Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю

— Да, — сказал Харри. — Жертвы выбраны тщательно, а тех, кто в этот список не входит, он щадит. Это должно кое-что сказать нам о его мотиве.

— Наказание, — сказал Эдди.

Катрине и Харри повернулись к нему.

— Извините, не слушайте меня, я всего лишь криминалист, — улыбнулся он и поднял руки.

— Мм. Но есть кое-что, что все усложняет. Она рассказала, будто Вам говорил, что собирается убить её.

— Да?

— Да.

— Хм. Мы можем выдвинуть теорию, как это может быть связано?

— Ну. Допустим, Вам заплатил этому человеку, чтобы тот убил его любовницу и подчиненную — ту, которая могла доставить неприятности, если бы раскрыла их связь...

— У них были отношения?

— Не знаю, но если нет, они могли бы выпить кофе в городе, а не прятаться здесь, в лесу.

— Понятно. Продолжай.

— Преступник получил деньги заранее, поэтому решает вместо неё убить Вама — ведь так он заодно избавляется от единственного свидетеля, который может его выдать.

Катрине посмотрела на Харри: — Красивая версия. Сам-то в неё веришь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это наш человек. Он работает один, и делает это не ради денег. Он делает это ради... как ты сказал, Эдди?

— Наказания.

— Наказания? — повторила Катрине.

Эдди провел рукой по лицу. — Как я уже говорил, я всего лишь криминалист, но я знаю одно: есть лишь один, кто жаждет мести сильнее, чем Бог. И это человек.

Глава 34

Харри проснулся от резкого толчка. Ему приснился сон. Будто они с Олегом стоят друг напротив друга, у Олега яростный, полный ненависти взгляд. А между ними лежит мертвое тело Ракели.

Харри повернулся и посмотрел на часы. Четверть шестого.

Бесконечный поток мыслей не давал ему уснуть до двух часов ночи, а потом верх взяли сновидения. Он помнил видеозапись, тела на каталках в морге, а затем — в золотистом летнем свете и под звучавшую из динамиков песню Ника Кейва «Into My Arms» — он сидел на пассажирском сиденье автомобиля, за рулем которого была женщина в старомодных очках. Сначала он подумал, что это Хильде Витт, и, возможно, так оно и было, но когда рев мотора усилился и машина элегантно вошла в занос на повороте покрытой льдом лесной дороги, он увидел, что это Софи Гулльстранн.

Он попытался снова уснуть, но сдался и поднялся с постели. Принял душ, оделся. Выкурил сигарету, прислушиваясь к тишине в доме. Снова посмотрел на часы, натянул шерстяное пальто и вышел в темноту пустых улиц.

Холод въедался сквозь одежду в плоть, пробирая до самых костей.

Когда он жил в Лос-Анджелесе, то радовался, что избежал этих чертовых зимних недель, когда фьорд ещё не покрылся льдом, а морозы не стали суше. Но именно сегодня ему удалось проигнорировать холод, и вместо этого он почувствовал странное воодушевление. Возможно, потому, что все было как в старые добрые времена, когда он спешил, чтобы погрузиться в единственную работу, на которую когда-либо был годен и в которой находил смысл.

Из-за отсутствия пропуска ему пришлось ждать в приемной, пока не придет первый сотрудник убойного отдела и не проведет его на шестой этаж. Рабочее место ему тоже ещё не выделили, поэтому он подошел к столу Олега и сел.

Его взгляд упал на блокнот, лежавший перед фотографией Хельги и детей. Страница была исписана каракулями, но в самом центре красовалась большая буква «Х» [47], украшенная розочками, сердечками и узорами.

Первой мыслью Харри было, что «Х» означает «Хельга».

Второй — что за ней скрывается именно то самое: «H» — героин.

Третьей — что ему нужно остановить этот мысленный поток, иначе он так и будет делать неверные выводы, если не даст мозгу хоть немного отдохнуть.

Он подошел к кофемашине — она была новой и, судя по всему, сама молола зерна. Но вкус остался прежним, подтверждая классический штамп о полицейском кофе.

Он зашел в переговорную, где Катрине назначила утреннее совещание на час раньше обычного, чтобы дать им больше времени на подготовку к пресс-конференции по поводу вчерашнего убийства. Он читал новости в телефоне, пока члены следственной группы появлялись один за другим, кивая и бурча приветствия тем, кого знали. Олег сел рядом с ним, подавляя зевоту.

