И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
— Что ты имеешь в виду?
— То, что я сказал: ты больше не работаешь над этим делом, — ответил он, заметив, как разомкнулись сцепленные пальцы Клейна.
За долгие годы Петер не раз вступал в словесные баталии со своим главным юристом. Мелкие стычки из-за полномочий и профессиональных суждений. То были безобидные споры, не оставлявшие трещин в отношениях. Но все это осталось в прошлом. Прежняя легкость таяла на глазах.
— Ты с ума сошел, Петер? — Клейн серьезно посмотрел на него.
— Оставь папку на столе, Томас. Она тебе больше не понадобится. Я уже нанял стороннюю команду адвокатов. Мы заставим «Лоусон и Миннивер» приползти на коленях.
Слухов в конторе избежать не удалось.
Сразу после встречи Томас Клейн уехал домой. Поговаривали, что ему нездоровится.
Магда Баккер едва слышно постучала в дверь кабинета Петера.
— У тебя есть минутка, Петер? — спросила она. Румяна на ее щеках смотрелись так, словно она собралась выступать на цирковой арене.
— Нет, Магда, не сейчас. И я без понятия, что стряслось с Томасом.
— С Томасом? — Ее губы недоуменно вытянулись трубочкой. — Нет, я не об этом... Зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет, Петер. Я просто не знаю, как быть... — В изгибе ее рта сквозила искренняя растерянность. — Никки Ландсаат вернулась из аэропорта больше часа назад. Ее самолет приземлился в половине седьмого, и прямо сейчас она спит в моем лучшем кресле.
Полупустая папка с документами едва не выскальзывала из колен спавшей Никки Ландсаат.
Она спала прямо в пальто, съехав в глубь огромного кресла-монстра и напоминая груду тряпья. За креслом виднелся маленький, потрепанный брезентовый чемодан, туго перетянутый голубым нейлоновым шнуром, один из замков которого торчал прямо вверх.
Магда Баккер покачала головой и вышла.
— Кхм, — осторожно покашлял он. Девушка глубоко вздохнула, ее голова окончательно склонилась к плечу. Больше никакого движения. Он посмотрел на свою руку, зависшую над ее рукой. Она была неподвижна, но внутри все дрожало. Он нежно прикоснулся кончиком пальца к ее золотистой коже и, едва сделав это, уловил ее аромат и замер. Теплая волна прокатилась по его телу, пульс на тыльной стороне ее ладони передался ему, заставив дышать глубже и спокойнее, повергнув в состояние трепетного изумления. Он разглядывал ее веки, которые слегка подергивались, словно долгожданные сновидения наполняли ее спящий разум.
Она была пленительна.
Словно под гипнозом, он потянулся пальцами к ее лицу, отражавшему картины ее снов. — Лейя, — услышал он собственный шепот и мгновенно отдернул руку, точно к ней бросилась ядовитая змея-тайпан.
Прошли десятилетия с тех пор, как он произносил это имя вслух. Лейя, дочь бригадира. Девочка с ослепительно белыми зубами, крошечными ладонями и семенящими шагами. «Лейя, мы еще увидимся», — думал он долгие годы, пока взрослая реальность не взяла свое. И вот прошло уже сорок лет с тех пор, как маленькая девочка-даячка сидела под навесом из пальмовых листьев со своими куклами и обглоданным черепом дедушки на коленях.
Глаза Петера приоткрылись. Лейя, жемчужина деревни, — да уж, время пролетело. Теперь она, верно, давно уже стала грузной, измученной заботами женщиной, дети которой выросли и разъехались кто куда.
Ресницы девушки дрогнули.
— Никки, — прошептал он, накрывая ее ладонь своей. — Никки, — повторил он.
Лишь когда Линда Якобс показалась в дверях, он понял, что она, должно быть, стучалась уже не раз. Секретарша в замешательстве посмотрела на его склоненную фигуру и на девушку перед ним. — Простите. — Она скользнула взглядом по Никки Ландсаат, которая со сна терла лицо рукой. — Но только что пришел вот этот факс. Я подумала, он может вам понадобиться. Ну, раз уж вы все равно собираетесь говорить с мисс Ландсаат по делу.
Она протянула ему короткое факсимильное сообщение, которое Петер прочитал без всякой радости. Проводив взглядом красное платье секретарши, скрывшееся за дверью, он перевел взгляд на Никки Ландсаат, которая дезориентированно пыталась открыть глаза и осмотреться.
