"Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Родс Кейт
Сгорая от любопытства, я последовала за Бернсом к двери. Судя по тому, как все блестело и сияло, консьержке здесь платили хорошо. Мы поднялись на верхний этаж, где нас встретила высокая худощавая женщина с длинными, почти до талии, черными волосами. У нее было тонкое симметричное лицо – из тех, что прекрасно смотрятся на фотографиях независимо от ракурса. Такую женщину можно даже повесить вверх ногами, и она будет висеть днями и отлично при этом выглядеть.
Дона хозяйка проигнорировала, но мне руку подала, как бы предлагая частичное перемирие.
– Совершенно неподходящее время. Я как раз собиралась выйти. – Голос ее был плодом уроков риторики или хорошей частной школы, подпорченным многолетним злоупотреблением сигаретами. Темно-розовое шелковое платье так и норовило соскользнуть на пол и удерживалось на месте лишь благодаря наличию тонкого пояска.
Я подошла к окну гостиной. Открывавшийся вид тянулся от Уголка ораторов до неторопливо дрейфующих по Серпантину прогулочных лодок. Когда я обернулась, Бекуит уже устроилась на красной кушетке, откуда бдительно следила за Бернсом. В какой-то момент из соседней комнаты долетел звук шагов, и ее плечи заметно дрогнули. Она была такой нервной, такой беспокойной, что я поняла: курение – лишь одна из ее нездоровых привычек. Мне даже стало жаль ее. Роскошь и богатство не избавили эту даму от страданий, и в этом смысле ее положение было ничем не лучше, чем у тех девушек, которые делают свой бизнес в пабах на Мэрилебон-роуд.
– Как жизнь, Поппи? – спросил мой спутник.
– Спасибо, великолепно, – отозвалась хозяйка. – Меня кризисы не касаются.
Я прошлась взглядом по комнате. Все здесь было на мой вкус чересчур ярко и блестяще, но стиль определенно присутствовал. Накидка из золотистого шелка на диване. Два алых коврика на белом дощатом полу. Несколько точно просчитанных китчевых штришков. Стену над камином занимала роскошная обнаженная красотка, скромно повернувшаяся к нам спиной.
– Это я, если вам интересно. – Бекуит посмотрела мне в глаза – с вызовом, словно ожидая критики.
– Восхитительно. – Я ответила ей тем же. – Как и вся квартира.
Она довольно улыбнулась, словно доказала свою правоту в каком-то фундаментальном вопросе.
– Мы здесь не для того, чтобы декором восхищаться, – напомнил Бернс, листая блокнот. – Я хочу, чтобы вы, Поппи, рассказали о вашем мертвом приятеле.
– Не надо, – тихо ответила женщина. – Лео был одним из моих любимчиков. Водил в лучшие рестораны и жутко баловал. Давал все, что может дать «папик». – Она коротко рассмеялась. – Он был щедрым со всеми.
– За эту квартиру он платил?
Бекуит вскинула брови:
– Шутите, инспектор! Квартира моя, целиком и полностью.
– Это вы шутите, Поппи. Когда мы виделись в последний раз, вы сидели за наркотики.
– Это было шесть лет назад. – Хозяйка бросила на Дона сердитый взгляд, явно не собираясь продолжать, но затем не выдержала и нарушила молчание: – Я живу теперь совсем другой жизнью, и вас это не касается.
Бернс удержался от ответной реплики, но было видно, что терпение его не бесконечно. А вот на меня Поппи произвела обратный эффект – я могла бы слушать ее целый день, этот благородный, хоть и огрубленный десятилетним загулом рокот Марианны Фейтфул [93].
Бекуит перевела взгляд на меня.
– Мои клиенты – миллионеры. Один заплатил, чтобы я прокатилась с ним по Карибам. Потом, когда вернулись, даже сделал предложение, да только я отказалась. Мне независимость дороже.
Бернс шумно вздохнул.
– Вы еще ничего не рассказали нам о Грешэме.
Поппи повернулась к инспектору:
– А я, может, не хочу.
Пол задрожал, и из соседней комнаты появился бритый наголо здоровяк. Вид у него был такой, будто Бекуит держала его на диете из анаболических стероидов, а когда он хмуро уставился на Бернса, то стал похож на ротвейлера, просидевшего несколько дней на цепи и сходящего с ума от ярости и голода. Хозяйка даже не оглянулась – она лишь подняла руку, и мужчина исчез за дверью, словно спрятался в конуру.
