Добро пожаловать домой (ЛП) - Штробель Арно
Марко кивнул.
— Найдите мою дочь.
ГЛАВА 23
Он сидит в кресле и неподвижно смотрит вдаль.
Свои ритуалы он повторил уже несколько раз, но пока они не помогли.
Боль всё ещё здесь.
После случившегося мучения стали особенно сильными. На этот раз в происходящее вовлечён ребёнок — маленькое, беззащитное существо.
Он едва способен вынести эту мысль.
Но знает: если продолжит упорно выполнять ритуал, наступит облегчение.
Он глубоко вдыхает и сосредоточивается.
— Три, — читает он и прислушивается к звучанию собственного голоса.
— Ноябрь… шестьдесят четыре и двадцать три.
Сердце окутывает тепло.
Ему становится легче.
Он закрывает глаза.
— Жёлтый!
Раздаётся мелодия арфы.
Он слышит её так отчётливо, словно инструмент находится рядом. Неземное благозвучие разливается по всему телу.
Он стонет от удовольствия.
В эту минуту вся боль и все мучения отступают далеко-далеко.
Не открывая глаз, он нащупывает шариковую ручку, лежащую рядом на приставном столике. Кончики пальцев медленно проводят по ребристой поверхности.
Его окутывает запах тропического летнего дождя.
Он глубоко вдыхает, наполняя лёгкие сладким южным ароматом, и наслаждается теплом, возникающим внутри.
Да.
Становится лучше.
Он чувствует это совершенно отчётливо.
Наконец-то.
Через некоторое время он открывает глаза и прислушивается к себе.
Ждёт.
Он уверен, что боль вернётся, но поначалу ничего не происходит.
И когда ему уже кажется, что он справился, раздаётся пьяный голос:
— Иди сюда, мелкий засранец. Если мне придётся за тобой идти, я тебя до полусмерти изобью!
ГЛАВА 24
Проснувшись, Марко растерянно огляделся.
Его кровать.
Его спальня.
В голове что-то тяжело стучало, отдавая острой болью в лоб.
Неужели ему приснился какой-то безумный кошмар?
Он откинул одеяло и посмотрел на себя.
Почему на нём всё ещё брюки и футболка?
Место рядом пустовало. В ногах лежал Джеймс и сонно моргал.
Может быть, Инес уже встала?
Но где-то на краю сознания Марко понимал, что ошибается.
— Инес? — нерешительно позвал он.
Слишком тихо, чтобы его могли услышать за пределами спальни.
И всё же Марко хотелось ещё хотя бы несколько мгновений верить, что жена находится в ванной или внизу, на кухне, готовит завтрак. Хотелось оттолкнуть снова нахлынувшие страшные картины и убедить себя, что всё было лишь сном.
Но тогда сном должны были оказаться и воспоминания о множестве полицейских, которые прошлой ночью ходили по дому в поисках следов.
И слова женщины в белом бумажном комбинезоне о том, что все двери и окна остались неповреждёнными.
И разговоры с Грефен, Бинсфельдом и Хайльманом, которые искали хоть какие-нибудь зацепки, но ничего не находили.
И растерянность перед вопросом, как преступнику удалось, несмотря на наблюдение, не только проникнуть в дом Винклеров и выбраться обратно, но и попасть в соседнее здание.
Джеймс поднялся. Однако вместо того чтобы, как обычно, радостно броситься к хозяину, виляя хвостом, медленно подошёл к изголовью и принялся лизать Марко лицо и поднятые руки.
Марко не мешал ему.
Он смотрел на пустое место рядом.
Нет.
Это был не сон.
Всё произошло на самом деле.
Инес мертва.
Зверски убита.
Страшно изуродована.
Воспоминание об увиденном ударило его в живот, словно тяжёлый кулак.
Марко выскочил из спальни и едва успел склониться над унитазом, прежде чем его вырвало.
Когда он наконец смог выйти из ванной, то спустился, прошёл через кухню в гостиную и рухнул в кресло, уставившись в пустоту.
Джеймс медленно вошёл следом и лёг у его ног.
