Спасите, меня держат в тюряге (ЛП) - Уэстлейк Дональд
Строение справа представляло собой одноэтажную версию типового здания, но с меньшим числом окон. У входной двери расхаживал часовой с винтовкой. Точнее, он начал расхаживать, заприметив нас – капитана и лейтенанта, приближающихся к его посту – а до этого он скорее бесцельно слонялся, чем расхаживал. Когда мы подошли ближе, часовой резко остановился и сделал поворот направо, в нашу сторону, чётко выполнил винтовкой приём «на изготовку» из положения «на плечо» и возвестил голосом юнца:
– Стой, кто идёт?
– Капитан Робинсон, – ответил ему Эдди. – Вольно, рядовой.
Часовой слегка расслабился, но винтовка в общем и целом оставалась в положении «на изготовку», пока Эдди доставал документы, изготовленные для него Бобом Домби. Я в это время разглядывал часового, гадая: неужели такому мальчишке и правда выдали патроны для его винтовки?
– Вот, солдат.
Мальчик не взял протянутые ему бумаги. Он вытянул шею над зажатой в руках винтовкой и прочитал документы, пока Эдди держал их перед ним.
– Да, сэр, – сказал рядовой. – Всё в порядке, сэр. Вы хотите войти?
– Именно.
– У меня нет ключа, – с сомнением сказал часовой.
– У меня есть, – заверил его Эдди.
Неделю назад Эдди вернулся с базы со множеством разных восковых слепков, и Фил позаботился об изготовлении ключей в тюремной мастерской. Теперь Эдди вытащил связку, выбрал один из ключей и с убедительной уверенностью отпер дверь.
– Возвращайся на пост, солдат, – сказал он без лишней резкости, и мы вдвоём прошли в здание, задержавшись лишь для того, чтобы Эдди щелкнул выключателем возле двери. Вспыхнул двойной ряд флуоресцентных ламп, тянущийся через всё помещение.
Внутренних перегородок не было. Склад выглядел почти как моя старая казарма времён срочной службы – вытянутое в длину прямоугольное пространство, с квадратными деревянными столбами через равные промежутки поддерживающими кровлю. Единственное отличие заключалось в том, что казарма имела окна по всему периметру, а в этом здании была лишь пара окон по бокам от главного входа и ещё по три окна с каждой стороны. Как я заметил, на задней стене окон не было вовсе.
Никакой мебели, лишь картонные коробки, составленные в штабеля, между которыми оставались проходы. Большая часть штабелей доходили до пояса, но кое-где они возвышались выше моей головы. Читая сделанные по трафарету надписи на коробках, я узнал, что нахожусь в окружении пулемётов, миномётных снарядов, прицелов ночного видения, ручных гранат…
– Ага, – сказал Эдди. – Вот то, что нам нужно. Найди пустую коробку, лейтенант, они должны быть где-то здесь.
Вот уже второй раз он так ко мне обратился. Первый был в столовой офицерского клуба – тогда я счёл это оправданной предосторожностью. Но кто мог подслушать нас сейчас? Посмотрев в окно, я увидел часового, бодро расхаживающего взад и вперёд снаружи, но между ним и нами была закрытая дверь, вряд ли он мог услышать, что мы говорим.
Или Эдди опасался, что эти складские помещения напичканы «жучками»? В общем-то ничего невозможного: если установить микрофоны, реагирующие на звуки и оборудовать центральный пост прослушки, то можно сразу узнать, если кто-то задумал недоброе.
«Разумно, Эдди», – подумал я, а вслух сказал:
– Да, сэр. – И отправился искать пустые коробки.
В дальнем конце склада их оказалось полным-полно – аккуратно вложенные друг в друга. Разделить их было не так-то просто, и когда я в конце концов вернулся к Эдди, то увидел, что он разжился ещё кое-каким добром, помимо лазера. Четыре автоматических пистолета «Кольт» 45-го калибра, чёрные и зловеще поблескивающие в свете флуоресцентных ламп, плюс дюжина запасных магазинов с патронами. Пять ручных гранат. И наконец – контейнер примерно пятнадцать дюймов в длину и шесть в ширину, с трафаретными надписями, представляющими собой непонятный набор букв и цифр, среди которых ясно читалось одно слово: «ЛАЗЕР».
– А всё остальное зачем? – спросил я.
