Свадебные люди (ЛП) - Эспач Элисон

Она смотрит в телефон. Сообщений нет.

Написать Гэри? Позвонить? Вообще что-нибудь говорить?

Она смотрит за балкон, ища хоть каких-нибудь знаков, и видит тётю Джину и дядю Джеральда: в свадебных нарядах пьют кофе. Значит, свадьба состоится. Жизнь идёт как положено. И всё же что-то очень, очень не так. Она совершила ошибку. Упустила возможность. Не говоря уже о том, что предала Гэри, бросила его ради мужа, — но это бессмыслица. Сегодня у Гэри свадьба. А её муж — ей не муж.

— Привет, — говорит он, протягивая к ней руку.

Она выскальзывает из постели.

— Мне нужно в номер невесты, собираться, — говорит она.

Когда Фиби входит в номер невесты, Сьюз и Нэт уже уходят — с высокими причёсками.

— Увидимся в Брейкерс, — говорит Нэт.

Они целуют воздух у щёк Фиби на прощание.

— Лайла, в следующий раз увидим тебя уже у алтаря! — кричит Сьюз, но Лайла не оборачивается.

Лайлу не разгадать: в шёлковом халате в цветочек, лицом к большому эркерному окну с видом на море, она больше похожа на вдову, которая чего-то ждёт. Сидит спиной к комнате, пока стилист завивает концы её волос.

— Ваша очередь, — говорит Фиби другая стилистка.

Фиби смотрит на женщину с инструментами на поясе. Подводки, кисти, помады и щипцы для завивки. Та вынимает расчёску с видом хирурга. Одета гораздо круче, чем, насколько Фиби помнит, когда-либо одевалась она сама в двадцать с небольшим. Чёрные джинсы с высокой талией, короткий топ и ресницы толщиной с монету. Наверное, выглядеть круто — часть её работы, как частью работы Фиби было никогда не выглядеть круто. Носить твид. Поправлять очки для чтения и говорить: «Надо всё-таки перепроверить источники».

— Я Тифф, — говорит стилистка. — Что бы вы хотели?

— На ваше усмотрение, — говорит Фиби.

Как жаль, что она не видит лица Лайлы. Хочет что-то сказать, но тяжесть всего происходящего давит на неё.

— Уверены?

— Да, — говорит Фиби.

Джус куда требовательнее. Джус всё утро изучала фотографии в инстаграме. Показывает картинку на телефоне. Ни следа похмелья или сопутствующего ему стыда. Сегодня утром она снова просто ребёнок.

— Хочу точно так, — говорит Джус своей стилистке.

Занимаясь волосами Фиби, Тифф высказывает общие наблюдения вроде: «У вас очень высоко начинается линия роста волос», а Фиби спрашивает: «Это плохо?» — и Тифф отвечает: «Ни в коем случае», а потом: «Но вы замечали, какой у вас большой лоб? Или что вы всё время убираете волосы за уши?»

— А разве все люди с волосами так не делают?

— Нет, — в ужасе говорит Тифф. — Вы так делаете, потому что у вас нет косой чёлки.

— Мне нужна косая чёлка?

— По моему профессиональному мнению — да.

— Тогда сделайте мне косую чёлку, — говорит Фиби.

Может, только этого ей всё время и не хватало. Может, это последний штрих великого преображения. Почему она раньше не догадалась? Косая чёлка!

— Вы так открыты новому! Обожаю. — Тифф достаёт ножницы. — Волосы перестанут падать на лицо. Поверьте.

Она вынимает красные ножницы и собирает в руку волосы спереди.

— Вот это интересно. Мне ещё никто не позволял себя стричь в утро свадьбы.

Фиби приятно тепло пальцев Тифф, и она думает, как повезёт её будущей дочери. Мать вроде Тифф будет всегда сама её стричь. С одного взгляда точно поймёт, что ей нужно. Фиби хочется обернуться и обнять её, но это слишком странно.

— Видите? — спрашивает Тифф.

Фиби видит. Потому что сцена преображения всегда срабатывает. Достаточно одной маленькой перемены. Косой чёлки. И бац — совсем другое лицо. Совсем другое ощущение. Она забыла, как хорошо ей бывает после стрижки. Как тогда, когда они с Мэттом купили новые шторы: окна больше не унылые и голые, а уютные.

Кто-то стучит в дверь, и на этот раз это Джим. Стоит с подносом, на котором, кажется, целая сотня ложек.

— Джим, зачем ты принёс нам ложки? — спрашивает Марла.

