И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Петеру больше всего хотелось высадить Хелен и развернуть колымагу, и она мгновенно это почувствовала. Она положила руку ему на бедро и провела выше: — Мы отпразднуем этот чертов день рождения вместе, Петер, и все пройдет по высшему разряду! Даже для тебя!
Хозяева дома с широкими улыбками вышли им навстречу еще у подножия изогнутой мраморной лестницы. Это были моложавые американцы средних лет с яркими значками с изображением широко улыбающегося президента Клинтона на груди, терявшимися среди каскада международных орденов и тщательно начищенных драгоценностей. Они встретили гостей с шумным радушием и тут же увлеклись следующими прибывшими, ни на йоту не изменив выражения лиц.
После коктейлей все нарядные гости обзавелись точно такими же портретами Билла Клинтона. По всему холлу и в прилегающих залах висели американские флаги и огромные баннеры, поздравляющие президента с пятидесятилетием. Атмосфера была непринужденной, музыка грохотала, как оркестр на школьном стадионе, и ужин мало чем отличался от этой прелюдии.
Позже, когда шампанское уже некоторое время лилось рекой, Петер оставил Хелен под предлогом того, что так она сможет спокойно заняться налаживанием связей. На самом деле он предпочел бы любую боковую комнату, где оглушительное бесчинство оркестра было бы не столь навязчивым.
Больше тридцати мужчин в воротничках-стойках, со слегка ослабленными бабочками и бокалами, которые они то и дело наполняли заново, додумались до того же самого и негромко спорили, активно жестикулируя, на липком полу перед барной стойкой. Петер взял свой коктейль «Соль и сомбра» [12] и встал так, чтобы слышать разговор.
Тон задавал седовласый мужчина, который, если не считать его невысокого роста, был до крайности похож на виновника торжества. Его зубы были постоянно оскалены в голливудской улыбке во весь рот. — Клинтон точно победит, — вещал он. — Республиканцы — мастера совершать глупости, а Доул — их главная ошибка! — Раздались аплодисменты и одобрительный гул.
Мужчина с багровым родимым пятном на пол-лица облокотился на стойку: — Я слышу это сегодня уже раз семнадцать, но что вообще такого особенного в этом Клинтоне?
Петер улыбнулся. Этот человек явно не был ни американцем, ни демократом.
Седовласый панибратски развел руками: — Да у него шевелюра гуще, чем у кого бы то ни было! Ямочки на щеках, отличные зубы. Бабы мечтают о его тяжелых яйцах, а мужики фантазируют о крепких бедрах его заброшенной женушки. От одного ее томного взгляда почти физически веет сексом, разве не так, парни? — Несколько человек кивнули.
Петер пригубил напиток и огляделся. Все это он уже видел раньше. Вся американская действительность как на ладони. Студенческие фантазии о большой груди, волевых подбородках, умении расталкивать всех локтями, сексе, деньгах и четверых детях — все всегда сводилось именно к этому, будь то вечеринка по случаю дня рождения, работа или даже президентские выборы.
«Доул боится проиграть, потому и проиграет», — подумал он.
Шум из большого зала напомнил о поводе для праздника. Приветственные крики быстро разнеслись по дому, и люди вокруг него захлопали в ладоши. Петер посмотрел на часы. У Хелен в этой компании было полно знакомых, и она, как уже не раз бывало, устанет еще до того, как они доберутся до ухоженной окраины Харлема, где находился ее изящный таунхаус. «Спокойной ночи», — скажет она еще до того, как он припаркует машину у тротуара.
Он подумывал уйти. Ощущение дискомфорта нарастало. Возможно, сказывалось то утреннее неожиданное известие от «Лоусон и Миннивер» касательно Келли, которое все еще не выходило из головы.
Мужчина с багровым пятном отступил на шаг от барной стойки и задумчиво кивнул, разглядывая Петера. — А ведь я вас знаю, верно? — спросил он.
Петер оглядел его. Неужели они встречались? Черты лица, скрытые сигаретным дымом, не казались знакомыми.