– Полезное снаряжение, – ответил Эдди. – Нашёл пустую коробку? Хорошо.
Он взял коробку и аккуратно уложил в неё всё, что приготовил, разместив предметы плотно, чтобы не болтались. Учитывая, что это были за предметы – предосторожность была не излишней.
– Хорошо, лейтенант, – сказал Эдди, закончив упаковку. – Теперь, если ты не против понести эту коробку, мы можем идти.
– Так точно, сэр, – ответил я.
Я поднял коробку, по ощущениям весившую целую тонну, и последовал за Эдди по центральному проходу ко входной двери. Он открыл её и отступил в сторону, давая мне пройти. Часовой замер на месте, уставившись на коробку в моих руках, затем снова взял винтовку наизготовку и сказал:
– Простите, сэр, но я не могу позволить вам забрать это.
Эдди уже собирался погасить внутри свет и запереть дверь, но остановился, бросив на часового быстрый раздражённый взгляд.
– О чём ты, рядовой?
– Я не могу позволить вам вынести припасы с этого склада без особого распоряжения от майора Макоули.
– Но оно у меня есть, – сказал Эдди. – Я же тебе его показал.
И часовой и я недоумённо посмотрели на Эдди. У него было распоряжение? Для меня это стало новостью.
Для часового тоже.
– Простите, сэр, но я не помню, чтобы видел его.
– Ничего страшного, – сказал Эдди. – Отрадно видеть на посту столь бдительного юношу… – говоря это, Эдди запустил руку во внутренний карман кителя и выхватил маленький пистолет, тот самый, что он направил на меня во время нашей первой встречи в спортзале.
– Спокойно, солдат, – сказал он. – Нет никаких причин нарываться на пулю. Лейтенант… – это он мне, – забери у молодого человека винтовку.
– Э-э-э, – протянул я.
Я стоял с коробкой, битком набитой боеприпасами и взрывчаткой, между человеком с винтовкой и человеком с пистолетом. Но часовой не шелохнулся, хотя и держал по-прежнему оружие наизготовку, словно застыл в этой позе. Может, стрельбы всё-таки удастся избежать. Поспешно, но бережно, опустив коробку на землю, я приблизился к часовому, поразившись, насколько побелели у него костяшки пальцев, сжимающих винтовку, и как расширились зрачки его немигающих глаз. Осознание, что он напуган не меньше меня, приносило слабое утешение.
Возможно, часовой был напуган даже больше меня, ведь он не понимал, что происходит.
– Я заберу это, – сказал я, положив руку на ложе винтовки. Она дрожала под моей ладонью, как щенок. Часовой вытаращил на меня глаза. Я моргал, как корабельный семафор.
– Вы не можете… – начал часовой, запнулся, сглотнул и продолжил шёпотом: – Я не могу отдать...
– Можешь, – заверил я его и слегка потянул винтовку. Костяшки пальцев часового белели, как мел.
У меня за спиной послышался голос Эдди:
– В сторону, лейтенант. Если он не отдаст оружие по своей воле, мне придётся стрелять.
Руки часового неожиданно разжались, и я едва успел подхватить винтовку и не дать ей упасть на землю. Взяв её обеими руками, я отступил назад.
– Хорошо, рядовой, – сказал Эдди. – В здание, живо.
«Мы в свете прожекторов, – подумал я. – Мы на военной базе в свете прожекторов обезоруживаем часового. Как я в это вляпался?»
Я заметил, что неосознанно держу винтовку в положение «на изготовку». Хотел взять её иначе, но не мог сообразить – как.
Тем временем часовой прошмыгнул в здание. Мы с Эдди последовали за ним. Внутри я сразу положил винтовку на вершину штабеля из коробок, от греха подальше.
– Давай-ка взглянем на твою разнарядку, – сказал Эдди часовому.
– Так точно, сэр.
Часовой, как я заметил, никак не мог отбросить мысль, что Эдди – вышестоящий офицер. Он достал из нагрудного кармана сложенный лист грубой бумаги и протянул его Эдди.
– Хорошо, – сказал Эдди, взяв бумагу. – Как твоё имя, солдат?
– Банфельдер, сэр. Рядовой первого класса Эмиль Банфельдер.
– Вольно, Банфельдер.
Банфельдер заложил руки за спину и расставил ступни на ширину двенадцать дюймов. Божечки, он даже «вольно» встал как на параде!