— Сто шестьдесят освежителей вкуса, — говорит Джим. — Ну, сто пятьдесят девять, если точно. Один съел в лифте.

Все ждут реакции Лайлы, но та не оборачивается и не произносит ни слова. Сидит неподвижно, пока стилистка закрепляет волосы вокруг её головы.

— Нашёл их утром в холодильнике, — говорит Джим. — И ты была права, Лайла. Они бы пропали! Просто стояли в холодильнике, а повар даже не разрешал мне их забрать.

— И как ты их добыл? — спрашивает Марла.

— Взял, — говорит он.

— Украл?

— Спас.

Они снова ждут, что Лайла что-нибудь скажет, но она молчит.

— В общем, я просто хотел извиниться, что вчера перегнул палку. За многое хочу извиниться. Надеюсь, ты примешь мои извинения в виде… ста пятидесяти девяти ложек. Вообще-то они довольно вкусные. Очень… освежают.

Когда Джим уходит, Джус съедает двенадцать подряд.

— Сколько освежителей вкуса нужно съесть, чтобы полностью освежиться? — спрашивает она.

— Это, пожалуй, вопрос к твоей другой бабушке, — говорит Патриша.

Патриша уже вся взбита и уложена; она предлагает всем шампанское, и все соглашаются, кроме Лайлы.

— На своей свадьбе я хочу быть трезвой, — говорит Лайла, и Патриша недоумённо смотрит на неё.

— Не понимаю, кому такое может прийти в голову, — говорит Патриша и наливает дочери шампанского. Лайла его не пьёт.

Фиби ждёт, что Лайла огрызнётся на мать, но сегодня утром в ней есть какая-то безмятежность и стойкость. Может, это Лайла стала лучше. А может, что-то не так?

Фиби хочется, чтобы остальные ушли. Хочется узнать, что вчера произошло с Гэри после его ухода. Что он сделал, когда спустился обратно к фейерверку? Они сидели на пледе под взрывающимся небом, держались за руки, говорили друг другу честные вещи и заново признавались в любви? Лайла призналась, что ей нравится Джим, а Гэри — что ему нравится Фиби, и эти признания каким-то образом укрепили их союз, как это обычно и бывает? Или они вообще ничего не сказали? Просто держались за руки, улыбались друг другу и продолжали жить как ни в чём не бывало? Поэтому Лайла всё ещё здесь, в халате невесты, с цветами пастельных оттенков в волосах?

Фиби не знает. Не может знать. Она должна сидеть здесь, терпеть горячее дыхание Тифф на лице и отвечать на все её вопросы.

— Преподаватель, — говорит Фиби. — Сент-Луис.

Какое облегчение, когда все волосы собраны наверх и шея открыта. Остальные женщины тоже готовы и уходят: Марла, как обычно, выпрямила перед крошечным зеркалом всё, что в ней могло виться. Волосы Джус собраны в несколько затейливо переплетённых косичек. Три стилистки складывают вещи и прощаются с невестой.

Когда они остаются совсем одни, Лайла наконец оборачивается. Фиби стоит и ждёт обвинения.

— Как сзади выглядит? — спрашивает Лайла.

Фиби часто кажется, что невесты похожи на мультяшных персонажей, и сегодняшняя Лайла не исключение. Слишком много косметики, потому что красят не для людей в комнате. Красят для фотографий.

— Я выбрала классику, — говорит Лайла.

— Красиво, — говорит Фиби.

— А спереди?

— Ещё красивее.

Это правда. Фиби подходит к невесте, помогает надеть платье.

— Викторианское, — говорит Лайла.

Но не настоящее викторианское, думает Фиби. Такого Лайле не нужно. Она хочет быть викторианской невестой, только без всех этих оборок. Винтажной, но сексуальной. А это платье сексуальное. Спина совершенно открыта, грудь прикрывает тонкое кружево, расшитое камнями.

— Только причёску не испорти, пожалуйста, — говорит Лайла, когда Фиби прикрепляет фату.

— Я ничего не испорчу, — говорит Фиби совершенно искренне.

Лайла снова смотрит в эркерное окно.

— Даже дождя не будет. Идеальный день. Не верится.

— Правда идеальный.

— Ничто не испортит мою свадьбу.

— Нет.

— Даже ты.

— Даже я, — говорит Фиби.

— Я была так уверена, что что-нибудь её испортит, — говорит Лайла. — Два года всё время что-нибудь мешало. В какой-то момент я уже решила, что свадьбы вообще никогда не будет. А когда в первый день увидела тебя в лифте, подумала: господи, вот оно. Эта женщина превратит мою свадьбу в место преступления.