И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Де Вирес жестом велел Рахману слушать. Спектакль вышел жалкий: Рин тен Хаген пытался откупиться, а де Вирес упустил его с крючка еще до того, как они выяснили, где этот идиот прячется.
Не зазвони мобильник Рахмана секундой позже, его ярость и раздражение вырвались бы наружу.
Да, вечер определенно задался. На сей раз отличились люди, дежурившие на Гроте Маркт в Харлеме. Рин тен Хаген только что был обнаружен: он находился прямо в доме Петера де Бура. Его заметили в окне домашнего кабинета де Бура во время телефонного разговора.
«С Марком де Виресом», — констатировал про себя Рахман.
Парни пообещали, что скоро с ним разберутся.
Затем Рахман доложил об успехе де Виресу. Этот придурок самодовольно заулыбался, словно это была исключительно его заслуга.
— Овец согнали в отару. Скоро они на собственной шкуре узнают, как кусаются псы, и поймут, что нельзя принимать решения без спроса, — самоуверенно заявил де Вирес. Рахман лишь хмыкнул. Кто овцы, а кто псы — вопрос спорный. Роли в этой игре могли перемениться в любой момент.
Рахман встал в дверях соседнего кабинета де Виреса. Удары там давно прекратились, слышны были лишь стоны двоих мужчин. Зрелище было жалкое, но действенное.
Послышался сдавленный стон. Посреди комнаты стоял Аайед, склонившись над более крупным из пленных, на чьем разбитом, окровавленном лице выделялись огромные умоляющие глаза. Это был суринамец по имени Франк. Позади стоял Ясин — один из тех, кто доставил троих в офис, — и караулил полукровку-молукканца, который утверждал, что он брат Никки Ландсаат.
Обтянутые кожей дубинки привычно покоились в руках Аайеда и Ясина. Похоже, лежавшие на полу уже получили достаточно.
Аайед нанес суринамцу резкий удар наотмашь по лицу — послышался хруст ломающегося носа. Должно быть, это была месть за нож, который Франк безуспешно пытался выхватить в самом начале. Рядом Ясин добавил пару точных ударов по ребрам полукровки, который уже потерял сознание, и на этом экзекуция завершилась.
Рахман перевел взгляд на де Бура. Третий боец, Хамид, помогавший Ясину тащить пленных, уже полчаса держал его прижатым к стене, уткнув дуло пистолета прямо в живот.
Не считая полных ненависти взглядов в сторону Аайеда, де Бур держался на удивление спокойно.
Рахман велел парням остановиться и указал де Буру на стул перед столом Марка де Виреса.
— То есть ты утверждаешь, будто случайно сцепился с этими двумя задохликами в соседней комнате? — спросил де Вирес, опустив голову. — Что ж, хорошо, что мы успели вмешаться и растолковать им, что ты под нашей защитой. Надеюсь, впредь они будут умнее. — Он раскурил темную кубинскую сигару и предложил одну де Буру, но тот отказался.
Де Вирес разогнал рукой сизый дым. — Сегодня днем наши иракские контакты из Копенгагена прислали любопытный факс — пресс-релиз, который, думаю, заинтересует тебя не меньше нашего. Послушай-ка. — Он захлопнул коробку с сигарами и начал читать, скрывшись в клубах дыма:
— Для начала: «Кью-Петрол» в Дании намерена бороться со слухами о просроченных продуктах и скудном ассортименте на полках. Цитата: «Кью-Петрол вводит гарантийную программу, согласно которой покупатель бесплатно получит новый товар взамен просроченного. Кроме того, клиент имеет право на компенсационный ваучер на следующую покупку, если какого-то из двадцати девяти гарантийных товаров не окажется в наличии».
Де Вирес отложил листок. — Твои сведения оказались точными, и мои хозяева ими очень довольны. Подобные заявления выставят «Кью-Петрол» в крайне неприглядном свете, когда на прилавках начнут всплывать отравленные продукты, в которые мы загнали наши шприцы.
В этот момент Рахман перехватил взгляд де Виреса. «Ближе к делу», — подумал он.
Де Вирес прищурился и отвел глаза. — И это возвращает нас к отчету по «Кью-Петрол», Петер. Где он? Разве мы не договаривались, что ты сдашь его сегодня, в четверг? — Он посмотрел на часы. — Через десять минут четверг закончится, но ты, верно, собираешься достать отчет из внутреннего кармана прямо сейчас?