— Жизнь молодого отца?

— Сверхурочные, — быстро ответил Олег.

— И до скольких?

— До полуночи.

Катрине, стоявшая впереди всех, посмотрела на часы и попросила последнего вошедшего закрыть за собой дверь.

— Доброе утро, — начала она. — Итак, у нас новое убийство, но также и новый человек в команде. Он не нуждается в особом представлении. Харри Холе.

Харри одарил повернувшиеся к нему лица ироничным взмахом руки, словно принцесса, но никто не улыбнулся.

— Ночью вам разослали мой отчет, — продолжила Катрине. — Полагаю, вы его прочитали, так что сразу перейдем к тебе, Эдди.

Эдди Йонассон поднялся, он тоже выглядел так, словно не особо выспался. Он нажал на кнопку пульта, и на экране телевизора появилось изображение Антона Вама, снятое со стороны водителя. Его голова склонилась к груди, отчетливо виднелось входное отверстие в виске.

— Следы копоти указывают на то, что выстрел был произведен в упор и перпендикулярно виску. Учитывая малую толщину костей в височной области черепа, пуля прошла навылет и застряла в пассажирской двери. Второму человеку в машине либо просто повезло не попасть под удар, либо это был точный расчет со стороны преступника. Как бы то ни было, мы нашли пулю и проверили нарезы и калибр. Хорошая новость — если можно так выразиться — заключается в том, что это патрон калибра .38 S&W. Он не то чтобы совсем редкий, но довольно необычный и используется в старых револьверах. А значит, это весьма существенно сокращает список возможных моделей оружия.

— И какие же это модели? — спросила Сири Хеймен.

— Вот эти, — сказал Эдди и нажал на пульт. На экране появились шесть черно-белых снимков револьверов.

— Да они же выглядят как антиквариат! — воскликнул Скарре.

— В каком-то смысле так и есть, — ответил Эдди. — Но по сравнению с другими технологиями в сфере ручного огнестрельного оружия за последние сто лет изменилось гораздо меньше, чем принято думать. Да, Харри?

Харри опустил поднятый палец: — Кажется, я недавно видел револьвер, который внизу слева. Что это за модель?

— Это «Уэбли» Мк VI [48]. Стандартный британский служебный револьвер времен Второй мировой войны.

— Мм. Как думаешь, пилоты Королевских ВВС пользовались ими?

— Нет, я не думаю — я точно знаю, что пользовались. На случай, если их собьют за линией фронта.

— Отлично, — сказал Харри. — Потому что у меня есть предложение, где нам стоит начать поиски орудия убийства.

— «У меня есть предложение!» — передразнила его Катрине, когда они с Харри шли по коридору. — С каких это пор ты стал выражаться столь дипломатично?

— Что ж, я приспосабливаюсь к требованиям времени, — сказал Харри. — Главное, чтобы суть была ясна.

— То есть нам извольте начать искать именно там, где ты укажешь?

— Вроде того. Ты вчера вечером писала отчет здесь или дома?

— Здесь, — ответила она. — Свекровь была у Герта, я не хотела их будить.

— Понятно. Олег тоже был здесь?

— Нет, никого не было. Почему ты спрашиваешь?

— Да так, нипочему, — сказал Харри. — Когда мы сможем получить ордер на обыск в Фильмпаркене?

— Дело у всех в приоритете, так что получим в течение часа.

— Хорошо. Я возьму Олега и поеду с ним проконтролировать обыск.

Катрине приподняла бровь. — Ты, конечно же, имеешь в виду, что предлагаешь тебе и Олегу поехать?

— Por supuesto, само собой.

Она остановилась и открыла дверь. Просунула руку внутрь и включила свет. — Вот мы и на месте. Твой старый кабинет. Прошу.

Харри обвел взглядом полки с папками, бумагой, ручками и прочей канцелярией, заполнявшей это лишенное окон, плохо проветриваемое помещение. Линолеум отслоился и загнулся вдоль плинтусов, обои выгорели неравномерно, сохранив следы от всего, что когда-то на них висело, а вокруг старых отверстий от гвоздей облупилась краска.