему в глаза, и Уэсли мог его понять. — Мы обязаны свести к минимуму риск для мирных граждан на улицах.

— А что думает Генеральный секретарь ООН, его поставили в известность? — осторожно спросил он. Конечно же поставили, Уэсли просто хотел услышать подтверждение.

— Сегодня вечером у меня встреча с нашим послом при ООН и Генеральным секретарем, — ответил Янсен.

Уэсли глубоко вздохнул:

— Могу представить, сколько вопросов о выводе войск посыплется от иностранных корреспондентов на брифинге. Может, стоит перенести встречу в ООН на более раннее время?

— Никаких иностранных журналистов не будет, — вмешался вице-президент. Ответ был кратким.

Глава администрации Лэнс Бёртон бросил на Уэсли хмурый взгляд. Значит, не он один был потрясен происходящим. Уэсли попытался поймать взгляд Дональда Беглаубтера, но тот просто безучастно смотрел перед собой. Похоже, исполняющий обязанности директора по коммуникациям вообще не собирался вмешиваться в этот разговор.

Вице-президент Сандерленд нахмурился и кивнул:

— Разумеется, мы ожидаем шквал протестов от иностранных дипломатов, и они не должны узнавать новости из своей национальной прессы, вы ведь это понимаете?

Уголок его рта едва заметно дернулся — Уэсли никогда раньше не видел у него этой нервной судороги. Тревога, проступившая на обычно каменном лице Сандерленда, мгновенно отозвалась в душе Уэсли дурным предчувствием. Неужели до этого упрямца наконец дошло, что ситуация вышла из-под контроля? Неужели трон под ними зашатался? Бывший вице-президент Майкл К. Лернер перед тем, как уйти в подполье, предельно ясно обозначил свои намерения. Когда он вернется к власти, судить будут всех. Смещение президента и его «лакеев» было лишь вопросом времени, после чего Лернер пообещал вернуть страну к прежней жизни. Он использовал именно это слово — «лакеи», — и прямо сейчас Уэсли чувствовал себя именно так.

— В связи с этим вы также должны знать, что наши посольства и консульства за рубежом взяты под усиленную охрану, а дипломатам даны жесткие инструкции ожидать дальнейших распоряжений.

Сердце Уэсли бешено колотилось. Казалось, лицо его превратилось в застывшую маску. Собравшись с силами, он посмотрел прямо на Янсена:

— Господин президент, позвольте мне сказать пару слов совершенно откровенно. Обещаю, после этого я сразу вернусь к своим обязанностям.

Сандерленд хотел было возразить, но президент кивком разрешил ему говорить.

— Не наносим ли мы непоправимый вред нашему общему делу? Я понимаю, что многие из принимаемых мер продиктованы благими намерениями, но вся жизнь в стране остановится, если мы настроем против себя и собственное население, и весь остальной мир. Мой телефон разрывается от звонков иностранных дипломатов, которые спрашивают, безопасно ли им оставаться в Вашингтоне. Что они докладывают своим министерствам иностранных дел? Мы ведь никак не можем помешать им передавать информацию. Телефонные линии работают, спутниковые каналы, интернет и мощные радиопередатчики тоже. Мы же не можем полностью отрезать себя от мира! Неужели нельзя смягчить курс, сделать процесс не столь радикальным?

Янсен откинулся на спинку кресла, положив крупные ладони на подлокотники. Словно помазанник божий, король тысячелетнего царства.