Совиные врата (ЛП) - Грубер Андреас
Прем снова прибавил свет и вытащил из ящика несколько стержней длиной в локоть.
— Заряды с взрывателем замедленного действия, — коротко пояснил он. — Мы измерим звук. В этой шахте он может распространяться только в двух направлениях.
Я уставился в ящик. С таким запасом мы могли бы взорвать всё плато.
— Вы же не собираетесь подрывать эти динамитные шашки здесь, внизу?
— Помилуйте, это не динамит, а совершенно безобидный шумовой заряд. Всего лишь оглушительный хлопок.
Поскольку утяжелённая свинцом фосфоресцирующая канюля оставалась видимой одиннадцать целых восемь десятых секунды, Прем установил взрыватель на пятнадцать секунд.
— Если заряд не ударится о дно раньше, он взорвётся на семьсот пятьдесят метров ниже нас.
Прем бросил взгляд на одну из своих шкал.
— При температуре одиннадцать градусов звук преодолеет это расстояние ровно за две целых две десятых секунды… посмотрим, достигнет ли он нас.
Фанатизм и гениальность часто ходят парой. В Преме они нашли идеальное сочетание. Я затаил дыхание и наблюдал за ним. Он установил взрыватель на пятнадцать секунд и сбросил заряд. Как и было предсказано, детонацию мы услышали через семнадцать целых две десятых секунды — да так громко, что даже Прем вздрогнул.
— Совершенно безобидный заряд?
Я посмотрел вверх, опасаясь, что шахта над нами может обрушиться, но ничего подобного не произошло.
Несмотря на успех, Прем, казалось, был разочарован своим опытом.
— Нужно постепенно подбираться к точной глубине, — сухо констатировал он.
Для следующего испытания он установил взрыватель на тридцать секунд, тем самым задав глубину чуть больше полутора километров. И на этот раз звук достиг наших ушей в рассчитанный момент, однако детонация прозвучала уже тише и дальше.
При взрывателе, установленном на одну минуту, что соответствовало расстоянию почти в три с половиной километра, взрыв был слышен лишь слабо и вскоре растворился вдалеке. В этот миг я осознал истинные масштабы шахты. Вдруг я усомнился, что такую гигантскую пустоту вообще можно до конца исследовать несколькими зарядами.
Как нам когда-нибудь взять это явление под контроль? Короткого взгляда на Према хватило, чтобы понять: немец тоже не ожидал такой глубины.
— Неохотно признаю, — пробормотал он, — но у меня заканчиваются и материалы, и методы для точного определения глубины.
Он снял запотевшие очки, повертел их в руке и уставился своими маленькими глазами сначала на меня, потом в бездну. Наконец Прем опустился на колени перед ящиком с оборудованием и стал в нём рыться.
— Нужно усилить детонацию.
Я вскинулся.
— Что, простите?
Не говоря ни слова, он обмотал бечёвкой три заряда и прикрепил к ним взрыватель замедленного действия.
Я тяжело дышал. Чем дольше я думал о том, над какой головокружительной пропастью мы болтаемся на стальном тросе, тем быстрее билось сердце. Я подавил новый приступ паники.
— На сколько поставите взрыватель? — спросил я, чтобы отвлечься.
— Предлагаю поставить всё на одну карту и предоставить зарядам две минуты свободного падения. Если мы ничего не услышим, значит, детонация произошла слишком далеко или взрыватель разбился при ударе. Но если опыт удастся…
Он снова взглянул на свою шкалу.
— …заряд взорвётся в семи километрах под нами. После этого звуку потребуется двадцать одна секунда, чтобы дойти до нас. Начнём.
Прем слабо улыбнулся. Когда хотел, он даже умел проявлять человеческие чувства.
Подготовив всё, он уставился на карманные часы, выжидая момент, чтобы сбросить связку. Заряды полетели вниз, часы начали тикать. Долгое время стояла тишина, и мы напряжённо вслушивались в неё, ожидая хоть какого-нибудь звука.
— Две минуты, — прошептал Прем. — Сейчас должен прозвучать хлопок.
Прошло ещё несколько секунд — без единого шороха. В эти мгновения звук, как мы надеялись, поднимался к нам снизу.