– Симпатичный парень. Новый бойфренд? Кто такой? – спросил инспектор.
– Мой ассистент. – Бекуит мило улыбнулась. – Знаете, Дон, я за вас беспокоюсь. Вы такой встревоженный. Миссис Бернс плохо присматривает? Кстати, у меня утро вторника свободно. Имейте в виду. Мои лучшие клиенты из городской полиции.
– Давай информацию, Поппи, – помрачнел Бернс. – Мы весь день ждать не будем.
– Лео уж точно таким грубияном не был. Я бы его романтиком назвала. На день рождения столько роз прислал, что на целую ванну хватило.
– Вы долго его знали? – спросила я.
– Два года, – ответила женщина. – Специально заглянула в книжечку, когда услышала в новостях.
Я представила, как Бекуит вычеркивает из списка клиентов имя Грешэма и задумчиво смотрит на график – бреши нужно заполнять, чтобы денежный ручеек не иссякал. Назвать ее возраст я бы затруднилась, но предположила бы, что ей за тридцать. В уголках глаз уже залегли тонкие морщинки. О чем она думает в редкие ночи одиночества? Сколько еще продержится на вершине, прежде чем ее корону украдет другая красотка?
Бернс положил фотографию на кофейный столик.
– Видела его?
– Симпатяшка. – Поппи на секунду задумалась. – Можете прислать его ко мне.
Инспектор сунул фотографию в карман:
– Слишком поздно. Убит вечером в пятницу.
– Какая жалость! – Женщина поморгала, а потом взглянула на часы: – Мне пора. Клиент ждет в Дорчестере. Не могу сказать, что трепещу от волнения – у него всегда одно и то же: стриптиз и отсосать. Никакого воображения.
Мы вышли, и Бернс сердито чертыхнулся.
– Теплых чувств ты к ней не питаешь, – заметила я.
– Дело не в этом. – Инспектор покачал головой. – Она могла бы иметь все, а выбрала вот это. – Он оглянулся и посмотрел на дом Поппи так, словно из всех вариантов этот был худшим.
В салоне машины было жарко, как в скороварке. Я понимала, что так разозлило Дона. Поппи Беркуит действительно имела все необходимое для успеха – внешность, вкус, привилегированное положение, – но выбрала образ жизни, при котором каждый день рисковала быть убитой. Возможно, ее разрушительный импульс передавался и клиентам, но я чувствовала – она слишком хорошо контролирует себя, чтобы идти по стопам Эйлин Уорнос [94] и убивать использовавших ее мужчин.
Когда мы вернулись в участок, Стив Тейлор уже был в кабинете Невидимки, причем сидел так близко к ней, словно намеревался в какой-то момент забраться начальнице на колени. Остальные члены группы вошли вслед за нами, все мрачные и недовольные. Группа как будто объединилась в своей неприязни к Бернсу и в готовности позлословить за спиной коллеги, и у меня крепло подозрение, что все это происходит с молчаливого одобрения Бразертон. Не выказывая открыто своих предпочтений, она поощряла в подчиненных дух соперничества через хорошо известное правило «разделяй и властвуй».
На столе лежали фотографии Джейми Уилкокса, и одна из них привлекла мое внимание. На этом снимке он поразительно напоминал моего брата, когда тому было немногим за двадцать: те же русые волосы, то же сложение профессионального теннисиста, та же неколебимая уверенность во взгляде. Я вспомнила лежавшую возле тела картинку с изображением плачущих в отчаянии ангелов. Может быть, Уилкокс стал всего лишь случайной жертвой в войне, объявленной убийцей, что подбирался к высшим руководителям банка?
Я подняла голову и увидела, как Тейлор передает Невидимке папку.
– Оперативный штаб работает как швейцарские часы, мэм. – Он улыбнулся ей так, будто проникся вдруг к ней теплыми чувствами.
Бернс зачитал результаты токсикологического анализа Джейми Уилкокса и упомянул, что его видели в «Каунтинг хаус» с какой-то блондинкой. О моем несанкционированном визите инспектор, к счастью, умолчал – Бразертон вряд ли одобрила бы разговор с латышкой-официанткой.
