И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
— Когда вы были в квартире?
— Ну что вы, дорогой друг. Зачем об этом беспокоиться? Мы выбрали вас, чтобы вы нам помогли, а за это погасили ваш игровой долг и даже заплатили кое-что сверху.
Ужасная догадка осенила Рина: — Это вы подкинули мне ту инсайдерскую информацию! — выпалил он.
Де Вирес даже не улыбнулся. — Косвенно — да, это сделали мы. И ты клюнул, среагировав в точности так, как планировалось, и начал распоряжаться нашими акциями, сданными на хранение.
Рин смотрел на него с недоверием. Его намеренно заманили в ловушку, чтобы он сам погубил себя.
— Но мы не собираемся доставлять неприятности тебе, Рин. Нам нужен твой двоюродный брат Петер.
— Петер?
Свет упал сзади, и Рахман снова оказался рядом с ними.
— Петер де Бур, да. Он мне нужен. — Де Вирес швырнул свой пиджак прямо в лицо Рахману. На мгновение показалось, что его безмолвный слуга готов взбунтоваться. Но тот молча подошел к шкафу и повесил пиджак.
— В течение недели. — Де Вирес взглянул на часы. — Через неделю без четырех часов ты заставишь Петера де Бура подписать согласие работать на меня.
Рин ничего не понимал. — За неделю? Но я не смогу! Мы с Петером не разговариваем друг с другом, вы должны это знать, если вам так много известно обо мне! Петер скорее потеряет десять миллионов, чем согласится мне помочь.
— Рин, мы выбрали тебя, потому что ты — тот человек, которого де Бур всячески избегает. Судя по всему, ты единственный, кто способен расшевелить его обычно столь бесстрастную эмоциональную сферу. Между вами есть нечто такое, что так или иначе им управляет.
Откуда этот человек мог знать такие подробности о личных чувствах Петера, Рин не представлял, да ему было и наплевать. Чихать он хотел на чувства Петера де Бура. Должно быть, они совсем свихнулись, раз изводят его из-за какого-то Петера де Бура. — И чем это мне поможет? — спросил он. — Я никогда не понимал этого человека. А за какие такие грехи он меня ненавидит, я тем более, черт меня дери, понятия не имею.
— Но ты ведь это выяснишь, правда, Рин? За неделю ты разгадаешь тайну вашего взаимного конфликта и заставишь его подписать вот этот контракт. — Де Вирес приподнял пластиковую папку.
— Я должен знать больше. Откуда вам это известно? Что мы с Петером двоюродные братья и что мы не общаемся?
— Ты узнаешь ровно то, что я тебе скажу. Большего тебе знать не требуется. — Он снова выдвинул ящик и во второй раз вынул маленький флакон. — В этой бутылочке вещество, с которым близко знакомы очень многие противники режима в Багдаде, да и его сторонники тоже. Прелесть этого препарата в том, что можно принять определенное его количество и не заболеть слишком сильно. Но если получить несколько доз определенного объема — а это, поверь мне, совсем ничтожное количество, — то умираешь в довольно мучительных кошмарах.
Он махнул рукой Рахману, и мужчина, пахнущий чесноком, шагнул вперед. Секунду спустя резкий натиск сзади на челюсть Рина заставил его разомкнуть губы.
Де Вирес убрал флакон, и Рахман отпустил Рина. — Вот так просто можно было запустить этот процесс, Рин. Для начала всего пара капель на твои губы. Но зачем нам это делать? Мы же братья, я считаю!
У Рина бешено колотилось сердце. — Я свяжусь с Петером, — прошептал он.
— Прекрасно! В бутылочке находится соль таллия, растворенная в спирте, внешне напоминающая свинец. Чрезвычайно токсичная вещь. Достаточно всего нескольких тысячных долей грамма. Сам понимаешь, организовать все так, чтобы ты проглотил это более-менее добровольно, не составит никакого труда. — Де Вирес подошел к Рахману и достал атлас из хромированного стеллажа. — Ты ведь любишь вкусно поесть, верно? Тебе нравится простая еда: бургер, шашлык с арахисовым соусом, холодное пиво! Но тебе также по вкусу изысканные блюда, благородные вина, всевозможные фрукты. Ты настоящий сибарит, не так ли, Рин тен Хаген? Истинный жизнелюб с аппетитом ко всему, что может предложить кулинария. А таллию все равно: изысканный деликатес перед ним или фастфуд, он прекрасно маскируется везде. Даже в обычной водопроводной воде его вкус не покажется тебе странным, поскольку у него нет ни вкуса, ни запаха. — Он бережно открыл большой атлас, словно это была редкая антикварная книга.
