И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Хасан Анас указал на нишу в стене, где на битой плитке шатался одиозный столик. Судя по всему, он собирался угостить ее здесь.
Никки выбрала напиток по выгоревшей картонной вывеске, которая держалась на одном-единственном гвозде. «Гейторейд, лимон-лайм», гласила надпись. Напиток оказался холодным — и это было главным его достоинством.
— В контракт, который вы вчера представили Маде Кабибарте, вы включили пункт о том, что он может стать консультантом совета директоров «СофтГоу» с правом беспрепятственно путешествовать по всему миру за счет компании в течение следующих десяти лет. — Желтоватые глаза Хасана Анаса изучали ее лицо. — Я правильно все понял?
— Да. Маде Кабибарта становится консультантом. Без обязанностей, но и без права голоса.
— И без каких-либо налоговых обязательств?
— Именно так, если ему это удобно, — ответила она и сделала глубокий вдох, потянув напиток через соломинку. Горячий, влажный воздух сгустился, покрывая кожу липкой пленкой. Она оттянула ворот блузки. — Нас это не касается.
— А как же я?
— А что вы? — Она посмотрела на него, а затем за его плечо, где показалась вихрастая голова улыбающегося мальчишки. «Плохой парень», — гласила надпись на его футболке.
Хасан Анас подался ближе к ней. — Мне не понравились те... — он помедлил с выбором слова, — ...скажем так, угрозы, которые вы озвучили вчера. Вы утверждаете, будто «Каказ» подыскивает себе эксклюзивного европейского поставщика, поскольку их сотрудничество с португальцами близится к концу. Но откуда вам это знать? И даже если так, почему вы думаете, что мы не сможем убедить «Каказ» доверить производство нам одним? Что вам об этом известно? — Он выдержал паузу. — Что вы вообще знаете о наших связях здесь, на Яве, Суматре или в том же Сингапуре? У нас полно друзей, готовых помочь в трудную минуту. Мы вполне способны развернуть производство, вдвое превышающее наши нынешние объемы.
Во всем всегда наступает переломный момент. В переговорах, в тихом течении жизни и в удаче, которая порой сопутствует на пути. Никки сразу это почувствовала. Рубикон пройден. Теперь она либо проиграет, либо вцепится мертвой хваткой и уже не отпустит.
Она увидела свой шанс, быстро прокрутила слова Хасана Анаса в голове и нанесла ответный удар: — Ваши связи? О них нам ничего не известно. Но я абсолютно уверена, что «Каказ» сочтет приемлемым вариантом, если вы привлечете к производству другие местные фабрики.
— Разумеется.
— «Каказ» наверняка уже создал новое акционерное общество с единственной целью — выкупить фабрику Маде Кабибарты. И они, скорее всего, зачислили на счет этой компании сумму сделки, верно? Сумму для выплаты в рассрочку, в точности покрывающую запросы Маде Кабибарты. Разве нет?
Анас пожал плечами. Это было вне его компетенции.
— Но через несколько месяцев или лет, скорее мир рухнет, чем «Каказ» не подыщет себе нового европейского партнера где-нибудь за бывшим железным занавесом. Фабрику, способную шить отличную обувь по тем же ценам, но где стоимость доставки и расстояние не будут иметь никакого значения.
Хасан Анас резко отмахнулся назад, и мальчишка, который с любопытством навис над ним, не успел уклониться. Потирая горящую щеку, обиженный паренек юркнул в узкий проулок.
Темные глаза управляющего впились в нее: — И?
— А затем то подразделение «Каказ», которое вами владело, внезапно столкнется с нехваткой ликвидности. Банкротство — пожалуй, слишком громкое слово, но не согласится ли мистер Кабибарта на принудительное мировое соглашение, как и все остальные кредиторы? И не окажется ли итоговая выплата в разы меньше той, о которой вы договаривались изначально?
— Это всего лишь домыслы. Не верю, что за всем этим хоть что-то стоит. Но нам, пожалуй, действительно стоит обсудить это с «Каказ», вам не кажется? — Он взял свой чай, вылил его в сточную канаву и поднялся.