Он повернулся к Рахману, не глядя ему в глаза: — Ты не знаешь, Рахман, отчет был при нем, когда его притащили сюда?
Вопрос был риторическим, и Рахман промолчал. Он наблюдал за де Буром, который держался так, словно ничто на свете не способно его напугать.
— Я бы без проблем отправил вам черновик по электронной почте, если бы вы меня не перехватили. Я как раз направлялся домой, когда твои громилы напали на нас, — произнес де Бур.
Де Вирес выглядел искренне удивленным. — Напали на вас? Послушай, если бы мы не подоспели, эти два придурка в соседней комнате оставили бы от тебя мокрое место. И что значит «отправил черновик»? Я правильно расслышал слово «черновик»? Хочешь сказать, отчет не готов?
Вот оно. Рахман заметил растерянность де Виреса. Сам-то он удивлен не был.
Де Бур твердо встретил его взгляд: — Полагаю, вам нужен профессиональный отчет, а я не сдаю недоделанную работу.
Рахман уловил кивок де Виреса и нанес удар по затылку с такой точностью, что удивленное лицо Петера де Бура с глухим стуком врезалось в крышку стола. Рахман всегда четко выполнял подобные приказы. И неважно, интересовал ли его сам допрос. Сколько раз его заставляли плясать под дудку спецслужб с их вечно меняющимися стратегиями — и ради чего, если планы постоянно перекраивались в угоду настроению и прихотям руководства? С годами ему становилось все труднее принимать это близко к сердцу. Да и как ни крути, дело «Кью-Петрол» не имело отношения к разведке. Ни к разведке, ни к военному ведомству. Очередной эксперимент без каких-либо долгосрочных перспектив.
Рахман покачал головой. Сомнения одолевали его все сильнее. Сомнения в здравомыслии нанимателей, в целесообразности текущих задач и, главное, в том, что Марк де Вирес выбрал именно Петера де Бура для решения этих проблем.
Он пожал плечами. А что еще оставалось де Виресу? В конце концов, он и сам узнал все детали не так давно.
Рахман уставился на спину де Бура, который медленно выпрямлялся после удара. И ударил его снова кулаком — теперь под лопатку.
Де Вирес холодно посмотрел на согнувшегося де Бура: — Вообще-то я планировал пригрозить тебе порцией таллия, Петер. Совсем немного, просто чтобы показать серьезность намерений. Но вот ирония — флакон куда-то подевался.
Рахман ответил де Виресу таким же ледяным взглядом. Никто не смел переходить ему дорогу.
— Но есть и другие методы, — продолжил де Вирес. — Надеюсь, мне не нужно напоминать об исчезновении Маттейса Бергфельда. Отчет по «Кью-Петрол» должен быть готов к воскресенью, усек? — Он кивнул в третий раз, и Рахман снова ударил де Бура по спине, так что с лица и шеи того полетели капли пота. — И отчет должен быть окончательным, готовым к отправке, никаких черновиков, понял? — Рахман нанес очередной удар.
— У тебя два дня. Придется попотеть, потому что у нас есть для тебя еще одно поручение, Петер. Можешь считать это наказанием за то, что ты снова сорвал сроки по делу «Кью-Петрол». Глядишь, в следующий раз будешь расторопнее. Иначе мы найдем для тебя новые задания, а там, глядишь, и флакон с таллием отыщется.
Рахман равнодушно смотрел в пустоту. Все было предрешено заранее, решение приняли давно. То, что де Буру предстояло выполнить следующее задание, никак не было связано с задержкой отчета. Это был просто спектакль, разыгранный де Виресом.
Марк де Вирес поправил бювар, обошел вокруг стола и положил тяжелую ладонь на плечо Петера де Бура.
— Мухабарат должен получить отдачу от своих денег, понимаешь?
Де Бур в ответ резко сбросил его руку со своего плеча, и Рахман это отметил. Голландец не был сломлен. Будь воля Рахмана, он бы прикончил его прямо здесь и забыл про следующее поручение. То самое проклятое задание, истоки которого крылись в событиях в Бейлмермере четырехлетней давности.
Де Бур утер лицо и обдумал вопрос. — Деньги? Какие еще деньги? — спросил он.
— Услуги таких людей, как мы, стоят недешево, ты не знал?
