Совиные врата (ЛП) - Грубер Андреас
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 44
Мужчины в кают-компании смолкли и обернулись к двери. Я вскочил первым и выбежал из комнаты. За спиной с грохотом опрокидывались стулья. Я слышал, как остальные бросились следом.
Мчась по коридору, я вдруг понял: дизель больше не тарахтит. Последний час истек. Прем уже должен быть наверху.
Я ворвался в шахтное помещение. Здесь было заметно холоднее, чем в остальной части станции, и в воздухе слабо тянуло серой. За дощатой перегородкой в скальном плато зияло отверстие. Над ним первая клеть была подтянута к самому потолку, под ней висела вторая.
— Да помогите же мне!
Хансен вытаскивал из клети обмякшее тело, сам опираясь на костыль. Я тут же подхватил. Вдвоем мы выволокли Према наружу.
— Туда, на носилки! — выдохнул я.
Мы подняли его.
Прем выглядел ужасно. Я едва узнал бы его. На инженере была изодранная одежда: подтяжки, рубаха лесоруба с закатанными рукавами. Небритый, исхудавший — еще немного, и он стал бы таким же изможденным, как Йертсен.
Но сильнее всего меня потрясло его лицо. Волосы поседели, кожа сделалась пепельной. Очки запотели, одно стекло треснуло. За ними беспомощно метались широко раскрытые глаза — ничего не видящие, будто слепые. При этом Прем отчаянно разевал рот, словно не мог вдохнуть.
Мужчины теснились вокруг и говорили все разом.
— Назад! — крикнул я. — Лииса, докторскую сумку из моей комнаты. Быстро!
Девушка сорвалась с места.
— Вы что, не слышали Бергера? — взревел Хансен. — Назад!
Он оттеснил мужчин в сторону. Я расстегнул на Преме рубашку и двумя пальцами нащупал пульс на сонной артерии. Пульс едва чувствовался — глухое, слабое биение где-то в глубине тела.
Хансен помог мне повернуть Према на бок, чтобы осмотреть его и найти явные повреждения. Ничего. И все же, если я немедленно что-нибудь не предприму, этот человек умрет у нас на руках в ближайшие минуты.
Прем горел, был весь в поту и явно страдал от обезвоживания. Лихорадка сотрясала его тело. Он выгибался, словно от мучительных мышечных судорог. Приступ следовал за приступом, не давая ему ни мгновения покоя.
— Мне нужны тряпки и холодная вода.
Нильсен стоял неподвижно и смотрел на меня.
— Откуда?..
— Беги наружу и принеси ведро снега! — рявкнул я.
Великан двинулся с места. Тем временем руки Према начали дергаться, пальцы вцепились в тканевую обивку носилок. Я не успел разжать его сведенные судорогой кисти, как ногти обломались, точно сухие щепки.
— Господи, Лииса! — заорал я. — Сумку!
Прем снова выгнулся дугой. Хансен навалился ему на ноги, стараясь удержать.
— Что с ним? — Он в ужасе смотрел на дергающееся тело.
— Возможно, приступ буйного помешательства или чахотка. Может, тиф, цирроз печени, отравление серой — я не знаю.
Я осторожно прощупал грудь Према и конечности, проверяя, нет ли переломов, но внешне он казался совершенно целым.
— Возможно, внутреннее кровотечение. Собаки вели себя похоже, когда вы подняли их наверх?
— Да… нет, иначе, — пробормотал Хансен. — Они сами выкусывали себе шерсть, клоками. Что с ним?
Я не ответил. В сущности, ни один из симптомов Према сам по себе не был необычным. Но я никогда не видел их вместе — и тем более с такой силой.
Только когда испарина исчезла со стекол очков, я заметил самое страшное. Зрачки сузились до двух крошечных точек. Такого мне еще видеть не приходилось.
— Быстро затемнить помещение! — приказал я по-норвежски.
Йертсен погасил все огни, оставив только одну керосиновую лампу. Тело Према сразу расслабилось. Голова запрокинулась. Он попытался что-то сказать, но не издал ни звука.
— С дороги!
Наконец в комнату ворвалась Лииса с моей сумкой. За ней вошла Марит.