Тишина давила так сильно, что Марко ощущал её почти физически.
Он понятия не имел, сколько сейчас времени.
Да это и не имело значения.
Его жена мертва.
Зверски убита каким-то безумцем, пока Марко ходил по посёлку, одержимый самонадеянной мыслью, будто способен предотвратить очередное убийство.
Тем самым он отчасти виноват в том, что преступник снова нанёс удар.
И что ещё хуже — именно Марко снова и снова уговаривал Инес остаться, хотя она отчаянно хотела уехать.
Почему, чёрт возьми, он её не послушал?
С первого дня этот посёлок приносил их семье одни несчастья.
А Марко не замечал этого.
Или не хотел замечать.
Теперь уже неважно.
Его взгляд остановился на углу комнаты, где на полу лежал толстый игровой коврик Эмилии, а на нём стояла коробка с игрушками.
Теперь исчезла и его четырёхлетняя дочь.
В лучшем случае она, до смерти напуганная, где-то спряталась и не решалась выйти из укрытия.
Марко хотел в это верить.
Но внутренний голос твердил, что всё иначе.
Особенно теперь, когда прошло столько часов.
К поискам привлекли крупное полицейское подразделение. Сотрудники обыскали всё вокруг, звонили в каждый дом, расспрашивали жителей.
Никто ничего не видел.
Никто не знал, где могла быть Эмилия.
Хотел Марко это признавать или нет, но дочь находилась в руках преступника.
И она была жива.
Она жива.
Жива.
Жива!
Она должна быть жива.
Это логично.
Если бы она погибла, ублюдок оставил бы и её тело в пустой гостиной, чтобы его нашли.
Как тело её матери.
Марко вытер слёзы и поднялся.
Он должен искать дочь.
Посмотрев на телефон, Марко увидел, что сейчас десять минут десятого.
После ухода полицейских он лёг около шести утра, потому что больше не мог держать глаза открытыми.
Чуть меньше трёх часов сна — совсем немного. Марко чувствовал себя разбитым, но снова лечь не мог.
Он набрал номер старшего комиссара. Грефен ответила сразу.
Наверное, она спала не дольше него.
— Винклер, — представился Марко. — Есть какие-нибудь новости о моей дочери?
— К сожалению, нет, — ответила Грефен.
Голос её звучал хрипло.
— Что будет дальше? Что вы предпринимаете?
— Коллеги ещё раз прочешут всю территорию вокруг посёлка. Мы привлекли поисковых собак, а я запросила вертолёт с тепловизором. Он должен скоро прибыть. В ближайшее время в Ауф-Монс приедет вся специальная следственная группа и повторно опросит жителей.
— Спасибо, — сказал Марко. — А что могу сделать я?
— Ничего. Оставайтесь дома на случай, если дочь появится.
— Как это вообще возможно? Ей четыре года!
— Я не знаю, господин Винклер. Но нельзя отказываться от надежды, что она где-то спряталась.
— На таком холоде? Скорее всего, на ней только домашняя одежда. Она бы замёрзла насмерть.
— Возможно, она нашла незапертый гараж или садовый домик. Какое-нибудь защищённое место.
— Вы действительно в это верите?
— Я на это надеюсь и считаю такую возможность реальной.
— Я сойду с ума, если буду просто сидеть здесь.
— Понимаю, но вы действительно ничем не можете помочь.
Марко несколько мгновений молчал.
— Один вопрос. Он забрал кровь Инес?
— Господин Винклер, я…
— Это простой вопрос, — резко перебил Марко. — И как её муж я имею право знать ответ. Он забрал её кровь?
В трубке воцарилась тишина.
Три секунды.
Пять.
Наконец Грефен тихо ответила:
— Да.
— Зачем он это делает?
— Мы не знаем. Возможно…
Она слышно выдохнула.
— Возможно, в этом есть какой-то ритуальный смысл.
— Вы имеете в виду что-то вроде сатанинского культа?
— Мы рассматриваем все версии. Должна существовать причина, по которой преступник действует именно так. Странно, однако, насколько быстро он совершает убийства.
