Совиные врата (ЛП) - Грубер Андреас
Прем, словно загипнотизированный, смотрел в огонь.
— Завтра я снова спущусь вниз.
Мы с удивлением взглянули на инженера. Этот человек и впрямь расстегнул пальто и жилет и снял галстук, без которого в первые дни на острове, казалось, не мог существовать. Теперь он уже великодушно закрывал глаза даже на то, что Хансен, вопреки запрету, закуривал сигару.
— Спуститься — и что там делать? — Марит перестала ворошить угли.
— До сих пор мы сосредоточивались исключительно на глубине, которая, надо признать, невероятна. — Брови Према на мгновение дрогнули вверх. — Но в этом направлении мы сейчас дальше не продвинемся. Вместо этого необходимо выяснить, как возник ствол, кто его построил, каковы его цель и назначение. Есть ли указания на конструктивные чертежи? Скрыты ли в скальной стене записи или послания? Возможно, внутри обнаружатся знаки, которые предстоит расшифровать.
Чем дольше он говорил, тем тише становился его голос.
— Как только мы разгадаем тайну его происхождения и создания, займёмся глубиной. Возможно, это сооружение уходит в земную кору невообразимо далеко. Только подумать!
Мы с Хансеном коротко переглянулись. Мы слушали напряжённо, хотя уже понимали: Прем говорил скорее сам с собой.
— Чем больше мы узнаём, тем больше денег пожирает проект, — пробормотал он, всё глубже уходя в свои мысли. — Если мы хотим вниз — и я имею в виду до самого низа, — нам понадобится революционная техника, а она обойдётся чрезвычайно дорого. Нужна мощная финансовая группа. Это придётся согласовать с правлением предприятия. Необходимо разработать новые решения, чтобы осуществить то, чего прежде ещё не существовало. Нам потребуется более крупная станция, еженедельные заходы судов, лучше подготовленный персонал. Разумеется, цель поставлена высоко, но она может быть только такой: достичь глубины тринадцати километров.
— И пойти дальше, — добавил Хансен.
Они молча посмотрели друг на друга и поняли друг друга без слов.
— Именно…
Прем умолк, словно хотел дать сказанному осесть в себе.
Поначалу исследование ствола меня завораживало. Теперь же от одной мысли о спуске в абсолютную глубину у меня перехватывало горло. Я снова ощутил во рту желчный привкус и давящее чувство в груди.
Несмотря на костёр, руки, в которых я держал письмо Кати, были ледяными. Если уже на шести тысячах метров меня охватывала паника, что же будет ниже?
Но я знал: у этого человека хватит честолюбия воплотить свои замыслы в жизнь. Частичного успеха он уже добился. Завтра исландцы будут собирать вещи. Со следующим судном на остров прибывала первая часть новой команды, о которой объявил Прем, — передовой отряд, так сказать. Группа немецких инженеров, аналитиков до мозга костей, с рулетками и логарифмическими линейками; Прем работал с ними и прежде.
Ветер пронёсся по бухте, раздул угли; ветки в трескучем пламени щёлкали, искры взлетали на несколько метров вверх. Я посмотрел на Хансена и Према: они уже обсуждали глубину ствола и возможность отправить человека как можно дальше в недра земли. Они едва ли не спорили, кому будет позволено первым сделать шаг вниз.
Я взглянул на Марит — она была так же встревожена. Глядя на этих мужчин и на их горящие глаза, мы ясно поняли одно: Хансен нашёл в немецком инженере союзника. Оба были одержимы мыслью любой ценой разгадать тайну ствола. Это уже нельзя было назвать честолюбием — это стало навязчивой идеей, личным вызовом для них обоих. Состязанием.
Они говорили о мужестве, духе первопроходцев, о сверхчеловеческих свершениях и триумфе современной техники над неизвестным. Цель у них была одна, но шли они к ней по-разному. Прем хотел исследовать пределы — Хансен хотел их переступить. Прем шаг за шагом, рассудительно и трезво, подбирался к разгадке тайн ствола, ничего не торопя; горячему Хансену всё это казалось невыносимо медленным.