— Десять секунд.
Я, как заворожённый, смотрел на секундную стрелку. Мысленно считал вместе с ней.
…пятнадцать… шестнадцать… семнадцать…
На двадцати я задержал дыхание. В следующее мгновение донёсся далёкий, едва различимый звук — словно тихая гроза прокатилась за мощной горной цепью. Ещё долго тянулись глухие отзвуки, прежде чем снова воцарилась полная тишина.
Прем безмолвно попятился и осел на ящик.
— Невероятно.
Он опустил руку с карманными часами.
— Вы понимаете, что это значит? Детонация произошла в свободном падении на расстоянии семи километров. С учётом глубины, на которой мы сейчас находимся, шахта уходит в землю как минимум на тринадцать километров.
— Тринадцать тысяч метров… и всё равно истинные её размеры остаются нам неизвестны, — повторил я. — Мы могли бы всю жизнь вбивать в скалу железные распорки.
Сколько дней понадобилось бы нам, чтобы спуститься туда руками и ногами? И сколько недель — чтобы подняться обратно?
Потом всё вокруг закружилось. В моём воображении шахта перевернулась на сто восемьдесят градусов; я пошатнулся на платформе и едва не вылетел из гондолы головой вперёд.
Тут я почувствовал крепкую хватку Према под мышками.
— Мне нужно наверх, — выдавил я.
Веки у меня задрожали. Лицо Према расплывалось перед глазами, сливаясь с темнотой.
— Ещё десять минут, и наш срок истечёт; люди запустят генератор.
Прем подвёл меня к ящику, на который я бессильно опустился.
Я закрыл глаза и попытался дышать ровно, пока ждал. Через четверть часа платформу наконец дёрнуло. Клетка закачалась, ещё через несколько секунд она пришла в движение. Когда мы пошли вверх, давление в груди ослабло.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 37
Прем, Хансен, Марит и я сидели на берегу фьорда у костра, который Хансен развёл из деревянных обрезков, оставшихся после строительства станции. Мы пили горячий кофе из термоса и ели бутерброды с тунцом.
Шла уже третья неделя июля. Как всегда по вечерам, Моржовая бухта была окутана лёгкими фиолетовыми сумерками — им предстояло держаться всю ночь, до самого утра. Над горами кое-где тянулись облака, отбрасывая на воду и скальные стены тяжёлые тени.
Я достал из кармана куртки последнее письмо Кати Блум, чтобы ещё раз прочесть его в свете костра.
Тем временем Марит ковыряла веткой угли, и искры взлетали вверх.
— Что нового в Вене?
— В Бургтеатре с мая идёт пьеса Нестроя «Он решил позабавиться». Кати играет Мари.
Я представил, как она вихрем проносится по сцене и водит за нос стариков. Ствол издевался над нашими усилиями точно так же.
— Скучаешь по ней, верно? — проворчал Хансен.
Я смотрел через воду.
— Больше всего на свете…
Прем почти не слышал нашего разговора. Он сидел, полностью погружённый в себя. Впрочем, понять его было нетрудно. Ему ещё предстояло провести в лаборатории десятки анализов, составить бесконечные протоколы, и только после этого, на основании измерений и образцов породы, могли появиться первые конкретные результаты.
Если повезёт, мы получили бы хоть какой-то намёк на то, чем является это сооружение. В моих ушах слово «сооружение» по-прежнему звучало непривычно, но уже несколько дней Прем называл так ствол — словно это образование было кем-то возведено. В сущности, он в этом нисколько не сомневался.
Но кем?
Мы с Хансеном и сами не раз размышляли о неизменно одинаковом диаметре ствола, о твёрдом материале и внутренних стенках, гладко отполированных, если не считать трещин, и покрытых блестящим чёрным слоем. Но назвать ствол сооружением нам бы и в голову не пришло.
Однако для Према, похоже, иного объяснения не существовало. Мозг этого человека работал с безупречной рациональностью; казалось, можно почти увидеть, как у него в голове вращаются шестерёнки, подыскивая пригодное решение. Теперь я уже не сомневался: Берлинские моторные заводы прислали к нам на Шпицберген своего лучшего специалиста.
