Добро пожаловать домой (ЛП) - Штробель Арно
ГЛАВА 22
Марко стоял на коленях и смотрел на безжизненное тело жены.
Рядом кто-то закричал. Началось движение.
Он ничего не замечал.
На плечо легла чья-то рука. Марко поднял свою и сбросил её, ни на секунду не отводя взгляда.
Рана на шее Инес была настолько глубокой, что голова свисала под неестественным углом. В отличие от волос жены Германа Кампера, её волосы не касались лужи крови на полу — за исключением одной пряди, — потому что Инес заколола их наверх.
Веки были полуприкрыты. Тусклые зрачки не имели ничего общего с прекрасными глазами его жены.
Кровавые полосы исказили черты лица до неузнаваемости.
Марко смотрел на чужое лицо.
Обезображенное.
Мёртвое.
Изображение расплылось. Глаза наполнились слезами, потёкшими по щекам.
Марко не стал их вытирать.
Он медленно наклонился вперёд и наконец отвёл взгляд от Инес. Голова опустилась, подбородок коснулся груди, тело сотряслось от рыданий.
Мертва.
Его жена.
Его любовь.
Как же он теперь…
Марко резко поднял голову.
Окружающий мир внезапно вернулся. Он заметил, что Йоханна что-то говорит ему, снова и снова задавая один и тот же вопрос:
— Где Эмилия?
— Моя… дочь, — произнёс Марко, не узнавая собственного голоса.
Он попытался подняться, но поскользнулся и упал бы, если бы две сильные руки не подхватили его под мышки и не поставили на ноги.
Марко в панике оглядел гостиную.
— Мы должны найти мою дочь, — выговорил он. — Она где-то здесь.
— Мой коллега уже обыскивает дом, — объяснил стоявший рядом Бинсфельд.
Марко его не слушал.
Краем глаза он заметил, что Йоханна двинулась с места, и последовал за ней.
— Эмилия! — громко позвал он, выйдя из гостиной в кухню.
Оттуда Марко вернулся в коридор и бросился к лестнице.
— Эмилия! Где ты, солнышко? Эмилия! Не бойся. Папа здесь!
На втором этаже он вбегал во все комнаты, затем снова спустился и продолжил поиски в подвале.
Марко без конца звал дочь.
С каждым разом всё отчаяннее.
Когда он попытался вернуться в гостиную, Бинсфельд преградил ему путь.
— Господин Винклер, пожалуйста, оставайтесь здесь.
— Нет, мне нужно к жене. И я должен узнать, где моя дочь. Мы обязаны найти моего ребёнка, вы слышите?
— Подкрепление прибудет с минуты на минуту. Мы обыщем всё вокруг. Если ваша дочь где-то здесь, то обязательно её найдём.
— Если она где-то здесь? — непонимающе повторил Марко. — А где ещё ей быть? Она должна быть здесь.
Через несколько секунд он закричал:
— Она должна быть где-то здесь, чёрт возьми! Вы обязаны её найти, слышите? Почему вы до сих пор стоите? Найдите моего ребёнка! Верните мне дочь! А теперь мне нужно к жене.
— Нет, пожалуйста. Не причиняйте себе ещё большую боль.
— Вы не можете запретить мне пойти к жене, — настаивал Марко. — Я ей нужен.
Какая-то часть сознания подсказывала ему, что он говорит и ведёт себя совершенно нелогично. Но Марко ничего не мог с собой поделать: всё внутри требовало быть рядом с Инес.
— Вы в состоянии шока, господин Винклер, — спокойно сказал Бинсфельд.
В этот момент с улицы донёсся приближающийся вой полицейских сирен.
— Господин Винклер, вы можете со мной поговорить?
Марко сидел за обеденным столом в собственной гостиной. Рядом с ним сидела старший комиссар Грефен. По дому ходили многочисленные полицейские.
Голос Грефен звучал мягко, но настойчиво.
— Вы должны найти мою дочь, — повторил Марко, вероятно, уже в десятый раз.
— Да. И именно поэтому нам необходимо поговорить.
— Хорошо.
Он чувствовал странную заторможенность, словно выпил несколько бокалов вина.
— Расскажите мне о сегодняшнем вечере. Начните с того момента, когда вышли из дома. Во сколько это было?
