Стокгольмский синдром - Гор Стэсс

— Еще не жалеешь, что ты здесь? — поинтересовался он вполголоса: шепот щекотно коснулся ее уха, заставляя сладко вздрагивать.

— Нет, — ответила она предельно коротко, понимая, что именно это он и хотел бы сейчас услышать.

Просто правду. Сухую, словно звук выстрела.

— Хорошо… Я немного пьян, но я, все же, сяду за руль. Не против?

— А ты лихачишь?

— Говно вопрос. Еще как…

Чуть повернув голову, она прошлась языком по его колючей щеке — будто хлебнула огня. Такое знакомое теперь ощущение…

— Мне плевать, Симме. Вези. Все равно, куда.

— Нас ждет лучшее место на этом острове, просто поверь мне. Веришь?

— Тебе? Всегда.

Он рассмеялся почти беззвучно.

— Дурочка…

Машина оказалась голубым двухдверным «Шевроле Камаро» — достаточно старым, чтобы считаться винтажной моделью, и достаточно запущенным, чтобы не иметь особой ценности даже для зануды-коллекционера. Майе показалось, что этого красавца намеренно гробили, не жалея цветной эмали и нарядного хрома: местами, следы былого лоска, присущего моделям люксовой комплектации, облетали с него, подобно шелухе. Вместе с тем эта машина вызывала у нее смутную симпатию: хотя фрекен Нордин всегда была равнодушна к автомобилям, конкретно в этом она интуитивно чувствовала что-то знакомое, почти родное.

Печальный голубой марлин.

Облезлый, но все еще мощный голубой шеви.

Симме Грешник Хеллстрем.

Ее Симме…

Впрочем, Саймон с шеви тоже не особенно церемонился: забросив вещи в багажник, он ощутимо приложил коленом неподатливую дверь со стороны водителя — скорее, в сердцах.

— Чертова тачка старше меня лет на пять. Характер соответствующий, — сообщил он, усаживаясь, наконец, на водительское сиденье. — Ты едешь или как?

Его лоб всегда собирался в гармошку, когда он смотрел снизу-вверх. Улыбнувшись чему-то своему, Майя уже взялась за ручку двери, но не смогла не ввернуть:

— Эй… Пристегнись, ладно?

— Ладно, — тут же сообщил он достаточно резко, чтобы она поторапливалась. Майя была готова к тому, что он рванет с места и в карьер, оставляя на асфальте смолисто-черные следы оплавленной резины, но он тронулся максимально плавно, неотрывно глядя на дорогу прямо перед собой.

Наблюдать за ним через зеркало заднего вида ей казалось даже немного опасным, но девушка не могла отвести глаз от его лица.

— Спроси меня, — сказал он неожиданно, отвлекаясь только на то, чтобы переключить передачу. Его рука, сжимающая ручку, вскользь прошлась вдоль ее бедра. — Я же знаю, что ты хочешь спросить.

— Куда мы едем? — поинтересовалась Майя, но Саймон только фыркнул.

— Не то! Тебя же волнует не пункт назначения, а вся эта история про Калле. Крошка Калле, дружище мой… Тебе интересно, детка? Интересно знать, что такого сделал Папочка, чтобы спасти своего друга из полной задницы, в которой тот очутился?

— Нет.

— Ты шутишь, что ли?

— Нет, Саймон. Это грустная история, и я не хочу, чтобы ты рассказывал.

Стрелка спидометра пошла вверх — плавно, заставляя винтажные потроха машины мерно гудеть все громче, будто двигаться ее заставляли не бензиновые поршни, а потревоженный пчелиный рой.

— Плохо, — констатировал Хеллстрем. — Это, черт тебя дери, плохо!

— Почему?! — ей пришлось даже повысить голос, чтобы быть услышанной. Майя видела, как подпрыгивает уголок его улыбки.

Нервно.

Опасно.

— Потому что я все равно тебе расскажу.

— Если тебе больно вспоминать, то не надо. Это не обязательно…

Резко вывернув в поворот, Саймон повернулся к ней, едва не бросая руль на полном ходу.

— Когда-то тебе нравился подобный стриптиз, детка. Помнишь, тебе хотелось увидеть меня смешным и нелепым. Стоило рассказать тогда… Больно ли мне вспоминать? Да, больно. Но надо.

— Хорошо. Прямо сейчас?

— Блядь, да!

— Ты пугаешь меня, Симме, — сказала она правду, которая делала этот смутный страх явным. Таким живым, что, казалось, его можно коснуться рукой.

— Знаю… Прости. Мы почти приехали.

Гравий подъездной дорожки у малоэтажного дома с видом на грандиозный обрыв, разлетелся далеко в стороны, впуская шеви на миниатюрное подобие парковки. Кажется, Майя видела мелькнувшую занавеску в окне первого этажа: отдернувшись, она почти сразу встала на место. Чутко реагирующий на подобные проявления, Саймон сперва ткнул непристойным жестом в направлении любопытных соседей, а потом вынул ключи из замка зажигания.

— Пойдем.

Он уже потянулся к багажнику, когда Майя остановила его, положив ладонь на его напряженное предплечье.

— Эй… Давай сперва поговорим?

— Уверена?

Она только кивнула. Бросив мрачный взгляд в сторону соседских окон, Хеллстрем устроился прямо на крыльце своей половины таунхауса. Широким жестом он смел мусор со ступеньки, приглашая девушку присесть рядом, и тут же отер ладонь о собственные светлые джинсы.

Майя села, приготовившись слушать. На мгновение прикрыв глаза рукой, Саймон резко выдохнул, обдавая ее теплом и запахом алкоголя.

— Знаешь, я не думал, что когда-то буду говорить об этом. Еще и почти трезвый.

— Симме… — ее пальцы запутались в джинсовой бахроме, едва скрывающей его колено. Накрыв руку Майи своей ладонью, он посмотрел ей в лицо.

— Да нормально все. Обними меня. Потом можешь послать на хуй, если захочешь. Только я все равно не пойду.

— Придурок, — отозвалась она почти ласково, усаживаясь ступенькой выше позади него и обхватывая руками его широкие плечи. Подхватив ее под коленки, он тут же скрестил ее лодыжки у себя на животе, делая контакт тесным до легкого дискомфорта. — Эй, рассказывай уже…

Он прокашлялся, заставляя Майю покрыться мурашками от чувственных вибраций его горячего тела, звучащего как диковинный инструмент. Вцепившись пальцами в его плечи, она пыталась разобрать тугие узлы сведенных мышц. Отзываясь на прикосновение, он сперва подался вперед с легким стоном, а потом запрокинул голову, пытаясь посмотреть на нее.

Этот его лоб в гармошку — с розовеющей отметиной…

— Ну и что ты творишь, Майя?

— У тебя голова не болит?

— Отваливается.