Внезапно незнакомец просветлел. — О да! — воскликнул он. — Кажется, я понял, кто вы. — Он понимающе закивал. — Пути одного из моих деловых партнеров однажды пересеклись с вашими! Да, именно так. — Он выпятил нижнюю губу и снова кивнул. — Печальная история, в которой я никого не виню. — Теперь он улыбался слишком уж приторно. — Могильщик компаний, верно? Разве не так вас называют?
Двое стоявших рядом мужчин слегка опустили свои бокалы. Петер почувствовал, как к нему приковалось внимание, поставил стакан на край стойки и немного отступил. — И кто же был вашим другом, если позволите спросить?
— Неважно. — Мужчина протянул ему руку. — Меня зовут Франкен де Вирес. Марк Франкен де Вирес. — Улыбка казалась вполне искренней, но Петер оставался начеку.
— Петер де Бур, — представился он. Теперь его наверняка узнали почти все присутствующие. Несколько человек посмотрели на него с любопытством.
Разговор продолжил тот самый седовласый мужчина: — Так это вас на днях чуть не прикончили в Харлеме, верно?
— На меня напали перед моим домом, да.
— В вашей сфере наживаешь много врагов, не так ли?
— Их наживаешь в большинстве сфер.
Седовласый ухмыльнулся: — У нас дома он бы с этим мачете далеко не ушел.
— Вот как?
— Его бы сразу пристрелили.
Петер покачал головой. «Идиот!» — подумал он. — Если бы мы все расхаживали с огнестрельным оружием, как у вас в Штатах, он, надо полагать, выбрал бы что-то более эффективное, чем старый нож для рубки сахарного тростника, не так ли? И чем бы мне помог даже «узи» во внутреннем кармане?
— Понятно. Вы, должно быть, из тех, кто выступает против права на ношение оружия?
— Да, я против.
Седовласый рассмеялся: — Ха! В моем городе никто не ложится спать, не сняв с предохранителя пистолет в ящике туалетного столика! — Он сделал внушительный глоток из своего бокала и посмотрел на Петера мутным взором. — И что с этим поделаешь? Я вам скажу. Ни хрена.
— Так что пистолет в туалетном столике останется на своем месте? — Петер не улыбался. Вопрос был риторическим.
— Можете не сомневаться, мистер.
Петер выпрямился во весь рост и мельком заметил развевающиеся кудри Хелен в проеме, ведущем в бальный зал. Сейчас она была в своей стихии, без сомнения. Словно дафния в прогретом летним солнцем пожарном пруду [13].
За гигантскими двустворчатыми дверями откуда-то сверху начали сыпаться серпантин и конфетти, оседая на широких плечах фраков и открытых декольте. Он вежливо кивнул стоявшим рядом людям.
Несмотря на то что все окна были распахнуты настежь, в бальном зале стояла невыносимая духота. Капли пота поблескивали на лбах танцующих, и лишь самые стойкие оставались в самом центре толпы. Хелен, разумеется, была среди них.
Волосы вились вокруг нее настоящим вихрем. Она бойко отпускала колкости окружившему ее плотному кольцу мужчин. Заметив приближающегося Петера, она улыбнулась ему.
— Вижу, у нас есть общие знакомые, — раздался голос сзади. Это снова был тот изуродованный мужчина.
Едва заметная искорка в уголках глаз заставила Хелен буквально просиять. Она коротко кивнула своему собеседнику. — Марк, — воодушевленно произнесла она, проскальзывая мимо Петера. Она с улыбкой подставила щеку для поцелуя. — Я искала тебя, Марк. Только что узнала, что ты здесь. — Она провела рукой в бархатной перчатке по щеке Петера. — И вы двое уже познакомились, как забавно.
— Петер де Бур. — Улыбка Марка де Виреса мгновенно изменилась. — Да, с ним мы уже пересеклись.
Петер слегка поклонился и попытался взглядом потребовать от Хелен объяснений.
— Да, мы с Марком старые друзья, — сказала она. — Уже пару лет не виделись, но раньше мы были неразлучны, правда, Марк?
Петеру очень не понравилась улыбка, которую она адресовала де Виресу.
— О да, и как только мы ухитрились так долго обходиться друг без друга? — отозвался изуродованный мужчина.
Ее смех эхом отозвался на лицах стоявших рядом людей. Смех, переливавшийся, словно гаммы во всех тональностях.