И вдруг со своим страхом темноты и давящей тесноты я почувствовал себя здесь лишним — помехой на пути проекта.
Марит подвинулась ближе. Она взяла меня за руку, крепко сжала её и ободряюще улыбнулась. Хотела ли она просто меня утешить?
Когда облака ушли дальше, в небе раскрылась прореха, и сквозь неё выглянуло полуночное солнце. Воздух сразу потеплел, защекотал щёки. Может быть, я и впрямь видел всё слишком мрачно.
Стоило просто радоваться тому, что температура держится выше нуля. Я прищурился, глядя на сверкающую поверхность фьорда. Тюлени с рёвом вытягивали морды кверху.
Тут Марит отпустила мою руку, взяла губную гармонику и заиграла; в костре потрескивали дрова. Я достал из кармана дневник. В таком прекрасном уголке земли всё просто обязано было закончиться хорошо.
Во всяком случае, так мы тогда думали.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ЧАСТЬ 5
ГЛАВА 38
Музей. Ноябрь 2021
Неле закрыла дневник.
Совы?
Когда Бергер рассказывал о своих кошмарах, он действительно употребил слово «Совиные врата». Её прапрабабушка тоже когда-то упоминала это выражение. И, как утверждал Александр Бергер, ей тоже долгие годы снились такие кошмары.
Какое безумие!
Неле отложила книгу. Оставались ещё два тома — один особенно толстый и один совсем тонкий. Но глаза уже горели от чтения, к тому же давно перевалило за полночь.
Она поднялась и прошлась по кухне, разминая ноги. Плечо болело, и ей пришлось подавить желание снять повязку и посмотреть на рану. Ранение жгло и адски пульсировало — наверное, это был хороший знак. Видимо, всё заживало.
Она приняла ещё одно обезболивающее и запила его последним глотком остывшего кофе.
Совы!
Эта мысль не отпускала. Что понадобилось этим птицам так глубоко под землёй? Неле вспомнила музей. Витрины, плотно стоявшие во тьме одна возле другой. Возможно, она уже тогда догадывалась, что в них находится, и потому нарочно не стала смотреть.
Просто сделай это. Убедись сама.
Недолго думая, она вышла из кухни и по узкому коридору направилась к музею. На этот раз Неле включила маленькие лампы у оснований витрин… и отшатнулась.
Перед ней развернулся паноптикум странных артефактов. Собрание диковинных находок, которых вообще не должно было существовать. Словно балаганная кунсткамера на ярмарке начала прошлого века. Только в этих витринах не было ни человека-скелета, ни толстой уродливой бородатой женщины, ни сиамских близнецов, ни татуированного мужчины, ни русалки с рыбьим хвостом… Здесь были жуткие совы.
Совы!
Огромные, искалеченные птицы. Они были крупнее обычных экземпляров и гротескно теснились в стеклянных ящиках. Некоторые сохранились ещё хорошо, другие мумифицировались, от третьих остались одни скелеты. Оперение — пятнисто-серое, клювы — крючковато изогнутые, когти — чудовищно длинные. В витринах лежали и обломки гнёзд.
Совиные гнёзда!
Жилища, склеенные из перьев, помёта и слюны. Значит, здесь эти твари жили и высиживали птенцов, которым, похоже, так и не довелось увидеть ни искры дневного света.
Слепые птицы… стражи тьмы, кричавшие, едва начинало грозить несчастье.
Значит, всё, что писал Бергер, — правда.
В других витринах находились образцы породы. На них были указаны годы и глубины. Чёрные блестящие куски стеатита, силой выломанные из скального массива.
Рядом лежали старые ржавые шахтёрские лампы, маленькая деревянная скамья, жестяные кофейные кружки, кожаный пояс для инструментов, зарешеченная боковая часть гондолы, а также выполненные от руки чертежи гондол и механических канатных подъёмников. Края листов местами обуглились, словно их успели выхватить из огня в последнюю секунду.
Все эти находки должны были относиться ещё к началу прошлого века: как выяснила Неле, исследование ствола возобновили лишь три года назад — на этот раз с неописуемо огромным бюджетом и колоссальными ресурсами.