Рин был в ужасе. Теперь он всем сердцем жалел, что Потс и Хёйзер так сильно дорожили репутацией своей конторы.
— Посмотри-ка сюда! — Де Вирес указал на подробную карту, охватывающую пояс от Алеппо в Сирии до Тегерана в Иране. На севере виднелся Баку, на юге — бескрайняя пустыня Саудовской Аравии, которая иссушила лицо этого человека и сделала его таким темным.
— Саддам Хусейн — самый дальновидный лидер из всех, что когда-либо были у арабов, — продолжал де Вирес. — Он понял, что у всех арабов есть общие интересы, несмотря на внутренние распри. И он знает, что арабы скорее будут стоять вместе до последней капли крови, нежели позволят глумиться над собой кому-то чужому. Саддам Хусейн знает арабскую душу как никто другой. Потому что Саддам сам араб. — Нажим в голосе де Виреса возымел действие, и Рин вздрогнул.
— Саддам Хусейн мыслит быстро и масштабно. Не успеем мы оглянуться, как весь мир будет недоумевать, каким образом мелкая локальная стычка племен в Курдистане смогла объединить арабов. Война в Заливе или нет, но Саддам силен как никогда, и он уже внес раскол в западные государства. — Он снисходительно развел руками. — Американские ракеты? — Де Вирес расхохотался. — Как будто они могут угрожать Саддаму. Он прекрасно знал, что они полетят, и что этот великовозрастный школьник Билл Клинтон, конечно, не сможет удержать свои ручонки в разгар предвыборной гонки. Он ведь уже видел это раньше. Джордж Буш делал это, так почему бы и Клинтону не сделать? Все было предсказуемо. Разумеется, он не устоял перед искушением нажать на ракетную кнопку. И что теперь? Теперь США оказались в ситуации, когда Франция и ряд других стран просто плевать на них хотели. А все почему? Потому что в иракской земле есть нефть на продажу, и им разрешили выкачать ее на пару миллиардов долларов. — Он засмеялся. — Ты думаешь, Германия и Франция согласятся на ужесточение санкций против Ирака, когда Саддам уже поманил их этими миллиардами прямо под носом?
Рин отчаяно пытался уловить нить разговора. Либо этот тип был абсолютно сумасшедшим, либо просто обожал слушать собственный голос. Это напоминало тех навязчивых клиентов, которые требовали к себе безраздельного внимания и без конца заваливали собеседника бесполезными сведениями о нахлыстовой рыбалке или винодельческих регионах.
Он пристально посмотрел на Марка де Виреса и тихо покачал головой. Этот человек был другим. За приподнятыми бровями скрывался психопат. С подобными типами ему уже доводилось сталкиваться. Он схватился за горло, которое пульсировало болью так же, как и разбитое лицо, и почувствовал, как все его тело покрывается липким потом. — Какое отношение это имеет ко мне и Петеру? — хрипло выдавил он.
— Сейчас объясню тебе, Рин. Шесть лет назад Кувейт не желал допускать роста цен на нефть, и Ирак оказался на грани банкротства. Нефть стоила слишком дешево, а Саддам понес колоссальные расходы, ведь война с Ираном обошлась недешево. К тому же, по плану Саддама, Ираку требовалось провести еще одно необходимое и крайне дорогостоящее перевооружение. Последнее перевооружение, которое должно было привести его к главной цели: созданию великой союзной арабской державы под его единоличным руководством.
То ли иронично, то ли с искренним благоговением де Вирес склонил голову перед этими фактами. Рин окончательно запутался.
— Вавилонская и Месопотамская империя. Никак не меньше. Исходя из этой концепции, Саддам предложил Кувейту избежать конфликта перед началом войны в Заливе. От них требовалось всего лишь выплатить Ираку семь миллиардов долларов компенсации за те ничтожные цены на нефть, которые они сами же и продиктовали. Но Кувейт повел себя не по-братски и отказался. И тогда Саддам вошел в Кувейт и взял то, что считал принадлежащим ему по праву.