— Незадолго до десяти, — монотонно ответил Марко.
— Что произошло потом?
— Потом мы ходили по посёлку.
— Кто — мы?
— Мы с Клаусом. Клаусом Волкерсом.
— Потом вы позвонили мне и встретили обер-комиссара Бинсфельда. Вы не вернулись домой, хотя он вам это приказал. Что было дальше?
— Мы ходили по посёлку до полуночи.
Марко посмотрел куда-то мимо полицейской.
Он не вернулся домой.
А ведь мог предотвратить то, что произошло с Инес…
Марко поднял глаза на Грефен.
— Нет. Меня не было дома. Если бы я остался, Инес была бы жива. А моя дочь…
— Нет. Прекратите, это не поможет, — перебила Грефен. — Значит, до полуночи вы находились в посёлке. Что было потом?
— Я попрощался с Клаусом и пошёл домой. Но там никого не оказалось.
Марко замолчал.
— Продолжайте, — попросила Грефен.
— Тогда я пошёл к нашей соседке, Йоханне Маннштайн. Думал, Инес вместе с Эмилией отправилась к ней, потому что ей было страшно оставаться дома одной. Но их там не было.
— Потом вы выбежали на улицу и позвали моих коллег.
— Да. Мы вместе подошли к дому. Дверь была открыта, а потом…
— Достаточно. Остальное я знаю.
— Я ничего не понимаю. Где может быть Эмилия? Она у убийцы? Он и её тоже…
— Вполне возможно, что она убежала и сейчас где-нибудь прячется, потому что сильно испугалась.
— Но на улице страшный мороз. Где она может спрятаться?
— Я не знаю, господин Винклер. Но сюда уже направляется крупное полицейское подразделение. Мы обыщем всё вокруг и не остановимся, пока её не найдём.
Марко опустил взгляд.
— Я оставил их одних, — тихо произнёс он. — Инес было страшно, а я не обращал внимания. Она хотела уехать отсюда, но я уговорил её остаться. Теперь она мертва, а моя дочь исчезла. Во всём виноват я.
— Нет. Виноват только один человек — преступник. Мы сделаем всё возможное, чтобы его поймать.
— Вы говорили, что у вас нет людей, которые могли бы патрулировать Ауф-Монс. Но двое полицейских всё-таки были здесь. Почему вы сказали, что никого нет?
Грефен покачала головой.
— Иногда приходится не раскрывать всей информации. Мы должны были и по-прежнему должны учитывать, что убийца может быть одним из жителей посёлка. Я ничего не сказала, чтобы не предупредить возможного преступника.
— Но вы разговаривали со мной наедине. Вы действительно всерьёз думали, что этих женщин убил я?
— Нет. Но вы общаетесь с другими жителями. Я решила, что лучше ничего не говорить. Это было в интересах следствия.
Марко обдумал её слова.
— Это было неправильное решение.
— Господин Винклер, пожалуйста, не обижайтесь, но, думаю, вы не можете об этом судить.
— Неужели? Если бы я знал, что ночью здесь будут полицейские, нам не пришлось бы брать охрану посёлка на себя. Я остался бы дома. Инес была бы жива, а моя дочь не исчезла бы.
— Вы… не можете знать этого наверняка.
Голос Грефен звучал неуверенно, словно она и сама не до конца верила собственным доводам.
— Нет? А если бы полиция объявила, что будет патрулировать посёлок ночью, разве это не могло бы отпугнуть преступника и помешать ему снова убить?
— Я… не знаю, — устало призналась Грефен.
Марко посмотрел на журнальный столик.
На стоявший там чайник.
На чашку, из которой пила Инес.
И внезапно на него обрушилась страшная истина.
Он больше никогда не увидит жену.
Никогда с ней не заговорит.
Никогда к ней не прикоснётся.
Марко закрыл лицо руками и беззвучно заплакал.
Грефен не мешала. Молча сидела рядом, пока он немного не успокоился.
Когда Марко опустил руки, она положила ладонь ему на предплечье.
— Я выйду на улицу и буду координировать дальнейшие действия. Мы разбудили весь посёлок, мои коллеги опрашивают жителей. Скоро прибудет подразделение полиции, после чего мы начнём прочёсывать прилегающий лес. Я могу ещё что-нибудь для вас сделать?