Он заметил ровное биение пульса на ее тонкой шее. Заметил ее неторопливый взгляд, робкую, пробную улыбку и волосы, напоминавшие танец. — Доброе утро. С возвращением домой, пожалуй, — произнес он как можно нейтральнее.
Она очнулась в одно мгновение. Распахнула глаза, сразу поняла, где находится и что должна делать, сгорая от нетерпения поделиться новостями. С горящими глазами и восторгом она принялась описывать первое в своей жизни приключение, заставив его на миг забыть о том, к чему его обязывало содержание факса.
Он снова посмотрел на нее. Она была восхитительно открытой, сидя здесь, посреди высокотехнологичных владений Магды Баккер. Контраст с обстановкой был разительным.
Он позволил ей высказаться. Дал во всех подробностях расписать странный союз мусульманина Хасана Анаса и индуиста Маде Кабибарты, а также их изумление перед сверхлегкой обувью, которую она им всучила.
— О, это было так здорово! — рассмеялась она. — Они никак не могли понять, что не так с этим ботинком. А ведь там просто полый каблук, укрепленный сжатым воздухом.
Ее улыбка кружила голову, но листок факса обжигал Петеру руку. — Да, простое решение редко лежит на поверхности, — пробормотал он и кивнул. Идея о том, что любая обувь может стать легкой, как кроссовки, если закачать в подошву нужные газы, была хороша. И все же иного пути не было.
Ему придется ее уволить.
— Она отказывается уходить. — Линда Якобс стояла в дверях конференц-зала, ведя за собой раскрасневшуюся девочку-курьера.
Все присутствующие уставились на Петера, который отрицательно покачал головой. Женщины удалились. Это могло подождать.
Как водится, первыми подали голос сотрудники отдела маркетинга. — Насколько я понимаю, Никки Ландсаат пыталась умаслить Маде Кабибарту бесплатными поездками, хотя мы прямо запретили ей подобные фокусы, — произнес Ханс Блок, руководитель отдела.
— Да. — Петер заметил, что Роб Слоотс, сидевший на другом конце стола, зашевелился. Он выглядел смущенным — возможно, чувствовал вину за то, что сам не полетел в Джакарту. — И что же сделал Маде Кабибарта? — спросил Слоотс.
— Разумеется, он настучал в «Каказ» через пять минут после того, как Никки Ландсаат вышла из его кабинета. Могу сообщить, что «СофтГоу» уже получила протест от руководства «Каказ».
— Значит, можно считать, что Бенджамин Холден вышел из игры и отозвал банковскую гарантию? — подытожил кто-то другой.
— Нет, пока еще нет, об этом я позаботился.
— Интересно, сколько сейчас времени в Джакарте? — Роб Слоотс выпрямился в кресле. — Около десяти вечера?
Петер кивнул: — Я уже переговорил с Хасаном Анасом. — Роб Слоотс одобрительно выпятил нижнюю губу. — На сегодня с этим делом все.
Никки Ландсаат ждала его в коридоре, и она вовсе не выглядела сломленной. — Я не уйду, пока мне не дадут возможность объясниться еще раз.
Петер посмотрел на девушку. За маской уверенности скрывалось глубокое отчаяние.
— Я делала все так, как мы договаривались, но Маде Кабибарту интересовала исключительно его личная выгода от этой сделки, вот и все. В остальное время казалось, будто он витает где-то в облаках. Поэтому я и вписала в контракт эти бесплатные поездки, другого выхода просто не было.
Петер смотрел на ее дрожащие губы, чувствуя их нежность. — Никки. Маде Кабибарта счел твое предложение оскорбительным, он сам мне об этом сказал. И оскорблен он весьма серьезно.
Она тихо вздохнула.
— Он гордый человек, понимаешь? Его отец выбился из нищеты собственным трудом, и Кабибарта достойно продолжил его дело. Он перенес производство на Яву, и хотя сам индуист, предпочел жить среди мусульман, поскольку это шло на пользу делу его отца. Никки, никто не может упрекнуть его в том, что он обязан своим успехом чьей-то милости. Пока он у руля, его компания без труда обеспечит ему любые путешествия, какие он только пожелает. В наши задачи никогда не входило предлагать ему подачки, понимаешь? За это оскорбление ты теперь и расплачиваешься. Разговор окончен.