— Это опять случилось?
Я не ответил. Вместо этого ввел Прему ампулу морфия в локтевой сгиб, затем дал успокоительное и противовоспалительное. Мы охлаждали его холодными полотенцами и обмотали ноги тряпками, пропитанными уксусом, которые Марит где-то раздобыла.
Потом я перевязал окровавленные кончики пальцев. Когда морфий начал действовать, Прем наконец уснул.
Я был мокрый от пота и, обессилев, рухнул на стул. Напротив стояли Лииса, Хансен и остальные. Рённе попытался хлебнуть из фляжки. По его дрожащим рукам я понял: случившееся крепко задело и его.
— Проект временно прекращен. До дальнейших распоряжений никаких спусков в шахту, — произнес я слабым голосом.
Хансен нахмурился.
— Но…
— Мы должны дождаться, пока Прем сможет говорить! — перебил я. — Нужно узнать, что произошло там, внизу. Потом решим, как действовать дальше.
Хансен прикусил нижнюю губу. Что бы китобой ни собирался сказать, я этого так и не узнал: он развернулся и, хромая, вышел из комнаты.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 45
Всю ночь я поил Према, менял водяные и уксусные компрессы, охлаждал его тело снегом — жар не спадал, а только усиливался. Все это время Лииса не отходила от него ни на шаг.
Когда в четыре утра я зашел для обычного осмотра, Прем все еще спал. Лицо у него было серое, словно припорошенное пеплом. Лииса сидела рядом и держала его забинтованную руку.
— Вы спасли Прему жизнь. Без вас он бы умер.
Я сел рядом с ней.
— Подождем. Он еще не пережил эту ночь.
На станции стояла мертвая тишина. Все спали; только буря выла вокруг хижин.
Я взглянул на Лиису сбоку.
— Что, ради всего святого, занесло вас в такое место?
— Здесь так ужасно? — спросила она, но моего взгляда, кажется, ей хватило вместо ответа. — Я пришла прямо из ада. Хуже здесь быть не может.
— Всегда найдется место похуже, — возразил я. — Что вы будете делать, когда работа здесь закончится?
О том, что сейчас все именно к тому и шло, я умолчал.
Она пожала плечами.
— В Финляндию я вернуться не могу.
— Знаю. Я читал ваше дело.
Она долго смотрела в пол.
— Этот мерзавец получил по заслугам, — наконец пробормотала Лииса. — Для всех было бы лучше, если бы он умер в больнице, но врачи его залатали. Если я когда-нибудь снова его встречу, я его убью.
— Вы говорите о своем деде? — спросил я.
Она кивнула.
— Отец умер от туберкулеза, когда я была еще маленькой. С тех пор дед заботился о семье. Я знала, ничем хорошим это не кончится: он всегда заглядывался на мою мать. Не прошло и месяца после похорон отца, как все началось.
Лииса говорила тихо, почти бесцветно.
— Раз его сын умер, старик решил, что теперь имеет право. С тех пор я по ночам все время слышала его в каморке матери. Потом она плакала. Когда я стала старше, мать попыталась объяснить мне, что другого выхода нет: мы зависели от деда деньгами.
Лииса на мгновение подняла глаза.
— Но другой выход есть всегда.
У меня пересохло в горле.
— Что было потом?
— Мать снова забеременела, и тогда он попытался взяться за меня. Но я сопротивлялась, и он ударил меня по лицу.
Она приподняла верхнюю губу. Одного переднего зуба не было, второй был наполовину сломан.
— Когда он во второй раз захотел надругаться надо мной, я схватила кочергу. С тех пор я прятала ее под кроватью.
Она глубоко вздохнула.
— Вот и все. Мне пришлось бежать из Лаппеэнранты. Один корабль взял меня на север, в Тромсё, а там я услышала, что на Шпицбергене нужны рабочие руки. Так я и оказалась здесь.
Какая страшная история. Лииса покинула один ад, чтобы распахнуть ворота в другой. Такие люди, как Хансен, Бьёрн, Нильсен или Рённе, могли бы с этим справиться. Лииса — нет. Здесь она сломается.