Никки продолжала сидеть, разглядывая бутылку. «Мгновенно утоляет жажду», — гласила надпись на обороте этикетки. Она подцепила край наклейки пальцем и заговорила, глядя в спину возвышавшегося перед ней Хасана Анаса:
— И вот в один прекрасный день вся ответственность ляжет исключительно на вас, Хасан Анас. Маде Кабибарты больше нет, а вы вроде как и довольны положением дел. Ведь, в конце концов, все, чего вы хотите, — это просто делать хорошую обувь, верно? А тем временем «Каказ» скопирует ваши лекала и досконально изучит технологию производства дешевой обуви. Будет знать поставщиков, условия и материалы как свои пять пальцев. И в мгновение ока ваш старый друг «Каказ» просто растает в воздухе. — Она заметила, как капля дождя упала ему на щеку, но он этого даже не почувствовал.
Она подняла глаза. Волнистые листы жестяных крыш нависали над проулком. Дождевые капли скапливались на стыках и срывались вниз. Тропический ливень! Об этом она всегда мечтала — чтобы теплый тропический дождь вымочил ее одежду.
— Фабрика не сможет работать без меня, — прошипел Хасан Анас, оборачиваясь.
Она перехватила его взгляд. Самоуверенность еще не до конца оставила его. — Вероятно. Но какая разница, если она вообще перестанет работать? Не так ли, Хасан Анас?
Худощавый мужчина насупился. Затем медленно сел обратно на свое место. — Есть один паразит, который живет в ухе ночной бабочки, — заговорил он после недолгого молчания. — Заметьте, только в одном ухе. — Он сжал тонкие губы. — И когда паразит насыщается, бабочка глохнет на это ухо. После этого личинки паразита прорывают барабанную перепонку и перебираются в ухо нового хозяина.
Никки пыталась сосредоточиться.
Анас нахмурился: — И зачем все эти сложности? Почему бы личинке просто не перебраться во второе ухо той же бабочки, раз уж она там? Ведь до него гораздо проще добраться.
Он покачал головой, и Никки поняла его мысль. Причуды природы столь же совершенны, как и управляющие ею механизмы. Крошечный паразит, лишенный души и разума, знает: если он лишит бабочку слуха на оба уха, она больше не услышит писка летучей мыши и не сможет спастись. Паразит погибнет вместе со своим носителем. — И кто же здесь паразит, а кто бабочка? — все же спросила она, хотя ответ волновал ее меньше, чем долгий взгляд, который он на нее устремил.
— Прямо сейчас мне кажется, будто я глохну, — сказал он. Из уст человека с глубокими старческими морщинами на лице это прозвучало очень тихо. — Все звуки моей жизни постепенно затихают. Высокие тона пропадают. Цвета сливаются воедино.
Хасан Анас расплатился, поднялся и пошел прочь, не дожидаясь ее. Лишь пройдя несколько переулков в лабиринте из мусорных баков, обшарпанных стен и кричащих детей, она нагнала его.
Она осторожно потянула его за влажный рукав: — Я понимаю ваше беспокойство, Хасан Анас. — Улыбка получилась слишком широкой, она сама это почувствовала, поэтому вместо этого просто приподняла брови. — Подумайте лучше о паразите Анадонта.
Она прониклась к нему симпатией за тот уважительный, настороженный взгляд, который он не успел скрыть. И снова улыбнулась: — Анадонта — это крупная пресноводная беззубка. На стадии личинки она паразитирует на рыбьих плавниках, но затем опускается на дно, превращаясь в красивый свободный организм, служащий пищей другим рыбам и самому океану. Разве это не более поэтичный образ? Все мы — часть единой пищевой цепочки!
Он не смотрел на нее.
— Все мы паразиты, — продолжила она. — И вы, и я, и все остальные. Я прекрасно понимаю, что «СофтГоу» использует вас, так что их вполне можно назвать теми самыми ушными клещами.
Он плюнул на облупившуюся стену позади нее, но она проигнорировала этот жест. — Бывают сожители и похуже. Я слышала о паразитах улиток, которые в буквальном смысле маскируются под антитела хозяина. Они пожирают его изнутри, оставаясь незамеченными для его иммунной системы. Может быть, этот образ больше подходит «Каказ», нежели «СофтГоу», кто знает? — Она выпрямилась во весь рост. — Послушайте, Хасан Анас. Наше предложение состоит в том, что фабрика продолжит работу. И если вы хотите, вы можете оставаться на своем месте столько, сколько пожелаете. Мы готовы подтвердить это письменно.
