И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
— В это время года они приносят удачу, — прошептала она. Казалось, мыслями она была где-то очень далеко.
Петер повернулся к Фишеру: — Советую вам отнестись к ее словам серьезно. Марк де Вирес должен быть наказан. Возможно, вы не можете держать его здесь, но есть и другие варианты.
Он заметил, как Фишер вынул руку из кармана пиджака, готовый наконец его выслушать.
Что ж, игра пошла по его правилам.
Рэндольф Фишер предложил отвезти Никки в город на машине, и она согласилась.
Петер и Никки обнялись на подъездной дорожке. — Все это кажется слишком сложным! — прошептала она, обдав его горячим дыханием. — Я никому из них не верю, Петер. Ни де Виресу, ни Рэндольфу Фишеру, ни этим широкоплечим пай-мальчикам, которые так и снуют по дому. Ты уверен, что не хочешь просто поехать со мной и собраться в дорогу?
Он заверил ее от всего сердца, что больше всего на свете мечтает именно об этом, но не может остановиться, пока не прояснится судьба Рина и Маттейса Бергфельда. Она понимала его правоту, ведь теперь, когда Петер изложил свои требования и план, Фишер согласился на все условия.
Он отпустил ее с большой неохотой. В ближайшие несколько дней им обоим предстояло многое успеть.
Глава 49
Помещение, в котором заперли Марка де Виреса, находилось в глубине узкого темного коридора, тянувшегося вдоль торцевой стены дома. Коробка в коробке — спартанская и безликая обстановка, разительно отличавшаяся от кабинета Рэндольфа Фишера.
Петер мысленно зафиксировал расположение коридора и самой комнаты, когда перед ним открыли дверь к пленнику. На решетку единственного окна в этом вытянутом помещении были выведены датчики сигнализации, а по углам под потолком висели камеры наблюдения. Дверная ручка с внутренней стороны была выломана.
Де Вирес сидел посреди комнаты в одних рукавах рубашки. У него отобрали всё: ремень, шнурки и галстук, словно он был потенциальным самоубийцей в провинциальном КПЗ. Он не стал вставать, но протянул руку, как старому другу.
Петер с трудом сдержался, чтобы не ударить его, и вместо этого с силой отмахнулся от его руки, так что хлопок эхом разнесся по комнате.
Де Вирес прищурился. — Какой там уже счет? Пять-ноль или шесть-ноль в твою пользу, Петер?
— Что это значит?
— То, что за последнее время ты забил мне кучу голов. — Он принялся загибать пальцы. — Первый. Чугунолитейные заводы в Южной Голландии.
Петер кивнул. Ну конечно. Само собой, Марк де Вирес был замешан в том грязном деле. Логично.
— Второй. Дело «Ван Ниувкоп». Ты хоть представляешь, как больно оно по мне ударило? Именно тогда я и решил тебя уничтожить, Петер. — Он улыбнулся.
Петер снова кивнул. Значит, и в том деле Марк приложил руку. Это, несомненно, многое объясняло.
— Третий. Хелен вернулась в Багдад. Четвертый! Груз «Эль-Аль» уплыл не в те руки. Пятый. Рахман сидит в рефрижераторе. — Он посмотрел на свои пять пальцев и усмехнулся. — О чем я, конечно же, не стану жалеть, особенно когда увидел, как его флакончик с таллием вывалился из кармана на пол и лопнул от мороза. — Он разогнул еще один палец. — Шестой. Я сижу здесь.
— Сплошные автоголы. Что тебе от меня нужно?
— Подойди ближе, чтобы я мог прошептать тебе на ухо, Петер. Сейчас моя очередь забивать, и нашим любезным хозяевам вовсе не обязательно это слышать.
Петер ожидал этого. — Рин и Бергфельд?
— Умница. — Де Вирес похлопал его по плечу, но в его глазах читалась ненависть.
— Тебе не выйти отсюда живым, если ты причинил им хоть какой-то вред, — спокойно произнес Петер.
— Ой-ой-ой. — Лицо де Виреса помрачнело и напряглось.
Какое-то время они молча сверлили друг друга взглядами. Бергфельд мертв — теперь Петер был в этом убежден. Он читал это в лихорадочно блестевших глазах де Виреса, в складках его землистой кожи.
— Знаешь, по иронии судьбы курды в обмен на груз «Эль-Аль» потребовали ровно то же самое, чего хотел и ты, — сказал Петер, с удовлетворением заметив, как погас блеск в глазах де Виреса. — Курды потребовали помочь их людям в Сулеймании и Салахуддине выбраться оттуда. Разве ты не этого добивался? По крайней мере, для своего брата.
Де Вирес мрачно уставился в пол.
— Меня просили передать, что твоего племянника посадили на самолет до Токио.
Было видно, что обе новости попали точно в цель. Однако де Вирес отреагировал сдержанно.
— Я ценю то, что сделали для Денниса, спасибо, — произнес он наконец и пододвинулся ближе. Он схватил Петера за руку и сильно сжал ее. — Рин у меня, — прошептал он.
Петер напряг бицепс, прислушиваясь к собственным ощущениям. Что это было — облегчение или утешение?
— А Бергфельд? — спросил он.
Темные глаза де Виреса оставались неподвижны. Он отпустил его руку и лишь безучастно пожал плечами.
За это равнодушие и за десятки подобных злодеяний Петеру безумно захотелось плюнуть ему в лицо.
Марк, возможно, почуел это и моргнул, но его взгляд по-прежнему не дрогнул ни на миллиметр. — Ты вытащишь меня отсюда и отдашь файлы «Кью-Петрол», и тогда Рин вернется целым и невредимым, — холодно произнес он.
— Черт побери, парень! Ты забыл, что находишься под арестом? Ты не видел, сколько людей стоит за этой дверью, но уверяю тебя, любой из них сотрет тебя в порошок, если захочет. А что касается файлов «Кью-Петрол», ты их не получишь, хотя они готовы у меня еще со вторника.
Де Вирес схватил его за воротник. Хватка была железной, совсем не похожей на жест сломленного человека. — С какого еще вторника? Что это значит?
Петер вонзил большие пальцы в его ладонь и вывернул ее со всей силы. Раздался отчетливый хруст — большой палец де Виреса вышел из сустава.
Его лицо исказилось от дикой боли и сдерживаемой ярости. — Сволочь! — прошипел он. — Ты поможешь мне бежать и отдашь файлы, иначе Рин труп, я тебе обещаю. Рахман заботился о том, чтобы ему каждый день приносили еду и воду, но теперь по понятным причинам некому этим заняться. Если ты мне не поможешь, я не выдам адрес, и Рин сдохнет с голоду, уяснил?! — Он опустил голову между колен, посидел так немного, приходя в себя, а затем с трудом вправил палец на место. Руки его дрожали, глаза метались, но он не издал ни единого стона.
Петер немного помолчал. Помолчал, словно обдумывая последствия этого гнусного предложения. Но все шло строго по плану, именно так, как и предполагал Фишер. — Возможно, я смогу подсказать тебе способ бежать отсюда, — произнес он. — Но файлы «Кью-Петрол» ты получишь только тогда, когда окажешься на свободе, понял?
Злоба в глазах Марка де Виреса поутихла. — Слушай, это должно произойти завтра, в понедельник, ясно? Мне нужно успеть на рейс до Багдада с пересадкой, иначе все теряет смысл, понимаешь?
Петер немного помедлил, прежде чем кивнуть.
Де Вирес удовлетворенно хмыкнул: — Ты вытаскиваешь меня и отдаешь файлы, а взамен узнаешь, где Рин тен Хаген. Договорились?
Петер снова кивнул.
На этот раз разговор был окончен.
Сначала нужно спасти Рина.
Рэндольф Фишер был в отличном настроении, хотя все еще немного прихрамывал из-за последствий «пенальти» от Никки, когда провожал Петера к машине.
— Как я и предсказывал, — констатировал он. — У де Виреса действительно нашелся козырь для торга.
— Да.
— И он не удивился, что вы смогли раздобыть все эти сведения за столь короткое время? Сколько вас не было, прежде чем вы вошли к нему во второй раз? Полчаса?
— Примерно так. Удивился ли он? Я сказал ему, что подкупил одного из здешних агентов, и тот мне все выложил.
Фишер рассмеялся: — В его репертуаре, могу себе представить. Отлично. Мы позволим ему исчезнуть так, как договаривались, и больше мы с вами никогда не увидимся. Было приятно познакомиться с вами, господин де Бур. — Он протянул свою мозолистую ладонь.
Петер проигнорировал жест. — Я все равно не понимаю, почему вы его отпускаете.
Из-под губ Фишера медленно показались серые зубы: — Разве мы его отпускаем? — Он протянул ему коричневый конверт: — Вот конверт. — Затем засунул руку в карман твидового пиджака и извлек дискету: — А вот, — сказал он. — Вот дискета, как мы и договаривались. Дальше все зависит от вас.
